1 октября 2017 г. 11:59
Текст: Олег Каримов (кандидат исторических наук)

"Ближайшие 24 часа считают решающими..."

Развязка драматичных событий на пороге Третьей мировой войны
В феврале 1962 года КГБ проинформировал руководство Советского Союза о том, что США планируют покончить с правительством Ф.Кастро: "Основной удар по Кубе планируется нанести с американской военной базы Гуантанамо при поддержке кораблей ВМФ, находящихся в Карибском море. Действия наземных сил будут поддерживаться ВВС, базирующимися во Флориде и Техасе...". 13 марта 1962 г. операция "Нортвудс" была утверждена.

В мае 1962 года Н.С.Хрущев в беседе с министром иностранных дел А.А.Громыко отметил серьезность ситуации вокруг Кубы: "Необходимо разместить там некоторое количество наших ядерных ракет. Только это может спасти страну...". Все участники совещания в Президиуме ЦК КПСС поддержали Хрущева. В Генштабе была разработана операция "Анадырь" по переброске на Кубу советской группировки (до 44 тыс. чел.) и 51‑й отдельной ракетной дивизии, имевшей 40 пусковых установок Р12 и Р14.

В хронике, публикуемой "Родиной", - развязка драматичных событий на пороге Третьей мировой войны.

Середина сентября 1962 года

Специальное заявление ТАСС: "Советскому Союзу не требуется перемещать в какую-либо страну, например, на Кубу, имеющиеся у него средства для отражения агрессии...

Наши ядерные средства настолько мощны... что нет нужды искать место для размещения их где‑то за пределами СССР".

9 октября

Сообщение военного атташе СССР в США: специальные войска США будут увеличены с 4000 до 6639 чел., а кубинские наемники зачисляются в "антикастровские экспедиционные силы".

Кеннеди создает специальную "кризисную группу"... Некоторые из них предлагают нанести удар по позициям советских ракет на Кубе

14 октября

Разведывательный самолет США сфотографировал в районе Сан Кристобаль две советские ракеты.

16 октября

Кеннеди создает специальную "кризисную группу" из высших должностных лиц. Некоторые из них предлагают нанести удар по позициям советских ракет на Кубе.

18 октября

14.00-18.00

Встреча А.А.Громыко с президентом Д.Кеннеди. Советский министр отметил, что СССР "не будет играть роль стороннего наблюдателя". Кеннеди предлагает сделку: "США не будут предпринимать вооруженное вторжение на Кубу. Советское наступательное оружие должно быть с Кубы удалено".

20 октября

Президент Кеннеди принимает решение об объявлении морской блокады Кубы.

22 октября

18.00

Госсекретарь Раск передает личное послание американского президента Н.С.Хрущеву и текст его очередного обращения к американскому народу: "США полны решимости устранить эту угрозу безопасности нашему полушарию".

19.00

Президент Кеннеди объявляет по ТВ и радио о введении 24 октября, с 14.00 по Гринвичу, "карантина" на все виды наступательного
оружия ввозимого на Кубу.

20.00

Сбор руководящего состава советского посольства в США и совещание посла Добрынина с руководителями советских разведслужб. Принятие необходимых мер предосторожности и уничтожение некоторых документов.

24.00

Сообщение резидента ГРУ в Вашингтоне: "1) Установление жесткого карантина против доставки на Кубу наступательного оружия. Все суда, имеющие на борту такое оружие, не будут
допускаться на Кубу; 2) усиление наблюдения за военным строительством на Кубе...; 3) нападение ядерным оружием с территории Кубы на любую другую страну западного полушария будет расцениваться как нападение СССР на США; 4) усиливается база Гуантанамо, приводится в боевую готовность ряд воинских частей... 6) США потребовали немедленного заседания Совета безопасности. В Карибском море под предлогом маневров находится 45 кораблей с 20 тыс. человек, включая 8 тыс. морских
пехотинцев".

23 октября

Заявление советского правительства: морская блокады Кубы - "беспрецедентные агрессивные действия". В СССР задержано увольнение старших возрастов из армии, отменены отпуска, войска приведены в состояние повышенной боевой готовности.

24 октября

Второе личное послание Хрущева президенту Кеннеди: "Мы будем... вынуждены... предпринять меры, которые сочтем нужными и доста
точными для того, чтобы оградить свои права".

Утро

Данные радиоперехвата ГРУ о приказе Объединенного комитета начальников штабов стратегическому авиационному командованию (САК) ВВС США: "приготовиться к ядерному нападению".
Сообщение резидента ГРУ в Вашингтоне: "За сутки 23 октября в полетах над США находилось 85 самолетов стратегической авиации.
Из них 22 самолета бомбардировщика B-52. 57 самолетов B‑47 направились из США в Европу".

12.00

Встреча сотрудника посольства Г.Н.Большакова с американским журналистом Ч.Бартлеттом, на которой американцы пытаются найти дополнительный канал связи с советским руководством.

Около 14.00

Американские телеканалы показывают как советский танкер пересек воображаемую линию, однако американские военные корабли не стреляли и пропустили его дальше. Другой советский теплоход "Александровск", на борту которого 24 ядерные боеголовки для ракет средней дальности и 44 атомных заряда для крылатых ракет наземного базирования, успел пришвартоваться в кубинском порту Ла-Исабелла вместо порта Мариэл.

Около 18.00

Вторая встреча Бартлетта и Большакова, на которой американец впервые озвучил вариант сделки - "ликвидацию советских ракет на территории Кубы взамен на закрытие американской ракетной базы в Турции".

25 октября

01.15

Сообщение резидента ГРУ в Нью‑Йорке: "Подготовлен первый эшелон вторжения на Кубу, который в ближайшие часы выйдет в море". Пометка начальника ГРУ И.А.Серова: "По данным разведки КГБ вторжение на Кубу якобы намечается на 26 октября".

Первая половина дня

Приводятся в полную готовность системы гражданской обороны Кубы, ядерные убежища, население в панике закупает продукты и другие товары первой необходимости.

После 21.00

Личное послание Кеннеди Н.С.Хрущеву, в котором президент предлагает вернуться "к прежней ситуации".

Послание Хрущева Кеннеди: Мы будем... вынуждены... принять меры, которые сочтем нужными

26 октября

Две встречи советника посольства А.С.Феклисова с политическим обозревателем Эй Би Си Д.Скали, на которой американцы предлагают компромиссную сделку: СССР демонстративно вывозит с Кубы ракеты под  контролем ООН, а США снимают блокаду Кубы и публично берут на себя обязательства не вторгаться на остров. Президент Кеннеди получает письмо Н.С.Хрущева с предложением советской стороны: она объявляет об отказе от военных поставок вообще, а американская сторона - об отказе от интервенции на Кубу.

