Новости

Почему в Налоговом кодексе этих налогов нет, а платить их приходится?
В феврале 2016 года в Госдуму планируют внести законопроект, который поможет разобраться с "параллельной" налоговой системой. Она разрослась до неприличных размеров. Сборы, которые в ней "крутятся", в 2014 году уже превысили 700 миллиардов рублей.

Это почти в пять раз больше, чем размер антикризисного фонда в бюджете-2016 и более чем в два раза - суммы, предназначенной в нем на кредитование регионов. Об этом "Российской газете" рассказал президент Торгово-промышленной палаты РФ Сергей Катырин. Ее эксперты как раз и провели первое в России исследование "параллельной" налоговой системы.

Сергей Николаевич, давайте сначала объясним, откуда она взялась и почему ее размеры так вас волнуют.

Сергей Катырин: Это платежи, которых нет в Налоговом кодексе. Их начинают взимать с введением какого-то закона - например, экологические сборы, сборы за утилизацию отходов, за очистку воды и прочее.

Министерства, ведомства, иногда региональная власть вводят платежи за свалку, за это, за то. Их уже набралось больше 50. Правда, некоторые эксперты говорят, что все 70. Не буду спорить. Уже много! А главное, никто не контролирует, нужна ли такая сумма того или иного сбора, кто ее рассчитывает, куда она идет. В то же время эти платежи становятся непосильным бременем для предприятий. Наши эксперты говорят, что они в 2016 году могут дорасти до одного процента ВВП.

7 процентов - на столько в 2015 году вырос несырьевой экспорт России

Но среди них есть и очень нужные сборы!

Сергей Катырин: Вот мы и предлагаем создать реестр неналоговых платежей, принять закон, который будет базовым с точки зрения подходов к ним.

А следующий шаг - надо смотреть, соответствует ли масштаб этих денег той задаче, которую призван тот или иной сбор решить. Или это средства, которые кратно превышают необходимые затраты? Будем готовить законопроект и продвигать его.

А когда все-таки закончится "черная полоса" в экономике и что еще надо сделать, чтобы ускорить благие перемены? Только не говорите теперь, что на рывок нам не хватает денег.

Сергей Катырин: Так ведь не хватает! Это самая большая проблема, которая у нас есть сегодня. Из всех санкций, введенных против нас, единственная чувствительная - это то, что нашим компаниям перекрыли доступ к западным финансовым рынкам. До этого они заняли на них примерно 600 миллиардов долларов. 200 миллиардов вернули.

То есть, по сути, изъяли из экономики. И незаметным для нее это не могло пройти, тем более что мы заимствовать теперь на Западе не можем.

Прямо так на Западе свет клином и сошелся?

Сергей Катырин: Конечно, это не значит, что у нас нет других финансовых рынков, на которых можно заимствовать. Наши коллеги сегодня активно работают и с Юго-Восточной Азией, и с Китаем, и в арабском мире. Но пока проблема финансирования не решена. Естественно, все с надеждой на светлое будущее смотрят на Центральный банк, на возможность снижения учетной ставки, что позволит реальному сектору экономики во всю силу кредитоваться.

А пока инвестиции в производство снижаются, по некоторым отраслям примерно на 10 процентов. Что это значит? Значит, мы не развивали производства, не сделали задел на будущее.

И какой выход? Санкции могут еще долго продержаться, это многие прогнозируют. Включить печатный станок?

Сергей Катырин: А может быть, и включить. Вот только не говорите, что инфляция зашкалит! Если эти деньги будут "связаны" с конкретным перспективным проектом, то взрывного эффекта инфляции они дать не должны.

А проекты такие у нас есть. Например, строительство высокоскоростной железной дороги Москва - Казань. Почему инфляция должна расти? Мы начали строить, производим реальный продукт - песок, щебенку, рельсы и т.д. Оплачиваем труд тех, кто все это производит. Мы же не напрямую на рынок деньги выбросили.

А потом у нас экономика недофинансирована. Только 45 процентов ВВП обеспечены денежной массой. У многих наших партнеров на 100 процентов! У американцев в два, если не больше раза. Поэтому не надо говорить, что мы чрезмерно монетизированы. Мы, наверное, одна из самых засушенных в этом плане экономик.

Допустим. Но все равно печатать деньги - шаг рискованный, я бы сказала, отчаянный. Евгений Ясин давно предлагал пустить на перспективные проекты деньги резервных фондов.

Сергей Катырин: Евгений Григорьевич все правильно говорил. Жаль, к его словам не прислушались. Сегодня бы мы имели другую экономику. А сейчас уже поздно. Теперь лучше резервные средства не трогать.

