Новости

09.03.2016 00:30
Рубрика: Культура

Зажегся свет в "Окне"

Дина Рубина открыла выставку в Шереметевском дворце
Новая выставка - это синтез прозы, живописи, скульптуры и графики. А началась она с романов Дины Рубиной. Фото: Предоставлено пресс-службой Музея театрального и музыкального искусства
Новая выставка - это синтез прозы, живописи, скульптуры и графики. А началась она с романов Дины Рубиной. Фото:
Выставка по мотивам сборника новелл "Окна" открылась в петербургском Шереметевском дворце - Музее музыки.

Синтез прозы писателя Дины Рубиной и картин ее мужа художника Бориса Карафелова устроители выставки дополнили полотнами, графикой и скульптурой 26 авторов из многих стран. Среди 70 работ, представленных здесь, - насмешливая "Космическая Венера" Сальвадора Дали и лаконичная "Пара с птичкой" Марка Шагала, сложносочиненное полотно "Иерусалим - город трех религий" Ури Души и минималистское "Земля и небо" Александра Пестерева. Куратор Татьяна Никитина заявляет, что все работы - это окна в художественные миры творцов. И их взгляд на протекающую мимо нашу жизнь. А присутствующая на открытии выставки Дина Рубина рассказала, как родился их семейный проект, что значат для нее окна и почему ей, выпускнице консерватории, живопись ближе, чем музыка.

Дина Рубина: Мой отец - художник, я выросла среди запаха красок, и так получилось, что из мастерской отца перешла в мастерскую мужа... Когда мы переезжали в новый дом и устраивали Борису мастерскую, я вдруг обратила внимание, что почти на всех его работах есть оконные переплеты. Так родилась идея нашей общей книги "Окна".

Мне кажется, вы вообще любите заглядывать в чужие окна. Ваши романы "Почерк Леонардо", "Синдром Петрушки" - это проникновение в "чужую кухню", в таинственные профессии, не знакомые большинству...

Дина Рубина: Вы правы. Но это настолько болевые романы с плотным, напряженным сюжетом, что они выкачали вокруг меня весь воздух. Замысел трилогии и правда родился как взгляд в "чужое окно". Причем, когда я бралась за "Белую голубку Кордовы", мне казалось, что уж про художников-то я знаю всё. Ан нет! Мне пришлось изучать реставрацию, аукционный мир, криминалистику... Может, поэтому в результате мне стало не хватать воздуха, и я перешла к проекту "Окна". Захотелось проветрить пространство.

Выставка "Окна" развернута в Музее музыки. В своих книгах вы нередко с такой обморочной болью говорите о гаммах, о преподавании музыки, о выступлениях за фортепьяно... Как получилось, что в юности вас занесло в музыку (спецшкола, консерватория) и как вы все-таки смогли из нее выкарабкаться?

Дина Рубина: Очень правильно ставите вопрос! Именно: занесло и выкарабкаться. Видите ли, мой отец настоял, чтобы меня отдали учиться музыке. И мне это нравилось до тех пор, пока я не начала писать. И не поняла: мое - не то, а вот это. Но чтобы понять, я должна была посвятить музыке 17 лет! Сейчас у меня нет инструмента дома. Я это компенсирую слушанием. Или писанием романов. Когда для "Русской канарейки" я полностью придумала несуществующего композитора XVIII века, я компенсировала свою тоску по музыке. Вообще, я часто использую в текстах музыкальные формы. Если бы не стройная музыкальная композиция, "Русская канарейка" не была бы написана.

Вы сегодня не жалеете, что в 90-х эмигрировали в Израиль?

Дина Рубина: Пространство родного русского языка я увезла с собой. Я вернулась в Россию через толстые журналы, и это чудо. Вообще, моя литературная судьба - это судьба Золушки. На меня налезла туфелька. Туфелька тиражом уже сейчас под восемь миллионов экземпляров.