27 октября

6.45. Москва

Телеграмма от ВАТ (военного атташе), ВМАТ (военно‑морского атташе) и ВВАТ военно-воздушного атташе) СССР в США: американское вторжение на Кубу возможно в ближайшие 5-7 дней.

27 октября.  07.05. Москва

Сообщение резидента ГРУ в Вашингтоне: "США действительно решили добиваться... уничтожения ракетных баз на Кубе, вплоть до вторжения... Все готово к вторжению на Кубу; дело за предлогом, а лучший предлог - базы, их продолжающееся строительство... Вторжение на Кубу может состояться в конце этой недели".

Совершенно секретно

"Сымитировать сбитие военного самолета США ..."

В 2001 году в США были рассекречены детали планировавшихся американской стороной провокации

1. Диверсии внутри и вокруг американской военной базы в Гуантанамо (поджог самолёта и затопление корабля; необходимо опубликовать в СМИ список несуществующих "погибших").

2. Затопление судна с кубинскими беженцами.

3. Организовать теракты в Майами, других городах Флориды и в Вашингтоне, направленные на кубинских беженцев. Произвести арест "кубинских агентов" и опубликовать подложные документы.

4. Совершить авианалет на территорию сопредельных с Кубой государств.

5. Сымитировать атаки на пассажирские самолёты и сбить беспилотный американский самолет или взорвать радиоуправляемый корабль. Для имитации атак использовать, перекрашенный под "кубинский МиГ" истребитель F‑86 "Сейбр"... Опубликовать в газетах список погибших в сбитом самолете или взорванном корабле.

6. Сымитировать сбитие военного самолёта США кубинским МиГом"


28 октября

16.00. Вашингтон

Телеграмма МИДа: "Вопрос о демонтаже ракетных баз на Кубе под международным контролем - не встречает возражений и будет подробно освещен в послании Н.С.Хрущева". Советский лидер согласился публично не обсуждать вопрос о ликвидации американских ракетных баз в Турции.

29 октября

Послание Хрущева передано президенту США.

30 октября

Р.Кеннеди подтвердил согласие президента на ликвидацию американских военных баз в Турции, но без упоминаний о связи с кубинскими событиями.

27 октября

Утро. Вашингтон

"Черная суббота"

Кеннеди получает очередное письмо Хрущева. Советский лидер заявляет о согласии СССР вывезти "те средства с Кубы, которые Вы считаете наступательными", и предлагает "вывезти аналогичные американские средства из Турции".

Первая половина дня

Очередное заседание "кризисной группы": решено, что США в официальном диалоге  не будут упоминать о Турции.

Вторая половина дня

Кеннеди отвечает Хрущеву: СССР должен прекратить все работы на ракетных площадках и под международным контролем привести все наступательное оружие на Кубе в бездействующее состояние.

27 октября

Вечер

Встреча А.Ф.Добрынина с Р.Кеннеди в связи со сбитым над Кубой американским разведывательным самолетом. В конце беседы Р.Кеннеди на вопрос о Турции заявил: "Если в этом сейчас единственное препятствие к достижению упомянутого выше урегулирования, то президент не видит непреодолимых трудностей в решении и этого вопроса. Главная трудность для президента - публичное обсуждение вопроса о Турции. Формально размещение ракетных баз в Турции было оформлено официальным решением НАТО... Однако президент... готов негласно договориться и по этому вопросу".

27 октября

Около 24.00

Сообщение резидента ГРУ в Вашингтоне: "1) Положение на 24.00 27.10 остается напряженным. Ближайшие 24 часа считают решающими. 2) Министр обороны США Макнамара отдал приказ министру ВВС о переводе из резерва 24 транспортнодесантных эскадрилий с частями обеспечения. Эскадрильи предназначаются для переброски первого штурмового эшелона при высадке десанта. 3) усиленное передвижение войск по дорогам Флориды завершено. 4) В субботу в Пентагоне продолжало работать до 50% личного состава".

Начальник ГРУ И.А.Серов: "Прошу всеми имеющимися средствами срочно выяснить и доложить: 1) количество войск, техники и их принадлежность во Флориде и Гуантанамо; 2) сосредоточение контрреволюционных сил, находившихся ранее в странах Латинской Америки и переброшенных во Флориду и Гуантанамо; 3) количество транспортных средств в районе Флорида, приспособленных к десантированию войск".

28 октября

Сообщение резидента ГРУ в Вашингтоне: "США наращивают свою группировку сил в районе Карибского моря. 1) 19‑я авиагруппа прибыла 17 октября на базу ВВС МакДилл (Флорида)... входят от 50 до 75 самолетов, включая сверхзвуковые истребители RF-100 и RF‑101 и самолеты KB‑66. 2)В маневрах принимают участие авианосцы "Индепендент" со 100 самолетами на борту и "Энтерпрайз", а также три других авианосца меньшего размера и около 40 военных кораблей, включая 20 эсминцев, 15 военно-транспортных судов, 3 подводные лодки, корабли противолодочной обороны. Учения намечено продолжить до 30 октября. 3) Из Калифорнии на восточное побережье переброшены подразделения морской пехоты (25 тыс. человек) и пехотный батальон (1200) ...".

28 октября

16.00. Вашингтон

Телеграмма МИДа: "Вопрос о демонтаже ракетных баз на Кубе под международным контролем - не встречает возражений и будет подробно освещен в послании Н.С.Хрущева". Советский лидер согласился публично не обсуждать вопрос о ликвидации американских ракетных баз в Турции.

29 октября

Послание Хрущева передано президенту США.

30 октября

Р. Кеннеди подтвердил согласие президента на ликвидацию американских военных баз в Турции, но без упоминаний о связи с кубинскими событиями.

Карибский связник

Над одним из столиков фешенебельного вашингтонского ресторана "Оксидентал" висит табличка, на металле несколько строк: "В напряженный период Карибского кризиса (октябрь 1962 года) таинственный русский мистер "Х" передал предложение о вывозе ракет с Кубы корреспонденту телекомпании "Эй-би-си" Джону Скали. Эта встреча послужила устранению возможной ядерной войны".

Резидент политической разведки

Рядом с табличкой - портрет корреспондента. Но нет ни имени, ни портрета его собеседника. С кем общался за этим историческим столиком Джон Скали, звезда американской тележурналистики, человек, приближенный к семье Кеннеди? Русский мистер "Х" - резидент советской политической разведки в Вашингтоне Александр Фомин.

