Новости

28.08.2017 00:25
Рубрика: Культура

Большая вера

Ничто, ни за отпускные недели, ни вообще за последнее время не потрясло меня больше, чем смерть моей ближайшей подруги Веры Глаголевой. И не нужно ждать информационного повода, чтобы о ней рассказывать - девять дней, сорок дней, год... О ней нужно рассказывать все время. Нет, не так. О ней ХОЧЕТСЯ рассказывать все время.

Простите меня Аня, Маша, Настя, Кирилл за то, что я не смог приехать на похороны. И я не представлю ее мертвой. И она будет для меня живой всегда. И, когда я прихожу в тот ресторан, где мы с ней столько раз сидели и столько раз встречались случайно, я ищу ее глазами. И это одна из тех привычек, которые делают жизнь. И я не могу и не хочу от нее отказываться.

На самом деле, она была очень большой, эта маленькая Вера Глаголева. Она делала жизнь многим людям. Ее не случайно звали "мушкетер" - она любила приходить на помощь. Ее хватало на всех.

Давным-давно, когда мою жену забрали в больницу, и я, растерянный, тенью ходил по дому, - явилась Вера с кучей продуктов. Врачей тоже помогала найти, конечно, она.

Сейчас я понимаю, что когда возникала любая проблема, я бросался к ней. И не я один. Не потому, что она была такой прямо всемогущей, а потому, что она принимала чужую боль как свою. Она страдала, когда страдали ее друзья. Она лечила чужие страдания. Не словом (хотя и им тоже), а делом. Не было для нее чужих страданий, вот в чем дело.

Веру Глаголеву не случайно звали "мушкетер" - она любила приходить на помощь. Ее хватало на всех

Я помню, как она сказала мне о своей болезни. В том самом ресторане. Никогда ни до, ни после я не видел Веру испуганной. Плачущей видел - испуганной нет.

Это было давно. И она начала лечиться. Верилось, что ей удалось победить - она даже отказалась от химии.

Казалось, что она никогда не должна умереть, потому что Вера была воплощением жизни. Она была из тех женщин, которые не стареют. И когда она худела, мы все говорили: "Верка, как ты хорошо выглядишь..."

Сейчас постепенно и спокойно приходится подводить итоги того, что она сделала в искусстве.

Вера никогда не играла плохих людей. Мы говорили с ней об этом. Это была позиция. Она не хотела нести в наш мир зло. В ее режиссерских работах нет счастливых людей и нет злых людей. Ни как актриса, ни как режиссер она никогда не выносила своим героям приговоров. Она размышляла. И предлагала размышлять нам.

Ее заметил Анатолий Эфрос и пригласил в свой фильм "В четверг и больше никогда". Это - орден, премия, называйте как хотите. Гений выбрал ее. И она сыграла светлого человека.

На самом деле, вы не много назовете актрис, которые создали бы такое количество светлых людей. Вера сама излучала свет. И на экране, и в жизни. Ненавидела безысходность. Потому всегда бросалась спасать других.

С ней было очень интересно разговаривать. И очень неинтересно брать интервью - в любом публичном выступлении она никогда не рассказывала про проблемы: не хотела грузить зрителя. Во время интервью говорила всегда умно, парадоксально, но - беспроблемно.

Она сняла одну из лучших картин о войне "Одна война". Создала страшную историю женщин, осужденных за то, что родили детей от немцев. А картина все равно получилась светлой.

А знаете, что я вам скажу? Пафосно я вам скажу. Вера верила в то, что человек - это звучит гордо. Кстати, сама она очень любила свою роль в фильме Ю. Карасика "Без солнца" - экранизации горьковской пьесы "На дне" и переживала, что эту роль относительно мало знает зритель.

Мы познакомились с ней, когда я пригласил ее в свой первый театральный проект - спектакль "Борис Годунов" в Театре Ермоловой. Я предложил ей роль Марины Мнишек. Она очень удивилась и очень обрадовалась: мечтала играть классику.

Я видел ее разной: радостной и страдающей, веселой и печальной… Но она всегда была настоящей

На одной из репетиций я сказал, что ей надо будет кружиться в вальсе. "Я не очень могу кружиться", - смущенно произнесла Вера. Я подумал грешным делом, что это звездная болезнь. А это была беременность. И родилась красавица Настя - та самая, что недавно вышла замуж за знаменитого хоккеиста.

Жаль, что она так мало играла классики. Зато последний ее фильм - "Две женщины" по "Месяцу в деревне" Тургенева (кстати, в свое время этот спектакль поразительно поставил Эфрос). Глаголева создала фильм про людей, про страсти, про человеческие отношения. Она ничего не осовременивала - она просто страдала вместе с тургеневскими персонажами, рыдала и негодовала вместе с ними. Казалось, что всю свою актерскую тоску по несыгранным классическим ролям она воплотила в этой работе.

Я видел ее разной: радостной и страдающей, веселой и печальной, суетливой и задумчивой... Но она всегда была настоящей. Потрясающая актриса, она не только не умела играть в жизни, она ненавидела эту игру. Она всегда была такой, какой была. Органически не переносила ложь.

У меня было сложное отношение к ее фильму "Чертово колесо". Мы говорили, обсуждали. И вдруг она взорвалась: "Я делала картину про то, что никогда нельзя изменять! Никогда, понимаешь! Никогда! Это не может хорошо кончиться!"

Она была удивительной мамой. Об этом дочери, конечно, должны говорить. Никогда не давила. Но была неподалеку и решала проблемы. Я знаю, что ее дочки всегда ощущали себя защищенными, а это, на мой взгляд, главное для детей.

Она была просто очень хороший человек. Удивительный. Редкий.

...Верка, ну как же так?! Как же ты не прочтешь этот текст? И не позвонишь, и не скажешь смущенно: "Спасибо. Но это - чересчур"?

А может, прочтешь?

Ты все равно где-то рядом. Ты просто не можешь уйти...

Культура Кино и ТВ Наше кино Колонка Андрея Максимова
Добавьте RG.RU 
в избранные источники