Новости

08.12.2015 19:30
Рубрика: "Родина"

Советский Нюрнберг

Текст: (кандидат исторических наук)
Как судили военных преступников в СССР

Уходит в историю 2015 год - семидесятый с момента окончания Второй мировой войны. Сотни статей, документов, фотографий, посвященных святому юбилею, "Родина" опубликовала в этом году. А декабрьский выпуск нашей "Научной библиотеки" мы решили посвятить некоторым итогам и отдаленным последствиям Второй мировой.
Конечно, это не означает, что вместе с юбилейным годом уйдет в прошлое со страниц "Родины" военная тема. Уже планируется июньский номер, который будет посвящен 75-й годовщине начала Великой Отечественной войны, в редакционном портфеле ждут своего часа аналитические материалы видных российских и зарубежных ученых, продолжают приходить письма о родных фронтовиках для рубрики "Домашний архив"...
Пишите нам, дорогие читатели. В нашей "Научной библиотеке" еще много незаполненных стеллажей.

Редакция "Родины"


Открытые суды над нацистами

История Второй мировой войны - нескончаемый список военных преступлений нацистской Германии и ее союзников. За это главных военных преступников человечество открыто судило в их логове - Нюрнберге (1945-1946 гг.) и Токио (1946-1948 гг.). Из-за политико-юридического значения и культурного следа Нюрнбергский трибунал стал символом правосудия. В его тени остались другие показательные процессы стран Европы над нацистами и их пособниками и в первую очередь открытые суды, проведенные на территории Советского Союза.

По наиболее жестоким военным преступлениям в 1943-1949 годах состоялись процессы в 21 пострадавшем городе пяти советских республик: Краснодаре, Краснодоне, Харькове, Смоленске, Брянске, Ленинграде, Николаеве, Минске, Киеве, Великих Луках, Риге, Сталино (Донецке), Бобруйске, Севастополе, Чернигове, Полтаве, Витебске, Кишиневе, Новгороде, Гомеле, Хабаровске. На них были публично осуждены 252 военных преступника из Германии, Австрии, Венгрии, Румынии, Японии и несколько их пособников из СССР. Открытые суды в СССР над военными преступниками несли не только юридический смысл наказания виновных, но также политический и антифашистский. Так что о заседаниях снимали фильмы, издавали книги, писали репортажи - для миллионов людей всего мира. Судя по донесениям МГБ, почти все население поддержало обвинение и желало подсудимым самого строгого наказания.

На показательных процессах 1943-1949 гг. работали лучшие следователи, квалифицированные переводчики, авторитетные эксперты, профессиональные адвокаты, талантливые журналисты. На заседания приходили около 300-500 зрителей (больше не вмещали залы), еще тысячи стояли на улице и слушали радиотрансляции, миллионы читали репортажи и брошюры, десятки миллионов смотрели кинохронику. Под грузом доказательств почти все подозреваемые признавались в содеянном. К тому же на скамье подсудимых были только те, чья вина многократно подтверждалась уликами и свидетелями. Приговоры этих судов можно считать обоснованными даже по современным меркам, поэтому никто из осужденных реабилитирован не был. Но, несмотря на всю важность открытых процессов, современным исследователям известно о них слишком мало. Главная проблема - недоступность источников. Материалы каждого процесса составляли до пятидесяти обширных томов, но они почти не публиковались1, поскольку хранятся в архивах бывших управлений КГБ и до сих пор рассекречены не полностью. Не хватает и культуры памяти. В Нюрнберге в 2010 году открылся большой музей, который устраивает выставки и методично исследует Нюрнбергский трибунал (и 12 последующих Нюрнбергских процессов). А вот на постсоветском пространстве подобных музеев о местных процессах нет. Поэтому летом 2015 года автор этих строк создал для Российского военно-исторического общества своеобразный виртуальный музей "Советский Нюрнберг"2. На этом сайте, вызвавшем большой резонанс в СМИ, собраны справки и редкие материалы о 21 открытом суде в СССР 1943-1949 гг.

Чтение приговора на судебном процессе по делу о фашистских злодеяниях на территории Новгорода и Новгородской области. Новгород, 18 декабря 1947 г.