Подлинное имя - Александр Семенович Феклисов.

Ресторан "Оксидентал". Стол, за которым 26 октября 1962 года встретились известный политический обозреватель Дж. Скали и А. Фомин (Александр Феклисов). Над столом бронзовая табличка и портрет журналиста.

Вернемся в тот день, 26 октября 1962 года. На Кубу уже переброшен 40-тысячный контингент наших военных, почти завершен монтаж 42 ракет с ядерными боеголовками, нацеленными на США. Мир на грани третьей мировой войны. Полковник внешней разведки Александр Феклисов - один из тех очень немногих людей, благодаря которым удалось предотвратить катастрофу.

Его дочь Наталия Александровна Феклисова-Асатур узнала о тайной работе отца уже взрослым человеком.

- Только в сорок девять лет, - рассказывает она мне, - я впервые услышала, что отец занимался разведкой, работал с такими людьми, как Юлиус Розенберг и Клаус Фукс... Я была ошеломлена. В школе нам рассказывали о жестокости и предвзятости американского суда, пославшего молодых супругов Розенберг на электрический стул. Я и представить себе не могла, что отец встречался с ними и даже считал Юлиуса Розенберга своим другом! Об этом дома никогда не было ни слова, ни намека. Мы с сестрой четко знали одно: отец - сотрудник МИДа. Он очень любил фильм "Семнадцать мгновений весны", когда его показывали, всегда звал нас с сестрой, хотел, чтобы мы смотрели вместе. Мы думали: вот как нравится папе картина. Только много лет спустя я стала понимать, что его жизнь, работа в Нью-Йорке, Лондоне и Вашингтоне - материал для нескольких таких фильмов!

На склоне лет Александр Феклисов навестил могилу Розенбергов в Лонг-Айленде. / из личного архива


Холостой стажер

Разведчиком, как рассказывал сам Феклисов в документальном фильме "Карибский кризис глазами резидента", он стал случайно. "Мой отец - стрелочник на железной дороге, и в детстве я мечтал стать помощником машиниста, ну, может быть, даже машинистом". Но когда Феклисов заканчивал Институт инженеров связи, ему предложили продолжить учебу в ШОН - Школе особого назначения. А уже через год, в 1941-м, стали готовить к командировке в США.

Наталия Александровна до сих пор удивляется: как могли отца послать в Америку? Слишком молод. Языком владеет слабо. Не обзавелся семьей. Наконец, глуховат. В юности, когда загорелся дом, где жила семья Феклисовых, он всю ночь спасал людей и под утро рухнул спать на холодные доски в сарае. Проснувшись, не сразу понял, что одно ухо не слышит.

Но руководство ШОН разглядело в нем нечто более важное: Феклисов способен работать сутками и всегда добивается поставленной цели. Первое задание начинающему разведчику - установить двустороннюю радиосвязь с Москвой. Каким образом? Это он должен решить сам, на месте. Стажеру генконсульства СССР в Нью-Йорке Александру Фомину, так его зовут по легенде, выделяют комнату в невысоком доме, окруженном многоэтажками. Парень с Рогожской заставы находит и покупает несколько бамбуковых шестов (такими пользуются спортсмены), скрепляет их муфтами, ставит получившуюся антенну на растяжки - и отныне Нью-Йорк с Москвой соединены невидимой прочной нитью.

С женой Зинаидой и дочерью Наталией в Лондоне. 31 декабря 1947 года.

Довольно быстро Александр исправляет в анкете графу "не женат". Наталия Александровна показывает фотографию миловидной молодой женщины:

- Это мама в год их знакомства. В Нью-Йорк прислали для работы в Амторге десять девушек, окончивших в Москве иняз. Отец говорил, что Зина Осипова сразу очаровала его своими васильковыми глазами. Зинуля, так отец звал маму, стала не только женой, но и хорошей помощницей. Свободно владея английским, она могла заговорить и увести в сторонку любую американскую жену, чтобы мужчины наедине могли обсудить свои проблемы.

Отец умел расположить к себе почти любого человека. За время работы, это мы позже узнали, у него было 17 агентов-иностранцев, - продолжает Наталия Александровна. - Некоторых он называл друзьями. Уже много позже отец устроил в своей московской квартире на Большой Грузинской "тайник дорогих вещей" (так он его называл), видимо, на случай, если в дом залезут воры. Как-то достал при нас с сестрой старый потрепанный бумажник: "Подарок американского друга". Но какого, так и не сказал.

Работа с "друзьями" и приводила разведчика не раз в центр важных, поистине исторических событий.


Историческая встреча разведчика с журналистом в ресторане. /  кадр из фильма "13 дней".

Великий переговорщик

22 октября 1962 года Фомина приглашает на завтрак в ресторан "Оксидентал" Джон Скали - известный политический телеобозреватель. Разведчик встречался с ним уже в течение полутора лет.

Скали выглядит взволнованным. Без предисловий начинает обвинять Хрущева в агрессивной политике: "Не свихнулся ли ваш генсек?" Феклисов возражает: "Гонку вооружений инициировали Соединенные Штаты!"

Двое расстаются, недовольные друг другом. Ситуация с каждым часом становится все более взрывоопасной. В резидентуру просачиваются секретнейшие сведения: американская армия будет готова к высадке на Кубу 29 октября. И в то же время из Москвы не поступает никаких важных указаний...

- Отец, - говорит Наталия Александровна, - молчал о событиях вокруг Карибского кризиса много лет. Однажды только было что-то вроде намека, но я тогда по молодости ничего не поняла. Он дал мне два билета в театр Сатиры на спектакль по пьесе Бурлацкого "Бремя решений". Сказал: "Это может быть интересно. Там про американские дела, президента Кеннеди играет Андрей Миронов. Я пойти не могу". Мы с подругой побежали только из-за Миронова. В пьесе говорилось о Карибском кризисе, там был советский сотрудник по фамилии Фомин, а я ведь, поскольку родилась в Нью-Йорке, в детстве носила эту же фамилию! Могла бы, кажется, о чем-то задуматься... Но, честно говоря, нам смотреть спектакль было не интересно.

Сентябрь 1959 года. Штат Айова. Александр Феклисов (второй справа) среди сопровождающих Хрущева. / из личного архива

Утром 26 октября Фомин решает пригласить Скали на ланч в тот же ресторан в надежде получить от него свежую информацию. В книге "Опасность и выживание" Макджордж Банди (советник по вопросам национальной безопасности США) напишет потом, что о предстоящей встрече Скали с советским разведчиком было доложено президенту. Кеннеди велел передать Фомину: "Время не терпит. Кремль должен срочно сделать заявление о своем согласии без каких-либо условий вывести свои ракеты с Кубы".

