Новости

11.01.2017 19:50
Рубрика: "Родина"

"Шуба-клош из каракуля должна быть заклеймена позором!.."

О чем писали российские газеты в январе 1917 года
Текст: Семен Экштут (доктор философских наук, ведущий рубрики "Печать эпохи")
Публикуем очередной материал под рубрикой "Печать эпохи", которую мы открыли в минувшем году и будем вести до ноября 2017-го. Существует расхожее выражение: "Газета живет один день". Но для потомков старые газеты могут сказать об эпохе гораздо больше, чем предполагали авторы далеких публикаций. Нужно только внимательно вчитаться...
"Русское Слово" 5 января 1917 г. "Русское Слово" 5 января 1917 г.
"Русское Слово" 5 января 1917 г.

Кому война...

Январь 1917-го. Конца края не видно Мировой войне, проблема трудоустройства увечных воинов с каждым днем приобретает все большую злободневность - и русское общество реагирует адекватно. Газета "Новое Время" за 11 января 1917 года информирует: "С 15 января при харьковском коммерческом институте открываются курсы для офицеров-инвалидов. Задача курсов: специальная подготовка к службе в банковских, страховых, государственных, общественных и земских учреждениях. При курсах предполагается организовать общежитие. Тем из офицеров, которые не пожелают воспользоваться общежитием, будут выдаваться стипендии..."1

Назавтра, в Татьянин день, традиционно воспринимаемый как день российского студенчества и российского просвещения, тему помощи жертвам войны подхватывает журналист Андрей Николаевич Вакуловский. В "Петроградских Ведомостях" он публикует едва ли не единственную для января 1917-го теплую заметку о Доме Романовых. Журналист напоминает: дочь царя, великая княжна Татьяна Николаевна с сентября 1914 г. возглавляет созданный по ее инициативе "Татьянинский комитет", помогающий беженцам. Заметка озаглавлена "Татьянин день", но речь в ней не о студентах:

читайте также

"Широка и популярна деятельность Татианинского комитета... Нет такого уголка на Руси, где бы ни знали о широком покровительстве народному горю, согнанным со своих мест, разоренным и обездоленным беженцам, оказываемом комитетом, состоящим под председательством Ее Императорского Высочества Великой Княжны Татианы Николаевны!

... Около трех миллионов мирных городских и сельских обывателей, - преимущественно стариков, женщин, детей, и подростков, - теряя близких и свое последнее достояние, как волна, катились с западного и кавказского фронтов в глубь России от надвигавшейся канонады и видимых уже близко от родного очага неприятельских штыков. Это была волна людей, не знавших, что с ними будет завтра, перенесших самые тяжелые беды, из недавно зажиточных обывателей обратившихся в нищих, придавленных страхом и горем, - это была волна разноязыкая и разноверная, часто не имевшая куска хлеба, не знавшая, где искать помощи. И это население небольшого, примерно, государства спас от безысходной участи Татианинский комитет, и не только спас, накормил, обогрел, одел и устроил на новом расселении, но многим, обезумевшим от горя, матерям нашел потерявшихся детей, многим несчастным детям нашел потерянных ими родителей..."2


Охрана продуктов питания. Справа, на втором плане, хорошо виден "хвост" - длинная очередь за продуктами. / РГАКФД

... а кому мать родна

Третий год воюющее человечество охвачено безумием. Но жизнь идет своим чередом. "Петроградские Ведомости" сообщают читателям отрадную новость:

"Владикавказский округ, Терской области. Благосостояние многих селений значительно улучшилось: на каждом шагу замечается обилие денег. Обилие денежных знаков не повлекло за собой никаких отрицательных явлений; наоборот, можно отметить склонность к сбережению путем вклада в кассы местных (сельских) кредитных товариществ, которые функционируют почти во всех селениях округа..."

Владикавказ славился заводами, на которых делали папиросы, свечи и мыло. Цены на эти товары в годы войны возросли многократно, что и способствовало заметному росту благосостояния жителей округа. И все равно дефицит табака ощущался повсеместно, о чем 18 января сообщает "Русское Слово":

"Томск. ... Вследствие отсутствия табака и гильз закрылся ряд табачных магазинов. Дешевые сорта табака совершенно исчезли с рынка..."3

На следующий день в "Московских Ведомостях" появляется колоритная заметка о биржевых новостях.

"Биржа во всех крупных городах России опять танцует бешеную пляску под названием:

- Ажиотаж!

Все ценности летят вверх. Один банкир говорил мне вчера:

- То, что стоит копейку, котируется теперь как рубль!

Я осведомился о причинах. Улыбается:

- Денег свободных много!

Надо, однако, помнить, что денег много, но денег бумажных. Отсюда стремление: на бумажки, дивиденда не приносящие, купить бумаги, дающие дивиденд...

Директор Русского для внешней торговли Банка, беседуя с петроградскими репортерами, сказал, что нынешняя биржевая горячка должна закончиться катастрофически.