Правосудие во время войны

До 1943 года никто в мире не имел опыта суда над нацистами и их пособниками. Не было в мировой истории аналогов такой жестокости, не было зверств таких временных и географических масштабов, поэтому не было и юридических норм для возмездия - ни в международных конвенциях, ни в национальных уголовных кодексах. К тому же для правосудия еще нужно было освободить места преступлений и свидетелей, захватить в плен самих преступников. Первым сделать все это смог Советский Союз, но тоже не сразу.

С 1941 года и до конца оккупации проводились открытые суды в партизанских отрядах и бригадах - над предателями, шпионами, мародерами. Их зрителями были сами партизаны и позднее жители соседних деревень. На фронте изменников и нацистских палачей карали военные трибуналы вплоть до выхода указа N39 Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 г "О мерах наказания для немецко-фашистских злодеев, виновных в убийствах и истязаниях советского гражданского населения и пленных красноармейцев, для шпионов, изменников родины из числа советских граждан и для их пособников". Согласно Указу, дела об убийствах военнопленных и мирных граждан поступали в военно-полевые суды при дивизиях и корпусах. Многие их заседания, по рекомендации командования, были открытыми, с участием местного населения. В военных трибуналах, партизанских, народных и военно-полевых судах обвиняемые защищали сами себя, без адвокатов. Частым приговором было публичное повешение.

Указ N39 стал юридической основой для системной ответственности за тысячи преступлений. Доказательной базой стали подробные отчеты о масштабах зверств и разрушений на освобожденных территориях, для этого указом Президиума Верховного Совета от 2 ноября 1942 г. была создана "Чрезвычайная Государственная Комиссия по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников и причиненного ими ущерба гражданам, колхозам, общественным организациям, государственным предприятиям и учреждениям СССР" (ЧГК). Параллельно в лагерях следователи допрашивали миллионы военнопленных.

Широкую известность получили открытые процессы 1943 года в Краснодаре и Харькове. Это были первые в мире полноценные процессы над нацистами и их пособниками. Советский Союз постарался обеспечить мировой резонанс: заседания освещали иностранные журналисты и лучшие писатели СССР (А. Толстой, К. Симонов, И. Эренбург, Л. Леонов), снимали операторы и фотографы. За процессами следил весь Советский Союз - отчеты заседаний публиковались в центральной и местной прессе, там же размещалась реакция читателей. О процессах издали брошюры на разных языках, их читали вслух в армии и тылу. Почти сразу были выпущены документальные фильмы "Приговор народа" и "Суд идет", их показывали советские и зарубежные кинотеатры. А в 1945-1946 годах документы Краснодарского процесса о "душегубках" ("газенвагенах") были использованы международным трибуналом в Нюрнберге.

На скамье подсудимых тесно. Минск, 24 января 1946 года. / Родина


По принципу "коллективной вины"

Наиболее тщательное расследование велось в рамках обеспечения открытых процессов над военными преступниками в конце 1945 - начале 1946 гг. в восьми наиболее пострадавших городах СССР. По директивам правительства на местах были созданы специальные оперативно-следственные группы УМВД-НКГБ, они изучали архивы, акты ЧГК, фотодокументы, допросили тысячи свидетелей разных областей и сотни военнопленных. Первые семь таких процессов (Брянск, Смоленск, Ленинград, Великие Луки, Минск, Рига, Киев, Николаев) приговорили 84 военных преступника (большинство из них повесили). Так, в Киеве повешение двенадцати нацистов на площади Калинина (сейчас - Майдан Незалежности) видели и одобрили более 200 000 горожан.

Поскольку эти процессы совпали с началом Нюрнбергского трибунала, их сравнивали не только газеты, но также сторона обвинения и защиты. Так, в Смоленске государственный обвинитель Л.Н. Смирнов выстраивал цепочку преступлений от нацистских главарей, обвиняемых в Нюрнберге, до конкретных 10 палачей на скамье подсудимых: "Как те, так и другие являются участниками одного и того же сообщничества". Адвокат Казначеев (кстати, он работал и на Харьковском процессе) тоже говорил о связи преступников Нюрнберга и Смоленска, но с другим выводом: "Знак равенства не может быть поставлен между всеми этими лицами"3.

Завершились восемь советских процессов 1945-1946 года, завершился и Нюрнбергский трибунал. Но среди миллионов военнопленных еще оставались тысячи военных преступников. Поэтому с весны 1947 года по согласованию между министром внутренних дел С. Кругловым и министром иностранных дел В. Молотовым началась подготовка ко второй волне показательных процессов против немецких военнослужащих. Следующие девять процессов в Сталино (Донецке), Севастополе, Бобруйске, Чернигове, Полтаве, Витебске, Новгороде, Кишиневе и Гомеле, состоявшиеся по постановлению Совета Министров от 10 сентября 1947 года, приговорили 137 человек к срокам в Воркутлаге.

