Новости

31.07.2016 16:39
Рубрика: Культура

12 жизнерадостных цитат из рассказов Фазиля Искандера

О княгине, которая умела доить буйволицу:

"Я думаю, что этот факт не противоречит историческому материализму, если учесть особенности развития общества в высокогорных условиях Кавказа, даже если при этом не учитывать великолепный воздух, которым дышали ее предки и она сама".

О рыцарском духе и плоти:

"Дядя Сандро говорил, что иногда в интимные минуты эта амазонка не прочь была ущипнуть своего любимчика, но он терпел и ни разу не вскрикнул, потому что был настоящим рыцарем. Я подозреваю, что мужу ее, мирному абхазскому князю, приходилось терпеть более грубые формы проявления ее деспотического темперамента. Так что он на всякий случай старался держаться в сторонке".

О веревке в трагикомическом смысле:

"- Все бери! - закричал ему вслед старый табачник. - Только веревку оставь!
- Зачем тебе веревка? - удивился дядя Сандро.
- Повеситься хочу! - весело крикнул ему старый табачник".

О духе дяди Сандро и галошах:

"Дядя Сандро надел галоши, легко встал и оказался, ко всем своим достоинствам, еще и высоким, стройным стариком, широкогрудым и узкобедрым, что несколько размывало иконописность его облика и одновременно усиливало дух византийских извращений, возможно, отчасти за счет галош с загнутыми носками".

О трудовых мозолях:

"Рассеянно, но доброжелательно оглядывая столики, он выслушал мой вопрос, погладил усы и, слегка запрокинув голову, притронулся к нежной складке на шее.
- Ты знаешь, что это такое? - спросил он, веселея глазами.
- Жир, - упрощенно ответил я.
- Мозоль, - ответил он с шутливой гордостью.
- От чего? - спросил я, стараясь угадать его стройный, хотя еще не совсем понятный силлогизм.
- Думаешь, легко быть вечным тамадой, - ответил он и еще сильней запрокинул голову, показывая, что, когда пьешь, все время приходится держать ее в таком положении. Он снова притронулся к этой складке на шее и даже поощрительно похлопал ее в том смысле, что она ему еще послужит".

О кухнях и бунтах:

"В обоих отделениях столовой кухня была отделена от общего зала стеклянной перегородкой, чтобы неряхи-повара все время были на виду у рабочих. Это было личное изобретение принца, которое там, в Петербурге, тоже могло показаться смешным. Но бунт на броненосце "Потемкин", не забывайте, господа, начался с кухни!"

О зоне хрюканья:

"Нет, нет, пока существует эта самая зона хрюканья (блеянья, ржанья, мычанья), ни о какой социальной тугоухости не может быть и речи".

О смысле прожигания жизни:

"Между прочим, прожигатели жизни -- это не люди, которые махнули рукой на дар жизни, а люди, которые так понимают ценность жизни и последовательно осуществляют накопление этой ценности".

О тайнах женской страсти:

"… Наконец беременная жена молодого абрека переехала к себе домой, а сам абрек был задержан княгиней, которая вела себя еще более неистово и неосторожно, чем при дяде Сандро, забывая, что Щащико, в отличие от дяди Сандро, государственный преступник.
Но кто знает тайны женской страсти?"

О начальниках и человечности:

"- Ежели с нами по-человечески, - сказал начальник, приподняв один бурдюк и смачно приникнув к отверстию, сделал долгий отхлеб, проверяя качество вина, оторвался, шевеля губами и прислушиваясь к действию живительной влаги на свой рот и глотку, шумно выдохнул воздух и, поставив бурдюк на землю, добавил, приподымая второй, - то и мы по-человечески... - Снова приникнул к отверстию бурдюка и снова сделал хороший отхлеб… - А стрельбой нас не возьмешь, мы к стрельбе привыкши..."

О героинях без отрыва от производства:

" - Ша, девки! - она, бывало, прикрикнет на молодежь, чтобы не мешали слушать.
- Чего это вы, тетя Маша? - спрашивают самые глупые.
- Кажется, рожать буду, - говорит она и, бросив мотыгу, идет в кусты. - Мужиков не допускайте..."

О силе женской солидарности:

"Женщины из сарая замолкли, прислушиваясь и удивляясь свежим подробностям ее проклятий, чтобы запомнить их и при случае применить к делу. Их прислушивающиеся лица с забавной откровенностью выражали раздвоенность их внимания, то есть на лицах было написано общее выражение жалости к обманутой
Тали и частное любопытство к сюжету ее проклятий".

Культура Литература