Это предостережение игроков не остановит"4.

Солдаты Первой мировой. / РГАКФД

В теневой сфере общественной жизни царит небывалый азарт. Не дремлет петроградский криминал, мгновенно реагируя на новую реальность. Авантюристы и жулики заметно меняют свой внешний облик, о чем 17 января предостерегают читателей "Московские Ведомости":

"Теперешние грабители это - не золоторотцы (арестанты, босяки, оборванцы, жулики - Авт.), не злодеи примитивного типа; это - щеголеватые субъекты в ценных шубах, одетые по последней моде... И чем наряднее вор по внешности - тем он наглее. Грабители, появляющиеся в банках, имеют вид финансистов...

У нас в Петрограде во весь период войны кутежная эпидемия не прекращалась, и посещения цыганских логовищ Новой Деревни5 не выходили из моды. Все спекулятивные куши, нажитые на поставках, на мародерских вакханалиях и проч., основательно "проветривались" в Новой Деревне. ... Одну лужскую купчиху там обокрали на 10.000 руб. Происшествие это справедливо обратило на себя внимание, и в результате распоряжением градоначальника цыганские веселые приюты закрыты, а хозяева этих приютов выселены из столицы..."6


Модница времен Первой мировой.

Каракулевое сумасшествие и безумие бомбежек

И, тем не менее, кажется, ничто не предвещает совсем близкой февральской катастрофы империи. В Петрограде и Москве стоят небывалые, до 30-35 градусов, морозы. Разумеется, состоятельные мужчины, взяв своих дам под локоток, отправляются в меховые магазины. На злобу дня немедленно откликаются "Петроградские Ведомости" от 12 января, публикуя возмущенную заметку о новом сумасшествии в мире моды - каракулевом. Статья журналиста, укрывшегося под псевдонимом Калед, так и называется - "Каракулевое безумие":

"Известно, что самый лучший каракуль добывается несказанно варварским способом: матку-овцу бьют в последний месяц беременности палками, чтобы вызвать выкидыш. Владетели стад - калмыки, киргизы, сарты - живут этим видом мародерства и душегубства...

Нынешний год подарил нас шубой-клош. Что это такое? Это - юбка шириною в пять аршин (примерно 3 метра 56 сантиметров - Авт.), сделанная из шкурок каракуля. Для такого колокола - для удовлетворения фантазии одной дамы - нужно с преступной жестокостью убить штук сто отборнейшего сорта маток и столько же уничтожить детенышей...

Пробудить спящее сознание, конечно, бессильно мое слабое перо. Но я хотел бы обратиться хотя бы к обществу покровительства животных или к обществу любителей природы...

Шуба-клош из каракуля должна быть заклеймена позором как явление, компрометирующее наш гуманный век!.."7

О цене шубы-клош газета не сообщает, дабы не нагнетать и без того высокую социальную напряженность. Но умеющим читать между строк столичным обывателям ясно: купить модную новинку своим женам или подругам могут позволить себе лишь очень богатые "мародеры тыла". Офицеру или чиновнику, профессору университета или учителю гимназии клош не по карману. Рассуждения же автора о "нашем гуманном веке" вызывают лишь саркастическую гримасу: о какой гуманности речь в век боевого применения несущих бомбы аэропланов, отравляющих газов и появившихся в сентябре 1916-го сухопутных броненосцев - танков?!

В январе 1917-го никто не мог себе представить, что произойдет со страной через месяц. Раздача первых революционных газет в Москве после Февральской революции. / РГАКФД

Дровишек в топку общественного негодования подбросило 13 января "Новое Время", проинформировав читателей о решениях Совета Министров. Во-первых, "Совет Министров отпустил 3 мил. рублей на удовлетворение неотложных нужд беженцев, вызванных зимней безработицей и дороговизной жизни. В пособие на содержание студентов Петроградскому историко-филологическому институту отпущено 20.000 рублей..." Во-вторых, "Совет Министров... постановил предоставить министру торговли и промышленности, в виде временной меры, до ратификации мирного договора, воспрещать повсеместно в Империи или в отдельных местностях продажу или передачу каким-либо иным способом различных видов свиных кож кому бы то ни было, кроме как в казну..."8

У мыслящих людей это не могло не вызвать каверзные вопросы.

Если отныне российский крестьянин лишен возможности свободно продавать на рынке свиные кожи, а может лишь сдать их в казну по фиксированной цене, то почему закон столь снисходителен к инородцам - калмыкам, киргизам и сартам, - которые безнаказанно уничтожают овец, но даже не думают сдавать в казну полученный варварским способом каракуль? А смогут ли жирующие толстосумы приобрести хоть одну каракулевую шубу-клош на те жалкие 20 тысяч рублей, которые Совет Министров отпустил на содержание неимущих студентов?

Так рос градус критицизма, оппозиционности, возмущения существующими порядками. Так в обществе создавалась питательная среда для психологического принятия новой политической реальности, которая впоследствии будет названа революционной ситуацией.