Память разведчика сохранила эту встречу во всех деталях. Александр Семенович рассказал о ней в книге "Признание разведчика" (вышла в 1999 году; второе издание, подготовленное уже дочерью, увидело свет 2016 году):

"Потирая руки и с улыбкой глядя на меня, Скали сказал:

- Хрущев, видимо, считает Кеннеди молодым, неопытным государственным деятелем. Он глубоко заблуждается, в чем скоро убедится. Пентагон заверяет президента, что за сорок восемь часов сможет покончить с режимом Фиделя Кастро и советскими ракетами.

- Вторжение на Кубу равносильно предоставлению Хрущеву свободы действий. Советский Союз может нанести ответный удар по уязвимому для Вашингтона месту.

Скали, видимо, не ожидал такого ответа. Он долго смотрел мне в глаза, потом спросил:

- Ты думаешь, Александр, это будет Западный Берлин?

- Как ответная мера - вполне возможно... Знаешь, Джон, когда в бой идет тысячная лавина советских танков, а с воздуха на бреющем полете атакуют самолеты-штурмовики... Они все сметут на своем пути...

На этом наша полемика со Скали закончилась... Здесь я должен сказать, что никто не уполномочивал меня говорить Скали о возможном захвате Западного Берлина. Это был порыв моей души... Я действовал на свой страх и риск".


1961 год. Встреча Хрущева и Кеннеди в Вене. Столкновение уже близко. / LIFE

Информатор Хрущева

Разведчик не мог предполагать дальнейшего. Его слова были без промедления доведены до хозяина Белого дома, и уже через три часа Кеннеди передал журналисту компромиссное предложение об урегулировании кризиса.

Скали вызвал Фомина на новую встречу.

"Не теряя времени, он заявил, что по поручению "высочайшей власти" передает следующие условия решения Карибского кризиса: СССР демонтирует и вывозит с Кубы ракетные установки под контролем ООН; США снимают блокаду острова; США публично берут на себя обязательство не вторгаться на Кубу".

Разведчик попросил уточнить, что означает термин "высочайшая власть". "Чеканя каждое слово, собеседник произнес: "Джон Фицджеральд Кеннеди - президент Соединенных Штатов Америки".

Фомин заверил Скали, что немедленно доложит о предложении американской стороны своему послу. "Но одно дело обещать, а другое - сделать". Посол Добрынин ровно три часа изучал ошеломляющий текст, потом пригласил Феклисова. Извиняющимся голосом произнес: "Я не могу послать такую телеграмму, поскольку МИД не уполномочивал посольство на такие переговоры".

"Удивившись нерешительности посла, - вспоминал Феклисов, - я подписал телеграмму сам и передал шифровальщику для отправки моему шефу".

Положительный ответ Хрущева пришел в воскресенье, 28 октября, в десять часов утра. СССР вывел свои ракеты с Кубы, США сняли блокаду с острова, а через шесть месяцев убрали свои ракеты из Турции. Земляне вздохнули с облегчением.

Доктор философских наук Акоп Назаретян, руководитель Евро-Азиатского центра мегаистории и системного прогнозирования Института востоковедения РАН, утверждает: эти два мужчины - Феклисов и Скали - спасли не просто миллионы жизней, а цивилизацию планеты Земля. "Это были дни и часы мировой истории, весьма скромно запечатленные в России неблагодарными потомками".


Книга Александра Феклисова "Признание разведчика" и подаренная ему книга Джона Скали. / из личного архива

Таинственный мистер "Х"

Американский ученый Джеймс Блайт, автор книги On the Brink ("На грани"), в 1989 году в Москве вручил разведчику свою книгу с дарственной надписью "Александру Феклисову - человеку, с которым я всегда хотел встретиться; личности, сыгравшей ключевую роль в величайшем событии нашего времени".

По книге "13 дней" Роберта Кеннеди, в те времена министра юстиции, был снят одноименный фильм, где один из главных персонажей выведен под именем Александр Фомин. Когда стало ясно, что возможности официальной дипломатии исчерпаны, политическому советнику американского президента (его играет Кевин Кёстнер) приходит счастливая мысль подключить к переговорам тележурналиста, который дружен с неким Александром Фоминым. "Его подлинное имя Александр Феклисов, - говорит советник. - Это супершпион! Главный разведчик КГБ!"

Фильм вышел в 2000 году, Феклисов успел его посмотреть. Наталия Александровна вспоминает:

- Отцу фильм понравился. Рассердило только то, как одели "Александра Фомина" - из-под пиджака у него выглядывал ворот свитера. Он заявил: "В свитерах ходили только фермеры, а я всегда был в сорочке и при галстуке!" А в целом, сказал, фильм точно отражает события.

Рядовой Александр Федотов: Вечером женщин-радисток вывезли в пещеры

Рядового Александра Федотова, телефониста-диспетчера, отобрали для загадочного "задания" из отдельной роты при штабе 21-й дивизии ПВО в Одессе. Место дислокации - поселок Лимонар провинции Матансас, территория бывшей американской автошколы. Боевая задача - контроль за всеми летательными аппаратами в кубинском небе.

Некоторые детали из рассказа Александра Григорьевича о кубинской командировке записала наш корреспондент в Санкт-Петербурге Анна Романова.


Дежурство

- Вся карта Кубы была разбита координатной сеткой с секретными кодами, которые сменялись раз в неделю. Я принимал шифрованные заявки и вписывал в "План полетов" - это нужно было, чтобы исключить гражданские самолеты из разряда воздушных целей.

С начала сентября американцы особенно активно "утюжили" кубинское небо на истребителях F-104. "Пара американцев на бреющем, ждите" - типичный звонок с радиолокационного поста. Радары ловят цель, в штабе получают координаты, планшетисты наносят цель на планшет...


Быт

- Смена караульного в ночное время. Под плащами автоматы, постоянно ждешь пули "контры" из-за угла. В десятке метров от караульного поста, за забором в убогой хижине живет старый кубинец, который по ночам крадется вдоль забора со свечкой в руке. Он пугает нас до чертиков - что он там делает ночью? Кого выискивает? Потом уже мы узнали, что это безобидный сумасшедший.

