Новости

06.06.2017 14:08
Рубрика: "Родина"

Андрей Вышинский: Человек, пытавшийся арестовать Ленина

Этот "грех молодости" заставлял дирижера "открытых процессов" всю жизнь лебезить перед властью
Репрессии 1937 года неотделимы от имени того, кто дирижировал знаменитыми "открытыми процессами" в Москве. Генерального прокурора Андрея Януарьевича Вышинского знал тогда весь мир, при том, что прошлое этого человека было окружено густым туманом. И он не рассеялся до сих пор.
Андрей Януарьевич Вышинский произносит обвинительную речь на процессе над шахтинскими инженерами-вредителями. 18 мая 1928 года. Андрей Януарьевич Вышинский произносит обвинительную речь на процессе над шахтинскими инженерами-вредителями. 18 мая 1928 года.
Андрей Януарьевич Вышинский произносит обвинительную речь на процессе над шахтинскими инженерами-вредителями. 18 мая 1928 года.

"Единственный образованный человек..."

В разгар перестройки вышла книга Аркадия Ваксберга о Вышинском, по сей день единственная на русском языке. Будучи молодым юристом, автор сам видел своего героя: "Низкого роста, плотно сбитый, благоухающая красивая проседь, почти слившаяся с мундиром мышиного цвета и погонами цвета надраенной стали. Тогда этот странный наряд казался верхом вкуса и элегантности. Щеточка тонких усов, очки в изящной оправе, за стеклами цепкий, колючий, пронзающий взгляд. Чуть прищуренные глаза, тоже стальные". Характеристика неприязненная, но уважительная, о чем говорит и другая цитата:

"Вышинский был единственным образованным человеком во всем сталинском руководстве. Там мало кто знал как следует даже русский. А Вышинский говорил не только на языке матери (русском) и отца (польском), но и на очень хорошем французском, усвоенном в первоклассной царской гимназии. Он знал хуже, но тоже неплохо, еще и английский, и немецкий".

Прокурор А.Я. Вышинский зачитывает обвинительное заключение на процессе по делу "право-троцкистского блока". Март 1938 года.

Ему не исполнилось и пяти лет, когда аптека в Одессе, где служил Вышинский-старший, разорилась, и семья отправилась в поисках счастья на Кавказ. Там Януарий Феликсович стал агентом по закупках медикаментов, а потом открыл собственную аптеку в самом центре Баку, на набережной Александра II (ныне проспект Нефтяников). Поступив в гимназию, Андрей быстро сделался первым учеником. При этом он не был хилым "ботаником"; его одноклассник, бакинский адвокат Мелик-Шахназаров, вспоминал, что будущий прокурор "особенно отличался своими бицепсами, так что небезопасно было вступать с ним в единоборство".

Юристы, участвовавшие в Батумском процессе 1902 года. На защиту манифестантов, которые организовали демонстрацию против произвола на нефтяных заводах Ротшильдов, собрались мэтры российской адвокатуры. Вторым справа сидит Александр Иогансен, за спиной которого стоит его помощник - присяжный поверенный Андрей Вышинский.

Он охотно музицировал и танцевал на гимназических балах, а на одном из них познакомился с красивой девушкой Капой Михайловой. У нее было много поклонников, но она выбрала Андрея; в 20 лет они поженились и дружно прожили всю жизнь. Капитолина Исидоровна пережила мужа на 19 лет, ни с кем не делясь воспоминаниями о нем. Неразговорчивой была и их дочь Зинаида, ставшая, как и отец, юристом.

Красотой пошедшая в мать, она так и не вышла замуж - женихов отпугивала фамилия ее отца.


Ошибка комиссара милиции

Но это будет потом, а пока в жизни Андрея появилась вторая, после Капы, любовь - революция. Еще в гимназии он устраивал сходки под лозунгом "Долой самодержавие!" В Киевском университете, куда отправился учиться на юриста, принял участие в студенческой забастовке и был исключен. Вернувшись в Баку, устроился бухгалтером в магазин тканей. Попутно вступил в партию меньшевиков, а с началом революции 1905 года активно включился в нелегальную работу. Из рабочих местных фабрик сколотил боевую дружину, участники которой охраняли митинги, добывали для партии деньги и оружие, а также (о чем умалчивалось в советские годы) убивали провокаторов.