Последним открытым судом над иностранными военными преступниками стал Хабаровский процесс 1949 года над японскими разработчиками биологического оружия, которые испытывали его на советских и китайских гражданах (подробнее об этом на стр. 116 - Ред.). На Международном трибунале в Токио эти преступления не расследовались, поскольку некоторые потенциальные обвиняемые получили у США неприкосновенность в обмен на данные опытов.

С 1947 года вместо отдельных открытых процессов Советский Союз стал массово проводить закрытые. Уже 24 ноября 1947 г. вышло распоряжение МВД СССР, Министерства юстиции СССР, Прокуратуры СССР N 739/18/15/311, по которому предписывалось рассматривать дела обвиняемых в совершении военных преступлений на закрытых заседаниях военных трибуналов войск МВД по месту содержания подсудимых (то есть практически без вызова свидетелей) без участия сторон и приговаривать виновных к заключению сроком на 25 лет исправительно-трудовых лагерей.

Причины свертывания открытых процессов до конца не ясны, каких-либо аргументов в рассекреченных документах пока найти не удалось. Однако можно выдвинуть несколько версий. Предположительно, проведенных открытых процессов вполне хватило для удовлетворения общества, пропаганда переключилась на новые задачи. Кроме того, проведение открытых судебных процессов требовало высокой квалификации следователей, их не хватало на местах в условиях послевоенного кадрового голода. Стоит учитывать и материальное обеспечение открытых процессов (смета одного процесса составляла около 55 тысяч рублей), для послевоенной экономики это были существенные суммы. Закрытые же суды давали возможность быстро и массово рассматривать дела, приговаривать подсудимых к заранее определенному сроку заключения и, наконец, соответствовали традициям сталинской юриспруденции. На закрытых процессах часто судили военнопленных по принципу "коллективной вины", без конкретных доказательств личного участия. Поэтому в 1990х годах российскими властями были реабилитированы 13035 иностранцев осужденных по Указу N39 за военные преступления (всего за 1943-1952 гг. по Указу были осуждены не менее 81 780 человек, включая 24 069 иностранных военнопленных)4.


Во всех городах, где проходили процессы, залы были переполнены. / Родина

Срок давности: протесты и разногласия

После смерти Сталина все иностранцы, осужденные на закрытых и открытых процессах, были переданы в 1955-1956 годах властям своих стран. Это не афишировалось в СССР - жители пострадавших городов, хорошо помнившие речи прокуроров, явно не поняли бы таких политических договоров.

Лишь немногие приехавшие из Воркуты были заключены в иностранные тюрьмы (так было в ГДР и Венгрии, к примеру), ведь СССР не отсылал с ними следственные дела. Шла "холодная война", советские и западногерманские органы правосудия в 1950е годы мало сотрудничали. И вернувшиеся в ФРГ часто говорили, что их оклеветали, а признания вины на открытых процессах выбиты пытками. Большинству осужденных за военные преступления советским судом было позволено вернуться к гражданским профессиям, а кому-то - даже войти в политическую и военную элиту.

В то же время часть западногерманского общества (прежде всего молодежь, которая сама не застала войну) стремилась к серьезному преодолению нацистского прошлого. Под давлением общества в конце 1950х годов в ФРГ состоялись открытые суды над военными преступниками. Они определили создание в 1958 году Центрального ведомства управлений юстиции земель ФРГ по преследованию нацистских преступлений. Главными целями его деятельности стало расследование преступлений и выявление лиц, причастных к преступлениям, которых еще можно преследовать по закону. Когда определены виновные и установлено, под компетенцию какой прокуратуры они попадают, Центральное ведомство завершает свое предварительное расследование и передает дело прокуратуре.

Тем не менее даже выявленные преступники могли быть оправданы западногерманским судом. В соответствии с послевоенным Уголовным кодексом ФРГ, по большинству преступлений Второй мировой войны в середине 1960-х годов должен был истечь срок давности. Более того, двадцатилетний срок давности распространялся лишь на убийства, совершенные с особой жестокостью. В первое послевоенное десятилетие в Кодекс был внесен ряд поправок, по которым виновные в военных преступлениях, прямо не участвовавшие в их исполнении, могли быть оправданы.