Наши ездили к кубинцам с концертами - пели, разыгрывали смешные сценки из армейской жизни. Во время таких "гастролей" увидел на побережье Флоридского залива зрелище не для слабонервных! На рейде сотни американских кораблей, на берегу отчаянные молодые кубинцы размахивают кольтами. "Patria o muerte!" - лозунг революции. Видно было, как распаляет их поддержка такой державы, как СССР.

В сезон урожая наши помогали местным фермерам собирать помидоры - но только зеленые на экспорт, чтобы дозрели в пути. Объедались до пуза...


Развязка

- Ночь с 26 на 27 октября прошла в чудовищном напряжении. Вечером всех женщин с нашей территории - вольнонаемных радисток, телефонисток вывезли в карстовые пещеры, которые служили убежищами. Личному составу приказали иметь при себе оружие. Наши радары засекли цели - десятки самолетов США устремляются к кубинским границам. Поступает приказ Фиделя Кастро: "Кубинские границы священны и неприкосновенны, уничтожать любого нарушителя!" Тут же приходит приказ из Москвы: "Категорически не применять никаких действий в отношении американских самолетов при нарушении кубинских границ!".

Самолеты долетели до границы и начали барражировать вдоль нее. Вся ночь и весь следующий день стали проверкой на прочность и выдержку - что будет дальше? Кто уступит? Кто не выдержит? Только потом мы узнали, что наши сбили ракетой американский самолет-разведчик U-2.

... Дома Александра Федотова ждала невеста - ленинградская студентка. На Кубе он собирал для нее гербарий из экзотических цветов и растений Кубы. "Заявки" делал, конечно, по телефону своим коллегам - те присылали ему с оказией раритеты с разных уголков острова. Та девушка стала его женой, они вместе живут в Петербурге уже более сорока лет.

Младший сержант Феликс Сухановский: Кубинцы нас уговаривали: "Камрад, пускай ракету!"

Мой отец, Феликс Александрович Сухановский, младший сержант роты ИТР 181 ракетного полка 50-й Краснознаменной ракетной дивизии 43-й Краснознаменной ракетной армии, впервые вскользь рассказал о своей кубинской эпопее только в конце 80-х годов. Разговорился лишь совсем недавно. Я записал его рассказ, выдержки из которого предлагаю "Родине".

Алексей Сухановский, Архангельск


Молчание "сарафанного радио"

В армию меня призвали с первого курса Архангельского лесотехнического института, уже в 22 года. "Учебку" закончил младшим сержантом, начальником радиостанции, попал служить в инженерно-техническую роту. Начальником нашего дивизиона был подполковник Герасимов, суворовец, вежливый, жесткий, фигуристый строевик.

Всезнающее "сарафанное радио" оказалось то ли глухим, то ли немым: никаких слухов о том, куда нас отправляют не циркулировало. Просто в одну из ночей в конце сентября 1962 года нас подняли по тревоге и на крытых грузовиках отправили в порт Николаева. Оттуда в неведении плыли семнадцать суток, не имея понятия о пункте назначения. Выгрузились в кромешную ночь, проходя на пирс к грузовикам через коридор автоматчиков. Некоторых, совершенно убитых морской качкой, тащили на руках. Где мы - неизвестно. Тьма - кромешная. Созвездия - не пойми какие...

В шесть утра встало солнце, и мы увидели пальмы. Только позже узнали, что стоим лагерем в сельской местности у Лос-Паласиоса неподалеку от Сан-Кристобаля к юго-западу от Гаваны.


Р-14 - советские ракеты среднего радиуса действия.

"Камрад-камрад, нажимай!"

Расположились в довольно большом периметре, обнесенном колючей проволокой. Охрану несли кубинские солдаты, которым, как сказал наш ротный, капитан Кологреев, было сказано самим Фиделем: "Если хоть с одним из русских что-то случится, расстреляю". Но за все время ни диверсий, ни провокаций в наших местах не было. Только каждый день над расположением летали американские разведывательные самолеты.

Настроение у ребят было разное. Кто повесил нос, говоря, мол, тут наша могила, не выберемся отсюда вовек. Кто, нисколько не унывал, молча делал свое дело, а шебутные ленинградцы и вовсе пустились на поиски приключений: наладили контакты с охраной и потом хвастались знакомством с местными девчонками, восхищались кубинским ромом и даже разжились гитарой. Думаю, все, кроме гитары, было враньем и бахвальством.

На четвертый день после высадки собрали стартовые столы, пристыковали головные части ядерных боезарядов к ракетам, заправили их, поставили в боевое положение, навели на цели - и с 25 октября ждали приказа на пуск в полной готовности.

Такой нашу боевую позицию под Сан-Кристобалем запечатлели для истории американские авиаразведчики: два стартовых стола, длинные палатки, командный пункт, кабельные магистрали, парк тягачей и заправщиков с топливом ТМ185 и окислителем АК27И, колонны машин, раскисшие от дождя дороги среди прореженного пальмового леса...

Всего напряжения ситуации мы не ощущали, хотя понимали, что пуск всего лишь одной Р-12 - и начнется всемирный ад. Каждая ракета мощностью в одну мегатонну - 50 хиросим. Кубинцы, видя нашу мощь, радостно уговаривали: "Камрад-камрад, нажимай-нажимай, пускай ракету! Покажем этим американцам!" Сильно обижались, что мы не врежем своей дубиной по Штатам. Приказа не было. И мы ждали.


Ротный интернационал

Еще в Союзе нам говорили, что надо опасаться компонентов ракетной заправки, иначе "детей не будет". Помню, стоишь на посту охраны склада топлива, а солнце печет резервуары и через предохранительные клапана периодически с пыханьем вылетают желтые облачка газа...

Меж тем до нас доходили сведения, что после установки наших ракет во Флориде началась дикая паника. Все население полуострова со страху ломанулось вглубь Америки. Конечно, тут любому поплохеет, когда ядерные ракеты у тебя под носом наготове стоят...

Все это длилось не так долго, но запомнилось, как сквозь туман. Еще на подходе к Кубе у меня началась аритмия сердца. Правда, что со мной происходит, я не понимал - всего трясет, колотит, пульс сумасшедший... В таком самочувствии прошла и вся моя кубинская эпопея. Не в лучшем состоянии были и мои товарищи. Возможно, сказались условия морского перехода, возможно, повлиял тропический климат с резким перепадом ночных и дневных температур. Не добавляли настроения постоянные контакты с фантастическими насекомыми - они там здоровенные, ядовитые и омерзительные. Так что не особо я на Кубе резвился, больше отлеживался в палатке. Воспоминания остались смутные и тяжкие.

