Новости

08.11.2016 18:18
Рубрика: "Родина"

Застава Ильича

О серьезном отношении к революции, "Интернационалу", 37-му году, войне и картошке
Мы сидели под лампой-абажуром за круглым столиком в моем рабочем кабинете, пили чай с сушками, никуда не торопились и тихо разговаривали.
Он снял фильмы, "разгадавшие" мое поколение. Фото: Юрий Лепский/РГ Он снял фильмы, "разгадавшие" мое поколение. Фото: Юрий Лепский/РГ
Он снял фильмы, "разгадавшие" мое поколение. Фото: Юрий Лепский/РГ

В сущности, довольно банальная фраза, если не знать, с кем мы пили чай под лампой-абажуром. С Марленом Мартыновичем Хуциевым. С человеком, который снял два фильма, во многом определившие судьбу моего поколения, - "Застава Ильича" и "Июльский дождь". Я очень волновался и довольно косноязычно пытался сказать ему спасибо, понимая, что второго такого случая может и не представиться. Хуциев отмахивался от моих благодарностей до тех пор, пока я не спросил его: почему "Застава Ильича" вышла в прокат под названием "Мне двадцать лет"?

Тут он внимательно посмотрел на меня и сказал: "Ну, а вы как сами думаете - почему?".

Лично я думал об этом вот что.

Там, в его фильме, был такой эпизод. В шумной молодежной компании с выпивкой главный герой вдруг предлагает тост "за картошку!". Ироничная интеллектуальная публика ёрничает: а почему не "за репу"? А потому, - отвечает герой, - что картошка спасла нас с мамой в голодное военное время (действие происходит в Москве конца пятидесятых годов). "Ты это серьезно?" - говорят ему. "Серьезно, - отвечает он. - Если в твоей жизни нет ничего, к чему можно относиться серьезно, то зачем тогда жить".- "И к чему ты лично относишься серьезно?" - спрашивают его. "К революции, к песне "Интернационал", к 37-му году, к войне, к картошке", - отвечает он, подумав.

Фильм вышел на экран в начале шестидесятых, когда страна только-только с ужасом начинала понимать, что такое сталинизм, безграничная и безответственная тоталитарная власть, когда молодежь поколения шестидесятников примеряла на себя личную ответственность за то, что происходит в стране. Это было время, когда мы искренне считали, что подлинные наши ценности - там, в далеких революционных годах, где "комиссары в пыльных шлемах", где Павка Корчагин, где светловская "Гренада", где "Ленин такой молодой"...

Потому - "Застава Ильича", рубеж обороны, за которым то, к чему можно относиться серьезно.

Титры этого фильма шли под музыку "Интернационала", а знаменитые хроникальные кадры из Политехнического музея сохранили молодого Окуджаву, поющего

Я все равно паду на той,
на той единственной Гражданской,
И комиссары в пыльных шлемах
Склонятся молча надо мной".

А в середине шестидесятых вышел фильм Хуциева "Июльский дождь". Там герои - замечательный молодой интеллектуал, ученый и умная обаятельная девушка Женя - на пороге свадьбы. Но свадьбы не будет, потому что Женя постепенно понимает: у ее избранника в душе нет ничего, к чему можно относиться серьезно. Он пуст.

За несколько лет в молодом советском поколении перестали существовать заставы Ильича, революции, партии, империалистической западной угрозы. Они оказались заставами на песке. Как пел герой Владимира Высоцкого в запрещенном фильме Геннадия Полоки "Интервенция", -

Мне не служить рабом у призрачных надежд,
Не поклоняться больше идолам обмана"...

Женя, похоже, останется с другим героем, сохранившим в душе серьезное отношение к войне, к молчаливому мужскому братству отстоявших страну.

Часовые заставы Ильича. / кадр из фильма

Интересно, что и в жизни произошло то же самое: Евгения Уралова, сыгравшая Женю, и Юрий Визбор, сыгравший фронтовика, после фильма Хуциева стали мужем и женой. И застава Великой Отечественной, слава богу, и по сей день реальная застава, за которой то, к чему и сегодня можно отнестись серьезно.

Прошли годы. И вот "мое поколение" сидит и пьет чай под лампой-абажуром со своим заочным учителем. Какие заставы остались у нас сегодня? Есть ли они? Казалось бы, последняя - СССР - уже рухнула. Но кое-что осталось, кое-что есть. Что же?

Ты сам, те, кого ты любишь, те, кто от тебя зависит, кто слабее тебя, твои учителя - очные и заочные, которым ты благодарен, друзья, любимая работа, любимые места на этой земле. Не так уж и мало, если вдуматься, - наша последняя застава.