В июне 1964 года собравшаяся в Варшаве "конференция демократических юристов" горячо протестовала против применения срока давности к нацистским преступлениям. 24 декабря 1964 года с аналогичной декларацией выступило уже советское правительство. Нота от 16 января 1965 года обвинила ФРГ в стремлении полностью отказаться от преследования нацистских палачей. О том же говорили статьи, вышедшие в советских изданиях к двадцатилетней годовщине Нюрнбергского трибунала5.

Ситуацию вроде бы изменила резолюция 28-й сессии Генеральной ассамблеи ООН от 3 декабря 1973 года "Принципы международного сотрудничества в отношении обнаружения, ареста, выдачи и наказания лиц, виновных в военных преступлениях и преступлениях против человечества". Согласно ее тексту, все военные преступники подлежали розыску, аресту, выдаче в те страны, где они совершили свои злодеяния, независимо от времени. Но и после резолюции зарубежные страны крайне неохотно передавали советскому правосудию своих граждан. Мотивируя тем, что доказательства у СССР иногда были шаткими, ведь много лет прошло.

Протоиерей православной церкви города Резекне Латвийской ССР Е.Н.Рушанов дает свидетельские показания. 1946 г. / Родина

В общем, из-за политических препон СССР в 1960-1980х годах судил на открытых судебных процессах не иностранных военных преступников, а их пособников. По политическим причинам имена карателей почти не звучали на открытых процессах 1945-1947 годов над их иностранными хозяевами. Даже суд над Власовым прошел в закрытом режиме. Из-за этой секретности были упущены многие изменники с кровью на руках. Ведь приказы нацистских организаторов казней охотно исполняли рядовые предатели из остбатальонов, ягдкоманд, националистических формирований. Так, на Новгородском процессе 1947 года судили полковника В. Финдайзена6, координатора карателей из остбатальона "Шелонь". В декабре 1942 года батальон выгнал на лед реки Полисть всех жителей деревень Бычково и Починок и расстрелял их. Свою вину каратели скрывали, а следствие не смогло увязать дела сотни палачей из "Шелони" с делом В. Финдайзена. Не разбираясь, им дали общие сроки для предателей и вместе со всеми амнистировали в 1955 году. Каратели скрылись кто где, и лишь потом уже персональная вина каждого постепенно расследовалась с 1960 по 1982 год на серии открытых процессов7. Удалось поймать не всех, а ведь наказание могло настигнуть их еще в 1947 году.

Все меньше остается свидетелей, снижается с каждым годом и без того маловероятный шанс на полное расследование зверств оккупантов и проведение открытых судов. Однако такие преступления не имеют срока давности, поэтому историкам и юристам необходимо искать данные и привлекать к ответственности всех пока еще живых подозреваемых.


Примечания
1. Одним из исключений является публикация материалов Рижского процесса из Центрального архива ФСБ России (АСД NН-18313, т. 2. ЛЛ. 6-333) в книге Кантор Ю.З. Прибалтика: война без правил (1939-1945). СПб., 2011.
2. Подробнее см. проект "Советский Нюрнберг" на сайте Российского военно-исторического общества http://histrf.ru/ru/biblioteka/Soviet-Nuremberg.
3. Судебный процесс по делу о немецко-фашистских зверствах в городе Смоленске и Смоленской области, заседание 19 декабря // Известия Советов депутатов трудящихся СССР, N 297 (8907) от 20 декабря 1945 г. С. 2.
4. Епифанов А. Е. Ответственность за военные преступления, совершенные на территории СССР в годы Великой Отечественной войны. 1941 - 1956 г г. Волгоград, 2005. С. 3.
5. Voisin V. ""Au nom des vivants", de Leon Mazroukho: une rencontre entre discours officiel et hommage personnel" // Kinojudaica. Les representations des Juifs dans le cinema russe et sovietique / dans V. Pozner, N. Laurent (dir.). Paris, Nouveau Monde editions, 2012, Р. 375.
6. Подробнее см. Асташкин Д. Открытый судебный процесс над нацистскими преступниками в Новгороде (1947 год) // Новгородский исторический сборник. В. Новгород, 2014. Вып. 14(24). С. 320-350.
7. Архив управления ФСБ по Новгородской области. Д. 1/12236, Д. 7/56, Д. 1/13364, Д. 1/13378.