Жизнь протекала в расположении роты, в которой был полный советский интернационал: осетины, армянин, старшина-чеченец, азербайджанец, грузин, таджики, ну и братья-славяне в великом множестве. Жили дружно. Потерь не имели. Никто не заболел. Обошлось даже без вшей. Досуг коротали кто как умел и по сути его заменяли политинформации, которые проводили замполит или комбат: обстановка сложная, но стабильная и потому скоро - домой! Знаменитых кубинских сигар не видели, да и курильщиков у нас в роте было всего пара человек. Денег нам не выдавали, а солдатскую зарплату получили уже в Союзе сполна.


Фотография ракет среднего радиуса действия на базе в Сан Кристобале сделана с борта самолета-разведчика Vought RF-8A Crusade. / AP

"Дали им шороху!"

Работы для нашей роты так и не нашлось - простояли наготове всю кубинскую спецоперацию.

28 октября мы получили команду сворачиваться и грузиться на суда. 29 октября наш полк был снят с боевого дежурства.

В порт Николаева мы пришли в первых числах декабря. Ощущали себя победителями, радовались, что вернулись живыми и здоровыми. "Дали им шороху!".

Через три дня радисты сказали, что по радио "Голос Америки" передали поздравление подполковнику Герасимову с возвращением и новым заступлением на боевое дежурство. Не думаю, что наше командование было обрадовано такой осведомленностью противника...

Дома о Кубе я не сказал ничего. Очень жалею, что скоро потерял свой фонарик, выданный перед операцией "Анадырь" - единственное, что оставалось моей памятью об Острове Свободы.

Техник-лейтенант Александр Горенский: Собирались жить полчаса, не больше

Текст: Константин Бахарев (Пермь)
В будущем году пермяку Александру Георгиевичу Горенскому исполнится 80. А во время Карибского кризиса 24-летний техник-лейтенант оказался на Кубе в составе 584-го отдельного авиационного инженерного полка. Дислокация - база "Гранма". Основной сектор обстрела - в северо-восточном и северном направлениях, дополнительный - в направлении острова Пинос.

Воспоминания Александра Георгиевича об октябрьских днях 1962 года записал наш корреспондент в Перми Константин Бахарев.


СБОРЫ. Операция "Клетчатая рубашка"

Весной 1962 года мне и моим сослуживцам по 642 ОАПИБ (отдельный авиабатальон истребителей-бомбардировщиков), размещенного на аэродроме Мартыновка Одесского военного округа, предложили командировку в "страну с морским субтропическим климатом". Я согласился. Из нашего полка отправили пятерых: майора Орлова Анатолия Андреевича, лейтенанта Борисова Владимира, старших лейтенантов Черепушкина Сергея, Зайчикова Валерия и меня.

Выдали обмундирование - технический костюм песочного цвета, ботинки на толстой подошве с высокой шнуровкой - берцы, защитного цвета панаму с широкими полями и песочного цвета майки. Гражданскую одежду выдали тоже: рубашки, шляпу, светлый плащ, туфли и костюмы. Рубашки были все одного фасона - с коротким рукавом и клетчатые. Кто-то пошутил, что мы участники операции "Клетчатая рубашка". Это прижилось, и по-другому мы командировку уже не называли.

Во время сборов увидел, что во дворе штаба девушки из библиотеки сжигают книги. Им приказали списать самые ветхие экземпляры. Я отобрал себе "Тихий Дон", "Двенадцать стульев", "Хождение по мукам", сборник О Генри и Некрасова. Взял книги с собой. Потом, на Кубе, их у меня брали почитать, и в конце концов книги разошлись. Остался только "Тихий Дон". И когда читать было нечего, мы разобрали его тома на тетрадки, пронумеровали их и так все и читали - одну за другой.


Куба. 1962 год. Строевой смотр мотострелкового полка, одетого в "гражданку". / из личного архива

МОРСКОЙ ПОХОД. Контейнеры "Авиаэкспорта"

Полк прибыл в Балтийск, где начал грузиться на теплоход "Бердянск". Мы разместились в трюме, а на палубе кроме автокранов и другой внешне гражданской техники установили два огромных контейнера с надписями "Авиаэкспорт". В одном упрятали четыре походные кухни. В них готовили для нас еду и потом в термосах спускали в трюм. Второй контейнер был туалетом. Днем можно было ходить лишь по 2-3 человека. Если число визитеров увеличить, то кто-нибудь мог бы заметить, что из авиаконтейнера все время течет вода. Ночью туалет разрешалось посещать без ограничений.

16 сентября 1962 года отчалили. Шли 18 суток. На подходе к Кубе около нас начали летать американские военные самолеты. Сначала большие двухмоторные, потом появились истребители. Каждый облет они совершали по определенной программе: очень низко снижались (до 15-20 метров над морем), заходили с разных курсов - с кормы и носа поперек курса корабля, затем вдоль курса - тоже с носа и с кормы. Летали только днем, но очень часто: до шести раз в сутки. Много фотографировали, было видно, как открываются фотолюки, иногда даже был виден блеск оптики. После облета некоторые пилоты приветливо махали рукой и показывали, что они улетают домой, на запад.

Для возможного отпора, если американцы вздумают провести досмотр судна, были созданы четыре взвода, вооруженных ножами, пистолетами и гранатами. Два взвода дежурят в носовой и кормовой рубках, два - в резерве. Кроме того, в резерве автоматы и пулеметы, если дело дойдет до них. Взводы в основном составлены из офицеров, но были и солдаты, физически наиболее сильные и спортивные.


Пальмы и советская фронтовая крылатая ракета ФКР-1. / из личного архива

ДИСЛОКАЦИЯ. "Черная вдова"

Наш полк разместили на бывшей американской военной базе, сейчас она называлась "Гранма". Кроме нас тут был зенитно-ракетный дивизион, полк транспортных вертолетов Ми-4, и в начале октября появился артдивизион с четырьмя пушками калибра 80 миллиметров. Командиром полка был полковник Алексей Иванович Фролов, начальником штаба - подполковник Дамир Максудович Илясов. Структура простая: две боевые эскадрильи, занимавшиеся наведением и пуском ракет, и одна техническая, которая должна была готовить ракеты к выстрелу.

На вооружении у нас стояли ФКР-1, фронтовые крылатые ракеты, способные нести фугасные и ядерные заряды. Ракеты перевозились в контейнерах, обитых фанерой, с надписью "Авиаэкспорт" на русском и английском языках. В нашем полку было 48 таких ракет. А на ПРТБ - подвижной ракетно-технической базе - хранились ядерные боеголовки к ракетам. Нам пришлось строить для них хранилище с особым температурным режимом.