Бойцы дружины вспоминали, как "товарищ Андрюша" бесстрашно шел во главе демонстраций и произносил перед рабочими пламенные речи. Поражение революции привело его в Баиловскую тюрьму, где он оказался в одной камере с невысоким рябым грузином по кличке Коба. Вышинский спорил с ним о политике, но щедро делился домашними продуктами, и Сталин это запомнил.

Пригодится и знакомство с известным московским адвокатом Павлом Малянтовичем, у которого Вышинский работал помощником. В сентябре 1917 года Малянтович получил должность министра юстиции и вскоре издал приказ об аресте "государственного преступника" Ульянова-Ленина. Вышинский, к тому времени комиссар милиции Якиманского района, спеша угодить шефу, расклеил этот приказ на всех московских столбах. Много лет спустя это приведет Малянтовича на Лубянку, откуда он будет писать слезные письма бывшему подчиненному.

Результат окажется обратным - 70-летнего бывшего министра расстреляли в январе 1940 года, Большой террор унес жизни двух из трех его сыновей...

Сам же Вышинский свою ошибку понял уже через месяц после Октябрьской революции. Старый бакинский знакомый, видный большевик Артемий Халатов помог ему устроиться на должность в Наркомате продовольствия - буквально "хлебную" в голодающем Петрограде. При этом Вышинский не брезговал и практической работой: ходил в облавы на спекулянтов, рыл окопы против наступающих деникинцев, ездил на заготовку дров и воодушевлял товарищей "заражающей бодростью, энергией, веселостью и пением песен".

Заслужив доверие, в 1920 году смог вступить в большевистскую партию - и тут же попросил найти ему место "по юридической части". Он выступал обвинителем на процессах казнокрадов и взяточников, неизменно требуя для них расстрела, параллельно читал лекции в МГУ, в 1925 году стал ректором университета, а потом и заместителем наркома просвещения Анатолия Луначарского.

Но Вышинскому хотелось большего - блистать на политических процессах, приблизиться к власти, которую возглавил его давний знакомый Коба.


Расстрельный список на двоих

Первым судебным оратором тогда считался председатель Верховного трибунала Николай Крыленко, но Вышинский не без оснований считал, что он, юрист-профессионал, справится с обличением "врагов народа" куда лучше. Доказать это он смог в 1928 году, когда его назначили главой Специального присутствия Верховного суда РСФСР по "Шахтинскому делу". Суду были преданы 53 работника угольной отрасли, которых без веских доказательств обвинили во вредительстве и саботаже. Андрей Януарьевич требовал расстрелять 11 подсудимых, но суд одобрил только пять смертных приговоров.

Искусные речи обвинителя убедили руководство партии в его полезности. Вскоре он сменил Крыленко в должности прокурора РСФСР, в 1935 году стал Генеральным прокурором СССР, попутно отличившись в расследовании убийства Кирова. Вышинский всячески старался обвинить в преступлении бывших оппозиционеров Каменева и Зиновьева, открытый процесс над ними в августе 1936 года сделал прокурора знаменитым, а два последующих упрочили эту славу. Газеты всего мира печатали речи Вышинского, где он называл подсудимых - ветеранов революции, недавних вождей партии, - "бешеными собаками", "презренными насекомыми", "проклятой помесью лисицы и свиньи". Хорошо поставленным голосом, с театральными паузами, он обвинял их в самых страшных преступлениях - шпионаже, диверсиях, попытке убить Сталина и его соратников. И подводил итог: "Вся наша страна, от малого до старого, ждет и требует одного: изменников и шпионов, продавших врагу нашу Родину, расстрелять как поганых псов!"

Наркома внутренних дел Ежова он заверил, что ни судьи, ни прокуроры не будут слушать жалоб заключенных на истязания. А в своих речах проводил принцип средневековых инквизиторов о признании как "царице доказательств". Сознался - значит, виновен. С этой нехитрой мыслью спорили его давний соперник Крыленко и видный юрист, директор Института права Евгений Пашуканис, но после их ареста и расстрела желающих вести с Вышинским теоретические дискуссии больше не нашлось.

Последняя фотография Н.И. Бухарина и А.И. Рыкова. Под конвоем. Март 1938 года.

