Наша служба и опасна, и трудна

В фокусе 30.06.2017, 17:59 | Текст: Олег Усков
 Фото: kinopoisk.ru
Фото: kinopoisk.ru

Будущее. Ближайшее, так называемый ближний прицел. Никаких сенсационных технопрорывов. Скорее - наоборот. Как в "Трудно быть богом" Стругацких: "там, где торжествует серость, к власти всегда приходят черные". А с ними-то особо прогрессом не забалуешь.

Экологический коллапс. В первую очередь повлиявший на урожайность отдельных видов культур, включая рождаемость у людей. С женской фертильностью дело совсем дрянь - одна из ста, если повезло. У мужчин со способностями оплодотворять чуть лучше, но не всегда и не у всех. Планета на пороге фатального кризиса. Перспектива самая страшная - вымирание вида. И меры в таких случаях, как водится, принимаются радикальные, без сантиментов, мягкотелости, миндальничания с моралью - ситуация берется за горло. Слоган: во благо нельзя иначе, тут все средства хороши.

Основное место действия - тоталитарное государство Республика Галаад (экс-США). Где у власти - милитаризированная клика путчистов, религиозных якобы фундаменталистов, командоров-теократов, в реальности трактующая "заповеди" под себя, выруливая на злобу дня. Галаад - шовинистское, злобное, сексистское и свирепое государство, на всех идет войной.

Одним из первых шагов командоров у руля страны стало лишение женщин всех прав. Голоса, свободы выбора чего-либо, прочего. Включая право накрасить глаза и полистать "Космо". Более того, женщины, сохранившие фертильность, "в лучших традициях" средневековья, переходят в собственность Галаада. Суть репродуктивное рабство. Становятся Служанками. Сначала их отлавливают, далее - прессуют и натаскивают на специальных фермах. После пуская "по рукам" (это мягко говоря) - семьям высокопоставленных кормчих, чьи жены не могут забеременеть. Командорам своих Служанок должно пытаться оплодотворить. При этом все обустроено не как акт похоти, блуда и многоженства, а "аккуратненько", как религиозный ритуал - косясь на прецеденты патриархов. Других функций у Служанок нет. Разве что смиренно ходить в магазин за продуктами для барского стола.

"Смирение" - вообще слово здесь ключевое.

Протестующих, сопротивленцев, оппозиционеров, партизан, просто недовольных, провинившихся, ждет кара. Первый этап, для острастки, - лишение каких-либо не особо важных органов, не задействованных в зачатии и деторождении. Например, ампутация руки или удаление глаза. Провинившихся особо или утративших способность к воспроизводству ждут концлагеря, фабрики токсичных отходов. Где - облучение и верная смерть.

Кстати, "отрезать что-нибудь ненужное" - еще один ключевой фактор нового порядка.

Главную героиню в прошлой жизни звали Джун. Но теперь у нее и имени нет. Есть маркер - Оффред. В русской локализации - Фредова, "принадлежащая Фреду", своему командору. Там же, в прошлой жизни, у Джун были муж и дочь. В наползающей кусками суматохе первых дней переворота, когда еще никто не понимал толком, что происходит и чем это грозит, Джун их потеряла. Думала - навсегда. Но это не так. Муж и дочь - выясняется - живы. И у Джун появляется цель…

Одноименный - "Рассказ Служанки" - роман "букеровской" лауреатки Маргарет Элеанор Этвуд, канадской писательницы, поэта, публициста и общественного деятеля, сразу по выходу был канонизирован борцами за права человека. Под девизом "посмотрите в глаза будущему, которое может наступить уже вот-вот". Депрессивная, жестокая, жесткая, жутковатая, написанная рублеными предложениями аутиутопия, где солнце не светит.

Книга была опубликована в 85-м, и уже пятью годами позже впервые экранизирована. Немец Фолькер Шлёндорф, постановщик "Жестяного барабана", снял фильм по сценарию Гарольда Пинтера ("Женщина французского лейтенанта") - с Наташей Ричардсон, Фэй Данауэй и Робертом Дюваллем. Картину, которой - об этом можно уже сказать сейчас, оглянувшись, - здорово не хватило полуторачасового метража, чтобы сгустить краски в нужной концентрации.

Версия сервиса Hulu, трактовка Брюса Миллера ("Скорая помощь", "Эврика"), это додает, и додает с избытком - до состояния закипающего гудрона. Десятисерийный первый сезон (в мае "Рассказ" получил продление на второй - с премьерой на следующий год) никуда не спешит. Демонстративно никуда не торопится - он медленный. За что некоторые пеняют. Он богат флешбеками, оперирует придушенными красками (см. первый абзац), выделяя только пятна плащей служанок и редкие "приветы" из прошлого - апельсины в супермаркете.

И глупо, неумно ему пенять: он дает вдохнуть ноздрями, втянуться, прочувствовать - чтоб проняло. И эта сонность, временами - коматозность, она шибает в самую в точку, ведь происходящее - оно как дурной сон. Ты лег, устав, вздремнуть в разгар лета, хорошо поев и повеселившись, а когда проснулся - на планету опустились зимние сумерки, геноцид и война.

Тут царствие поглотившей все, подмявшей вся серой и черной массы. Подлой, лицемерной, то и дело - иудушковской, то и дело - пожирающей самою себя, кусающей себя за хвост. Надвигающийся, неуклонный, почти мистический ужас безысходности, оправдываемого садизма и мракобесия на уровне официальной государственной политики. И речь, заметьте, не про атеизм как полезное благо, не про отсутствие веры и отрицание, речь про то, что случается, когда инструменты веры попадают не в те руки.

Телекритики практически единогласно уже обозначили "Рассказ" одним из лучших сериалов не просто сезона, а в принципе. Отчего дополнительно становится не по себе.

Читайте также