Выгружались в порту города Мариэль. После разгрузки начштаба приказал мне возглавить караул по охране пяти контейнеров с ракетами. Их сразу увезли с причала в джунгли, чтобы никто не видел. Мне было страшновато, так как я боялся, что там полно змей. На месте нас инструктировал кубинец. Я пытался его понять с помощью карманного разговорника, но ничего не понял. Контейнеры стояли на вырубке площадью примерно 200х200 метров. Я выставил три поста. Ночь прошла спокойно.

Утром один из кубинских водителей трейлеров (на них перевозили контейнеры), подошел к нашей машине - "газику", и вдруг запрыгал и закричал: "Негро! Негро!" Я смотрю, на полу "газика" черный паук типа тарантула, большой, сантиметров пять-шесть в диаметре. Тарантулов я не боялся, их много возле Одессы, и они безвредные. Взял тряпку у водителя, прихватил сквозь нее этого паучка и выбросил из машины. Негр паука яростно растоптал ногами. А потом нам рассказали, что этот паук, "черная вдова", одним укусом может убить человека.


Август - сентябрь 1962 года. Американский самолет-разведчик "Нептун" пролетает над палубой советского судна. / из личного архива

НАЧАЛО КРИЗИСА. Ожидание бомбежки

25 октября 1962 года начальник штаба полка объявил, что американцы будут нас бомбить. После этого, конечно, у нас возник легкий мандраж. Американцы летали над нами очень низко, раз пять-шесть в день. По вечерам заходили с запада, от заходящего солнца. Их не видно, вот они и подкрадывались. МиГи стали гоняться за ними, отгонять в сторону. А когда сбили их разведсамолет, американцы реже стали появляться.

Мы жили в ожидании войны. Склонялись к тому, что боевые действия все-таки начнутся. Но мы были готовы к этому. Нам сообщили командиры, что по всем прикидкам после начала войны мы проживем полчаса, не больше. Потом нас накроют. Но за это время наш полк мог выпустить 3-4 ракеты с ядерными боеголовками. Так что от Флориды, а именно туда мы были нацелены, тоже мало бы что осталось. С ней бы наш полк минут за 20 справился. А второй полк с ФКР разнес бы все американские войска на Гуантанамо.


Схема базы "Гранма", где разместились советские ракетчики. / из личного архива

НОЧНАЯ ГОСТЬЯ. Залп по субмарине

Ночью нас разбудил залп артдивизиона, где командовал старший лейтенант Сергей Яковлев, мы звали его Яшка-артиллерист. Очень решительный и дотошный офицер. До этого мы, по его просьбе, сделали плот и таскали по морю. Артиллеристы выцеливали по нему, целый день потратили и потом одним выстрелом плот разнесли. А в эту ночь старлей в бинокль смотрел, смотрел (это он нам потом рассказывал), увидел силуэт. Тихонько разбудил личный состав. Сам лично навел все четыре своих орудия и жахнул залпом! Там, говорит, искры, огонь. Ну не зря он по нашему плоту прицелы настраивал. Без промаха вдарил.

Днем приехали из Гаваны водолазы. И мы тоже надели маски, ласты и стали нырять. А там, метрах в двухстах от берега, на дне куски металла. Подводная лодка подходила ночью. И наш старлей-артиллерист ее прихлопнул. Она, видимо, затонула неподалеку. Водолазы трупы потом поднимали на свой катер. Я семь покойников насчитал, их на корме складывали.


ЕЩЕ НОЧНЫЕ ГОСТИ. Нападение на пост

У нас было порядка пятнадцати позиций в полку, которые надлежало охранять. И почти каждую ночь часовые стреляли. Видимо, кому-то очень хотелось определить, что же наш полк имел на вооружении. Начались нападения. Рядом стояли кубинцы, у них ночью застрелили часового. Напали и на тот пост, где я был начальником караула.

Около 23 часов я пошел немного вздремнуть. И вдруг длинная очередь из пулемета! Слышно, как пули защелкали по листьям деревьев. Я крикнул: "Караул, в ружье!" Бросились в окопы и открыли ответный огонь. Били из автомата и ручного пулемета. Раздался звук работающего двигателя, как у грузовика, и вскоре он стих. Мой помощник, сержант Алексей Федорчук, хотел их преследовать. Я запретил. Ночью плохо видно, может, там засада.

Утром осмотрели место, откуда в нас стреляли. Оказалось, с грунтовой дороги, метрах в ста. Огонь вели через небольшой лес. Можно сказать, наугад, но в нашем направлении. Нашли кучу гильз калибром примерно 12,7. Отдали особистам, которые приехали утром.


Октябрь 1962 года. База "Гранма". Вместе с однополчанами и акулами, залетевшими в рыбацкую сеть: (слева направо) В. Приходько, О. Абрамкин, А. Горенский, А. Захарченков, Е. Черкашин, С. Яковлев. / из личного архива

БЫТ. Акулы на обед

Тыловые подразделения полка находились еще в СССР. Питались мы сухими пайками, поэтому приучились ловить рыбу. Занялись с друзьями подводной охотой. Тут нашлась и сеть, ставили ее в устье реки Санта-Лаура. Однажды за один раз достали четыре тонны макрели. А потом сеть пропала. Нашли ее, всю разодранную, возле берега. В ней запутались две акулы. Этих акул мы тоже съели, а сеть выкинули.

В то время в СССР я получал 107 рублей в месяц. На Кубе нам установили зарплату в размере 195 процентов от домашней. То есть фактически вдвое больше. Кроме того, кубинские власти доплачивали нам по триста песо в месяц как военным советникам. Но давали эти деньги всего два месяца. Кто как хотел, так и получал - рублями или песо, на выбор. Песо на руки, а рубли шли на сберкнижку. Можно было взять и чеки Внешторгбанка. Многие, и я тоже, часть своего денежного довольствия еще перед отправкой по рапорту передали семьям. На Кубе я получал шестьдесят процентов зарплаты, остальное шло жене и дочке. И еще я, как и другие, делал денежные переводы семье.

Солдаты и сержанты жили хуже. Они получали рублей по десять. Хоть им тоже увеличили выплаты в два раза. Но солдаты нашли выход. Наш полк привез с собой десять тонн каустической соды. Для чего - неизвестно. А на Кубе в то время была страшная нехватка мыла и стиральных веществ. И наши солдаты стали торговать этой каустической содой. Дело приняло такой размах, что с раннего утра на нашем КПП уже стояли очереди из кубинок. Меняли соду на деньги и продукты.


