Новости

07.12.2015 22:22
Рубрика: Культура

От человека к человеку, от голоса к голосу

В Стокгольме с традиционной Нобелевской лекцией выступила Светлана Алексиевич
В Стокгольме продолжилась Нобелевская неделя, в рамках которой с традиционной нобелевской лекцией выступила Светлана Алексиевич. Начала свое выступление она признанием: "Мой путь на эту трибуну был длиной почти в сорок лет - от человека к человеку, от голоса к голосу"...

Публичные выступления лауреата премии по литературе начались накануне - с традиционной пресс-конференции лауреатов. На ней Алексиевич так объяснила многоголосье своих книг: сегодня одного ума и сердца мало, чтобы осмыслить происходящее в жизни. Алексиевич очень хорошо знают в Швеции. Светлана два года жила в Гетеборге по гранту европейского Пен-центра. Да и 30-тысячный тираж ее книг в 10-миллионной стране говорит сам за себя.

"Двадцать лет назад два молодых идеалиста, точнее, нереальных идиота, решили открыть свое издательство и поработать на вечность, а не на макулатуру", - рассказывает мне Анна Бенгтссон, которая вместе со своим мужем Ула Валлином и придумала "Эрзац". Сегодня в Швеции они - главные издатели книг нобелевского лауреата. Первый торжественный ужин на Нобелевской неделе был дан от их имени в самом знаменитом отеле шведской столицы, где с 1901 года останавливаются все лауреаты и их друзья. Вообще, где еще в мире можно увидеть, чтобы швейцары брали автографы у нобелевских лауреатов? Только в Гранд-отеле.

Программа выступлений Алексиевич началась с диалога с министром иностранных дел Швеции Маргот Валльстрем. Писательница категорически не согласилась с тем, что ее называют "писатель катастроф". "Я собираю не коллекцию ужасов, а коллекцию достоинств человека в ужасных обстоятельствах. Искусство не всесильно, но пытаться удержать человека в человеке оно должно". Светлана настаивала, что правда не вмещается в одно сознание, в одну исповедь. Она не раз подчеркивала, что имеет дело не с фактами, а с человеческими историями. "Когда я писала свою первую книгу "У войны не женское лицо", собирала не факты: сколько танков взорвано, какая часть пошла в наступление. Я собирала человеческие состояния. Накал бывал такой, что я понимала: при такой высокой температуре вся фальшь сжигается. Для моих героинь были две запретные темы: Сталин и секс". О героинях "У войны не женское лицо" в разговоре с министром Алексиевич рассказывала очень подробно.

"После войны женщинам было еще труднее, чем на войне. За четыре года она разучилась платья носить, бантики завязывать. С медалью возвращается домой, а ей вслед: потаскуха вернулась. Мама собирает ей чемоданчик, отправляет в город к родственникам, потому что ей надо еще замуж двоих нормальных сестер отдать... Я занимаюсь тем, чего нет в учебниках истории: человеческими чувствами. Мне один историк сказал, что я подрываю основы их профессии, на что я заметила, что у нас разные пространства для исследования. Кстати, для женщины война всегда убийство. Когда мужчина ведет речь о войне, он может мыслить только категориями победы. В худшем случае - поражения. Я думаю, что надо убивать идеи, а не людей. Каждая человеческая жизнь - бесценна".

Об этом же - ее нобелевская лекция, с которой Алексиевич выступила вечером. Она говорила о детстве, зачитывала фрагменты из своих дневников разных лет - "чтобы показать, как двигалось время" и как она шла по его следам. Говорила о войне, о Чернобыле, о "красной" империи и "красном" человеке, призраки которых ей видятся всюду. Говорила о том, как равно дороги ей "три дома - моя белорусская земля, родина моего отца, где я прожила всю жизнь, Украина, родина моей мамы, где я родилась, и великая русская культура, без которой я себя не представляю".