Новости

21.01.2016 21:20
Рубрика: Культура

Пер Гюнт остался лишним человеком

Гамбургский балет Джона Ноймайера на сцене Большого
На исторической сцене Большого театра авторская компания Джона Ноймайера показала трехчасового "Пер Гюнта".

Гастроли Гамбургского балета, объявленные еще весной, первоначально обещали другую афишу: к юбилею Сергея Прокофьева в Москве собирались показать "Ромео и Джульетту" и "Историю Золушки", два классических балета 73-летнего Ноймайера. Но позже их заменил в афише "Пер Гюнт". Как рассказал сам хореограф, он был настолько воодушевлен летней премьерой этого спектакля, что решил во что бы то ни стало показать его в Большом театре. Его не остановили ни сложность монтировки декораций "Пер Гюнта", ни отказ от второго названия в афише (и все шесть московских показов спектакля раскуплены).

Для Ноймайера Россия и русская культура, действительно, - особая страница биографии. Страсть его жизни - "Русские балеты" Дягилева и Вацлав Нижинский, которым посвящены не только несколько его балетов, но и собранная в доме хореографа уникальная коллекция исторических материалов. Особая страница его творчества - сотрудничество с Альфредом Шнитке, начавшееся еще с 1980-х, когда Ноймайер использовал его музыку в "Трамвае "Желание" и "Отелло". Расцветом их сотрудничества стал "Пер Гюнт".

Еще в 1985 году Ноймайер заказал музыку для балета по пьесе Ибсена Альфреду Шнитке. Работа шла мучительно долго - композитор за это время пережил тяжелейший инсульт, у хореографа скончались родители, и спектакль был выпущен только в 1989 году.

В то время "Пер Гюнт" произвел впечатление разорвавшейся бомбы: Ноймайер, как ледокол, торил собственный путь в балете, стремясь сблизить его с философией, историей и литературой. Переложение многослойного гиганта Ибсена на танцевальный язык не знало аналогов. Сама идея пластически решить сагу о поисках собственной личности выглядела подвигом.

"Пер Гюнт" Ноймайера перерос рамки балетного мирка и стал одним из символов тектонических сдвигов, происходивших в мире. Неудивительно, что еще до падения Берлинской стены спектакль побывал на гастролях в Большом театре в Москве и в Мариинском (тогда еще Кировском) в Ленинграде.

Но, как это часто бывает с революционными произведениями, в театральном репертуаре "Пер Гюнт" удержался ненадолго, тем более что исполнительскую карьеру завершил Иван Лишка, исполнитель заглавной партии, которого можно назвать и соавтором Ноймайера.

Но спустя четверть века хореограф вновь решил вернуться к ибсеновским темам и музыке Шнитке. По его словам, балет он переработал примерно на 50 процентов, изменив не только костюмы, но и порядок некоторых сцен, и хореографию. Однако общее решение спектакля осталось неизменным: Ноймайер сосредоточен на центральных линиях сюжета - личности самого Пера, его дисгармонии с окружающим миром и отношениях с Осе и Сольвейг.

Он использует свой любимый прием, перемещая Пера из конца XIX века в "настоящее", координаты которого могут варьироваться от начала ХХ века до наших дней, и отправляя в путешествие не по безвестным краям, а освещая его путь от славы до падения огнями Бродвея и софитами Голливуда: Пер Ноймайера становится звездой шоу-бизнеса. Именно на этом пути он встречает и Зеленую из царства троллей, и бедуинку Анитру.

Хореограф виртуозно жонглирует эпохами и стилями, культурными ассоциациями и нашими воспоминаниями. Но свою монументальную фреску он выстраивает в первую очередь с помощью музыки и режиссуры, собственно танец выдавливая из нее до минимума.

Танец, который все же достается изнывающей публике, высушен до такого схематизма, что в нем невозможно отличить дуэты с матерью Озе от любовных дуэтов с Сольвейг. Вероятно, будь сегодня в распоряжении Ноймайера Иван Лишка, не сломайся перед гастролями Алина Кожокару, умеющая внести живое чувство в любую схему (ее хореограф пригласил из Лондона на роль Сольвейг), блокбастер смог бы обрести живое звучание.

Но в Москве "Пер Гюнт" предстал таким же условным, как решение Ноймайера наделить главного героя сонмом четырех сущностей. Они призваны олицетворять невинность, проницательность, сомнение и агрессию, - а на деле оттягивают на себя и без того скупо отмеренные хореографом вращения и прыжки, оставляя премьеру лишь возможность заламывать руки да носить балерин. На балетном языке это переводит высказывание XXI века на язык века XIX. В котором Пер Гюнт был лишним человеком.

ПОДАРОК
за ПОДПИСКУ
через сайт
или в редакции
УЗНАЙ КАКОЙ!