КОНТАКТЫ. От любви до ненависти

Когда мы появились на Кубе, кубинцы готовы были носить нас на руках. В местах, где требовалась плата за вход, нас пропускали без оплаты. В барах первая порция выпивки для русских была бесплатной. Кубинцы, не стесняясь, говорили, что теперь-то "они покажут" американцам. А когда стало ясно, что мы не будем воевать, настроение у них резко изменилось. На нашей базе "Гранма" появились листовки на русском языке с призывами не подчиняться приказам командиров, а объявить войну США и высадиться на американский материк. В Гаване меня с Анатолием Репиным женщины забросали гнилыми помидорами. Толя хотел "разобраться", я его удержал. Мы потом почистились, но все равно одежду пришлось выбросить.


Декабрь 1962 года. Эсминец и самолеты США сопровождают наши корабли по пути домой. / из личного архива

ОТЪЕЗД. Прощай, оружие

Когда Хрущев и Кеннеди все-таки договорились и начался вывоз с Кубы баллистических ракет, от нашего полка выделили транспорт. Несколько дней я был старшим "КрАЗа", на котором возили грузы с бывших боевых позиций в порт. У меня после того, как побывал на этих позициях, было сложное впечатление. Поразили размах и качество выполненных работ: это были залы не очень глубокого (почти на поверхности) залегания с мощными арочными сводами и с метровой толщины воротами. Но все это было так варварски разрушено, разграблено, разбито, что оставалось только сокрушаться.

Лейтенант Алексей Ряпенко: Я сбил U-2 - и меня стали качать

Михаил Валерьевич Гаврилов, соавтор недавно вышедшей книги "Белые пятна Карибского кризиса" (вместе с В.А. Бубновым), рассказал "Родине" малоизвестные подробности ключевого эпизода Карибского кризиса. Американский самолет-разведчик U-2 был сбит в небе над кубинским городом Банес 27 октября 1962 года расчетом советского зенитно-ракетного комплекса С-75. Офицером наведения был лейтенант Алексей Артемович Ряпенко. Вот как он описывает это в книге:

"...майор Герченов приказал мне: "Цель уничтожить тремя, очередью!" Я перевел все три стрельбовых канала в режим БР и нажал кнопку "Пуск" первого канала. Ракета сошла с пусковой установки. После я доложил: "Есть захват!" Первая ракета уже летела 9-10 секунд, когда командир скомандовал: "Вторая, пуск!" Я нажал кнопку "Пуск" второго канала. Когда разорвалась первая ракета, на экранах появилось облако. Я доложил: "Первая, подрыв. Цель, встреча. Цель поражена!" После подрыва второй ракеты цель начала резко терять высоту, и я доложил: "Вторая, подрыв. Цель уничтожена!"

Сбитый летчик Рудольф Андерсон и его самолет-разведчик U-2. Фото AP

Майор И.М. Герченов сообщил на КП полка об уничтожении цели N33. Мне он сказал, что я работал спокойно и уверенно. Затем мы вышли из кабины. На площадке собрались все офицеры и операторы. Меня подхватили на руки и начали подбрасывать - это было легко, так как я весил всего 56 килограммов. Оглядываясь назад, могу сказать: мы выполняли свой долг, безоговорочно и до конца. Тогда я не мог знать, что сбитый нами американский самолет будет единственным, что это событие станет переломным шагом в разрешении Карибского кризиса. Просто в те годы все наше поколение воспитали так, что мы были готовы погибнуть за Родину".

Самолет U-2 был спроектирован и изготовлен по последнему слову техники. В частности, он был оборудован прибором для обнаружения советских радаров. Михаил Гаврилов задается вопросом: почему опытный пилот Рудольф Андерсон, зная, что находится "под прицелом", не стал маневрировать, а продолжил двигаться намеченным курсом? Авторы книги "Белые пятна Карибского кризиса" считают, что американское командование намеренно отправило Андерсона на верную гибель, заранее отключив систему безопасности его самолета. Атака на U-2 должна была стать сигналом к началу массированного авиаудара по Кубе:

- Президент Джон Кеннеди лишь после того, как американский новейший самолет был уничтожен, осознал, что США на Кубе противостоят не разрозненные группки советских солдат и офицеров, а боеспособная группа войск. И если США нанесут удар по Кубе, последует необратимая реакция по всему миру.

Дарственная надпись командира подразделения меткому стрелку на развороте сборника "Высокая цель".

Авторы книги убеждены: командир 27-й дивизии ПВО Георгий Воронков, командир дивизиона Иван Герченов и офицер наведения Алексей Ряпенко сыграли одну из ключевых ролей в разрешении Карибского кризиса. За дополнительными подробностями корреспонденты "Родины" обратились к Алексею Артемовичу Ряпенко, живущему в Сочи:

- В книге говорится, что вы работали по цели "спокойно и уверенно". Расшифруете?

- Уверенность приходит, когда в совершенстве знаешь свое дело. А я ведь в 1960 году закончил Тамбовское авиационное училище. Но после выпуска меня направили в зенитно-ракетные войска, так что пришлось осваивать новую специальность. На стрельбах все получалось лучшим образом, пришло спокойствие, о котором вы спрашиваете. Хотя я был самым молодым офицером в дивизионе. 27 октября все было даже проще, чем на учениях.

- О чем вы думали, нажимая на кнопку "Пуск"?

- Думать тут нечего, все действия расписаны по секундам. Процесс обнаружения и стрельбы - довольно просты. Самолет мы сразу схватили на экране локатора, станция разведки его вела. И как только он подошел к зоне обнаружения, передала нам. По команде командира я нажал "Пуск". Штатная ситуация даже несмотря на то, что шел ливень. Самолет двигался с небольшой скоростью - где-то 800 километров в час. Так что проблем не возникло.

- Был ли праздничный ужин по поводу удачной стрельбы?

- О чем вы! У нас не было ощущения, что на этом все закончится. Наоборот, мы опасались возмездия. Так что было не до угощений.

- Вы рассказывали, что ирландцы брали у вас интервью про 27 октября. А американцы?

- Нет. Да я бы и отказался. Либо просто сказал им: "Ребята, то, что вы сделали, было вашей инициативой. А мы выполняли свою работу, долг - помогали кубинцам защитить их революционные завоевания. Тут кто кого...".

Фрагменты сбитого U-2 впоследствии поместили в гаванский музей. / из личного архива