Это тот балласт, который позволяет иметь устойчивую макроэкономическую ситуацию. Он важен и для наших партнеров, которые смотрят, есть ли у нас что-то за душой. Сможем ли мы в случае необходимости стабилизировать рубль? Или завтра валютные спекулянты качнут рынок, и все рухнет.

Вы наверняка читали в "Российской газете" интервью декана экономического факультета МГУ Александра Аузана. Он утверждает, что по итогам прошлого года у россиян скопился 31 триллион рублей. Вот вам и деньги для экономики. Надо только уметь их взять. Что поможет?

Сергей Катырин: Строительство жилья. Ипотеку надо всячески поощрять и поддерживать. У нас очень много семей, которые хотели бы купить квартиру. Но проценты по кредиту их отпугивают.

А если сказать: "Товарищи дорогие, государство будет вам помогать одолеть этот процент - субсидировать, например, 50, 30 процентов".

Понесут деньги. И тогда за строительным комплексом потянется куча других отраслей. Понадобится металл, цемент, керамика, обои и т.д. Куча отраслей завязана на строительные комплексы.

Второе направление - личный автомобиль. Тоже все хотят. Это серьезнейший рынок, и у него есть возможность "вытащить в экономику" личные деньги населения. И здесь еще больше отраслей подтянется.

Мне кажется, надо активнее эти направления поддерживать. Понятно, у государства сейчас забот много. Тем более важно очень рационально эти ограниченные средства тратить, стараться получать максимальный эффект.

Россия намерена развивать рынок корпоративных облигаций для вложений населения. С чего начинать будем?

Сергей Катырин: С подбора проектов, в которые не страшно и не стыдно свои деньги вложить.

А кто эти проекты нам подберет? Институты развития себя не оправдали, судя по оценке, которую им дал президент.

Сергей Катырин: Один из самых действенных инструментов, который на сегодняшний день есть (что признают все), это Фонд развития промышленности. Не случайно президент сказал, что надо добавить в этот фонд еще 20 миллиардов рублей на следующий год.

Насколько надежно это вложение? А если проект провалится? И что это за проекты?

Сергей Катырин: Компании их уже практически вывели на финишную прямую или подвели к ней. Вложили свои деньги. Фонд лишь добавляет для завершения проектов, которые не просто нацелены на импортозамещение, но и предлагаемая продукция или услуга должны котироваться на внешнем рынке. Конкуренция - колоссальная! Двадцать проектов "на место". Так что выбирать есть из чего.

Мне особенно запомнился инновационный проект для проведения генетической экспертизы. Здесь Россия пока на сто процентов зависит от зарубежных поставок. Проект, который поддержал фонд, на 70-80 процентов закроет российский рынок ингредиентами, которые нужны для экспертиз. Есть проекты по сельскому хозяйству, медицине.

А я вот сомневаюсь. Чтобы в наше время да беспристрастно раздавать деньги на проекты. Наверняка кто-то позвонит, кто-то шепнет, а кто-то и пригрозит.

Сергей Катырин: Я вас понимаю. Но в фонде все решает общественный совет. В него входят представители ТПП, других объединений, сами предприниматели. Эти люди никак не связаны с минпромторгом, с фондом. Поверьте, идут жаркие споры, обоснования, защита бизнес-плана. Такие фонды, уверен, надо создавать и для крупных проектов.

Может, подождать? Период низких цен на нефть когда-то же закончится.

Сергей Катырин: Когда-то закончится. Но не скоро. Думаю, ждать придется лет десять, может быть, больше.

А ждать нельзя! Опасно. Заметили, сейчас идет рост производства электромобилей в Европе? Китай стоит перед экологической проблемой. В Пекине есть дни, когда посольство вывозит своих детей в горы, чтобы передохнуть от смога. Неизбежно китайцы будут заниматься энергосбережением, поиском новых энергоносителей. И в Европе это направление всячески поощряют.

И даже когда пойдет экономика мировая вверх, потребность в нефти, газе начнет увеличиваться, параллельно будет расти и количество энергии, которая вырабатывается на альтернативных источниках. Поэтому не стоит рассчитывать, что нефть подорожает до 90 долларов за баррель. Я думаю, она столько вообще больше стоить не будет.

Чем же мы можем удивить мир? По каким позициям стать лидерами в новом мировом разделении труда?

Сергей Катырин: Кстати, мы сегодня по многим позициям лидеры. Надо только развивать эти направления. Например, атомную энергетику. Я уже не говорю про боевую авиацию.