Именно Вышинскому принадлежала одобренная Сталиным идея создания на местах "троек", выносивших без лишней возни приговоры по политическим делам. Сам он вместе с Ежовым составил "двойку", которая в 1937-1938 годах подписала смертные приговоры многим тысячам "врагов народа". Только за один день, 29 декабря 1937 года, рассмотрев списки 1000 членов "латышской контрреволюционной организации", они приговорили к расстрелу 992 человека.

Следующий день у Генерального прокурора был выходным, и он с чувством выполненного долга отправился с женой в театр.


Крючок из прошлого

Впрочем, выходные случались редко: маховик террора продолжал раскручиваться, пока не стал угрожать полным параличом власти. Сигналом его остановки стала отставка Ежова, замененного Берией 25 ноября 1938 года, а потом и казнь "железного наркома". Но Вышинский был непотопляем. Причина лежала на поверхности: почти карикатурное заискивание перед сильными мира сего. Об этом вспоминал сталинский переводчик Валентин Бережков:

"Вышинский перед высшим начальством держался подобострастно, угодливо. Даже в приемную наркома он входил как воплощение скромности. Видимо, из-за своего меньшевистского прошлого Вышинский особенно боялся Берии и Деканозова, последний даже при людях называл его не иначе как "этот меньшевик"... Тем больший страх испытывал Вышинский в присутствии Сталина и Молотова. Когда те его вызывали, он входил к ним пригнувшись, как-то бочком, с заискивающей ухмылкой, топорщившей его рыжеватые усики". При этом с подчиненными он был груб и нетерпим, хотя при случае мог и помочь, проявить участие. Его "культик", сложившийся в Генпрокуратуре, был подхвачен прессой, прозвавшей Вышинского (как прежде Крыленко) "карающим мечом партии".

Иосиф Сталин, Вячеслав Молотов и Андрей Вышинский (крайний слева) во время заседания Потсдамской конференции. Июль-август 1945 года. / РИА Новости

Характер не исправишь: дипломат Владимир Ерофеев (отец известного писателя Виктора) вспоминал: "Даже будучи министром иностранных дел СССР в 1949-1953 годах, Вышинский продолжал лебезить перед Молотовым, за которым Сталин оставил общее наблюдение за деятельностью МИДа с поста заместителя председателя Совета министров. Молотов не любил Вышинского, но старался скрывать это, хотя иногда, когда был министром, срывался. Я бывал свидетелем того, как заикающийся от волнения Молотов кричал на Вышинского: "Меньшевик! Саботажник!", а тот в ответ, красный и с топорщившимися усами, пытался отвечать: "Вы не имеете права! Буду жаловаться в ЦК". После подобных сцен проходило немного времени, и Вышинский с деланной улыбкой прокрадывался через наш секретариат в кабинет Молотова с пачкой документов под мышкой и готовностью угодить начальству".

Труды Вышинского и его портрет на обложке журнала Time.

По утверждению А. Ваксберга, после смерти Андрея Януарьевича в его сейфе было найдено письмо старого большевика Дмитрия Мануильского Сталину, где говорилось: в Баку Вышинский работал на охранку, выдал ей многих большевиков. Человек он беспринципный и готов служить любому руководителю, при этом втайне ненавидя его...

Ирония судьбы: одним из организаторов Большого террора стал человек, который должен был стать его жертвой. Но попытка арестовать Ленина в революционном 1917-м, как ни странно, не погубила Вышинского. Может быть, потому, что прошлое держало его на крючке, заставляя истово выполнять волю партии и ее вождя.


P.S. Вечером 21 ноября 1954 года Вышинский после приема у Генерального секретаря ООН Хаммаршельда поехал в свою квартиру в центре Нью-Йорка, чтобы подготовиться к выступлению. Допоздна диктовал речь стенографистке Валентине Карасевой. Посреди диктовки ему стало плохо, вызвали жену и дочь. Зинаида Андреевна, войдя в кабинет, сразу закричала: "Его убили!" Значит, о такой вероятности в семье Вышинских все-таки думали...

В советских газетах появился некролог "верному сыну Коммунистической партии", в ООН объявили траур. Тело Вышинского перевезли в Москву и похоронили у Кремлевской стены. А вскоре его юридические труды были исключены из вузовской программы...