Дворцовая площадь. Зима 1917 г. / РГАКФД

Дефицит здравого смысла и воска

На фоне всеобщей радикализации политических взглядов населения как глас вопиющего в пустыне воспринимается жалобное сетование неизвестного корреспондента "Московских Ведомостей" в номер за 19 января:

"...Лжепрогрессисты, замышляя править Россией на одной своей левой вожже, мыслевнушают, что у нас теперь совсем нет консервативных элементов: все де полевело... Самоочевидно, что это - политический обман легковерных: не может же Россия отречься от своих многовековых заветов и не поберечь выработанных страдной историей своих национальных преданий..."9

Похоже, автор заметки преследовал единственную цель - успокоить и обмануть самого себя. Через тридцать пять дней, вечером 23 февраля, в Петрограде обнаружатся первые признаки народного недовольства, которое завершится Февральской революцией.

А вот прозорливые выводы политического обозревателя В. Селиванова в номере "Московских Ведомостей" за 23 января будут полностью подтверждены в течение последнего предреволюционного месяца:

"В данное время партии левого сектора Государственной Думы несомненно пользуются большей популярностью в стране, нежели партии умеренного, а тем более правого оттенка политического миросозерцания.

... Ближайший и самый верный путь к сердцу темных народных масс - это путь через желудок.

На почве дороговизны жизненных продуктов, на почве их недостатка растут, как грибы, сознательные политики последнего призыва с яркой революционной окраской.

... Мы понимаем психологию мелкой чиновницы, которая требует введения парламентаризма по той простой причине, что селедка стоит 40 коп. Это, так сказать, "потребительский радикализм". Но совершенно не понятно, что заставляет изменять свои взгляды представителей обеспеченных классов, не считавших себя до войны в числе сторонников парламентаризма. Конечно, и ответственное министерство вряд ли добьется во время войны удешевления жизни, ибо чудеса недоступны даже парламентам..."10

Ответственное министерство - это министерство, подотчетное парламенту, а не конституционному монарху. Идея создания ответственного министерства была очень популярна в русском обществе в 1916 - начале 1917 годов. Россияне, разделявшие конституционные идеи, почему-то уверовали в то, что ответственное министерство легко справится с проблемой дороговизны предметов первой необходимости и покончит с товарным дефицитом.

Между тем, дефицит нарастал с каждым днем. Причем даже на товары, считавшиеся исконно российскими:

"В виду продолжающегося воскового кризиса духовное ведомство решило предпринять ряд мер для распространения пчеловодства путем создания многих тысяч пасек при церковных школах, - сообщило 23 января "Утро России". - Что касается покрытия недостачи русского воска, то теперь организуется закупка воска в Англии"11.


Иллюстрированный художественно-литературный журнал с карикатурами "Искры". N1 за 1917 г.Ромео и Джульетта по-нижегородски

Ну и конечно, январские газеты 1917 года обожали, как и во все времена, публиковать любовные скандалы. "Русское Слово" наверняка подняло тираж, напечатав заметку "Германофильствующая вдова" - о вдове русского офицера, воспылавшей страстью к пленному немцу. Дело получило столь громкую огласку, что вмешалось высокое начальство:

"Нижегородский губернатор оштрафовал на 500 руб. землевладелицу Княгининского уезда вдову поручика Куборовскую за отказ возвратить пленного германца, присланного ей земством для работы на хуторе. Куборовская отказалась возвратить пленного, и его пришлось отобрать с помощью полиции. Пленный из-под конвоя убежал на хутор Куборовской. Куборовская скрывала его у себя на квартире. Тогда на хутор были командированы полицейский пристав и два урядника, и только таким путем пленный был отобран"12.

В январе 1917 года у нижегородских Ромео и Джульетты не было будущего. Как уже не было его ни у нижегородского губернатора, ни у "Хозяина Земли Русской" Николая II и Дома Романовых. До падения монархии оставался месяц.

В следующем номере "Родины" читайте обзор февральских газет 1917 года - столичных и провинциальных.

"Русское Слово" 15 января 1917 г.


1. 1917. М.: Издательская программа "Интерроса", 2007. С. 14.
2. Там же.
3. Там же. С. 19.
4. Там же. С. 21.
5. Модное дачное место в районе Черной Речки. Всевозможные увеселительные заведения типа "Ливадии", "Аркадии", "Кинь Грусть", "Мавритании", "Виллы Родэ" и многих других придавали Новой Деревне репутацию "разгульного Петербурга".
6. 1917. М.: Издательская программа "Интерроса", 2007. С. 19.
7. Там же. С. 16.
8. Там же.
9. Там же. С. 21.
10. Там же. С. 23.
11. Там же. С. 23.
12. Там же. С. 24.
13. Рид Д. 10 дней, которые потрясли мир. М.: Госполитиздат, 1957. С. 253, 254.