Вообще про авиацию. Полагаю, в ближайшее время тот же МС21 найдет свою реализацию. Исторический момент: у нас впервые за тридцать лет появился принципиально новый авиационный двигатель. Это композиционные материалы, другая технология изготовления, это возможность сделать линейку таких двигателей по мощности, вплоть до самых тяжелых. В том числе не только для самолетов, но и для вертолетов. Для самых тяжелых вертолетов.

У нас есть уникальные программисты, сегодня весь мир на наших программах Касперского работает. Это же факт. У нас есть искусственные суставы, экспорт которых стремительно набирает обороты. Да в самых разных областях есть и появляются новые сильные игроки.

Очень важно, что в России создали Центр поддержки экспорта, который будет координировать все действия. Мы тоже включены в эту работу, помогаем новым игрокам выйти на эти рынки. Уверен, если все мы еще так годика два поработаем, то у нас и количество экспортеров, и объем несырьевого экспорта резко вырастут.

Но тут есть один маленький нюанс. Вернее, большой. Даже президент и премьер говорят, что нужно укреплять доверие между бизнесом и властью. Значит, есть проблемы? Значит, не будут предприниматели рваться развивать рисковый несырьевой экспорт.

Сергей Катырин: Конечно, проблемы есть. Но я не считаю, что кардинально что-то подорвалось в отношениях между бизнесом и властью за эти годы.

Однако работать в этом направлении надо. Это касается и уголовных дел по экономическим преступлениям. Только 13 процентов из них заканчиваются судебным приговором, то есть человеку подтвердили, что он виноват. Надо предусмотреть в Уголовном кодексе ответственность для тех, кто такого рода дела заводит. Как за ложный донос. Чтобы они тоже понимали, что вот так по щелчку или по чьей-то просьбе, подкрепленной какими-то материальными благами, такие вещи делать непозволительно. Придется отвечать.

С проверками есть проблемы. Уровень региональный, федеральный пересекаются - некоторые вещи контролируют и те, и другие. Уровень региональный и муниципальный - то же самое. Есть пересечения и по горизонтали, когда по несколько министерств контролируют одно и то же, например, экологию и утилизацию. Есть наслоение проверок. Да хотя бы по линии санэпиднадзора: и министерство обороны своих контролирует, и Роспотребнадзор. Мы сейчас выявляем такое дублирование функций и направим наши предложения правительству.

Наконец, самое главное, что должно быть во всех контрольных органах, это настрой на сотрудничество. Должна быть презумпция невиновности, а не презумпция виновности того, к кому они идут. И желание помочь.

Ключевой вопрос

У меня нескромный вопрос: а наш бизнес вообще-то хочет развивать экономику России? Амнистия капиталов, по сути, провалилась. Не вернулись деньги в Россию. Да и семьи наших бизнесменов давно живут за границей. А для них самих наша страна - большой бизнес-офис. Не более.

Сергей Катырин: Разные у нас бизнесмены. Есть и такие. Если не докрутить правила амнистии, то вообще ничего не изменится. Можно попытаться еще раз. Хотя у меня большие сомнения, что у нас остались те, кто много имеет и хочет что-то сюда перевести.

А что касается большого бизнес-офиса, то тут по категориям надо смотреть, по масштабам предпринимателя. Для особо крупного бизнеса за последние десять лет, может, ничего и не изменилось. Как отдыхали, лечились, учились и жили семьи за границей, так и продолжают. И вряд ли их кто-то сюда вернет.

Если говорить о среднем бизнесе, то, к сожалению, в последний год достаточно много утекло и его. Те, кто считает, что у них достаточно средств, как правило, сначала семьи отправляют туда, потом и сами, иногда вместе с бизнесом. А к малым фирмам это совсем не относится, потому что у них нет таких возможностей.

А вообще, я смотрю, как сегодня идут дискуссии на эту тему, как настраивает президент свое окружение. Есть однозначный настрой, чтобы все были патриотами нашей страны.

Но не все ими являются. Это поправимо?

Сергей Катырин: Понимаете, для всего есть свои причины. Значит, существует определенное недоверие к государству, к тому, что бизнес здесь можно сохранить и преумножить, есть вопросы к качеству здравоохранения, образования.

Да, есть и бизнесмены, которые смотрят на свою страну, как на дойную корову. Надоил денег, а все остальное не волнует. Но я думаю, что это единицы в бизнес-сообществе. В основном это люди, которые все равно привержены России. Просто каждый исходит из своих возможностей. Есть возможность учиться, лечиться, отдыхать там. Учатся, лечатся и отдыхают.

И потом, знаете, какая сейчас тенденция наметилась? Дети бизнесменов, которые учились за границей, жили там, возвращаются в Россию. Работать и жить. Не знаю, станет ли этот маленький ручеек полноводной рекой, время покажет. Но он меня очень радует.

Последние новости