1 февраля 2018 г. 16:25
Текст: Андрей Смирнов (кандидат исторических наук)

"Пусть придет Ванюша Малозёмов..."

В ночь с 9 на 10 мая 1945 года поэт-танкист Сергей Орлов написал поэму о своем друге, погибшем под Сталинградом
Танк "Родина" в боях за Сталинград. Фото: Георгий Зельма
Танк "Родина" в боях за Сталинград. Фото: Георгий Зельма
Его зарыли в шар земной,
А был он лишь солдат.

Автор этих хрестоматийных строк поэт Сергей Орлов под Сталинградом не воевал.

В дни Сталинградской битвы лейтенант Орлов готовил в Челябинске экипажи для выпускавшихся там тяжелых танков "Клим Ворошилов" - КВ.

А с марта 1943-го, командуя танком КВ-1с в 33-м отдельном гвардейском танковом полку прорыва, сражался за тысячу верст от Сталинграда, на Волховском фронте, в заболоченных лесах южного Приладожья.

Под Сталинградом погиб его друг. Вспомним о нем.


Герой Советского Союза гвардии лейтенант Иван Малозёмов и Гвардии старший лейтенант Сергей Орлов.

Сергей Орлов

КОМАНДИР ТАНКА

Памяти Героя Советского Союза гвардии лейтенанта Ивана Малозёмова, товарища юности, посвящается

Заходи в моё стихотворенье,
Запросто, как в дом родной входил.
Силой своего воображенья
Я хочу, чтоб ты на свете жил.
Песни пел, плечистый, крутолобый,
Обнимал девчонок на ветру,
В честь Победы с земляками чтобы
Пива выпил на честном пиру.
Посмотри, настала жизнь какая -
Время песни петь, поля пахать.
Вся земля летит, благоухая,
Вся в цветах и травах - не узнать.
Журавли трубят отбой тревоге,
Ласточки под крышей гнёзда вьют,
Дымом золотым пылят дороги,
И домой все воины идут.
Бомбы не раскалывают зданья,
Не гремят орудья - тишина.
Навсегда теперь воспоминаньям
Отдана жестокая война...
Дни сражений сделались историей,
Но средь них я вижу без труда
Эту ночь багровую, с которою
Ты остался вместе навсегда.
Встанем рядом, на судьбу не сетуя,
И войдём в гремящий Сталинград.
Эта ночь рассвечена ракетами,
Минами лютует наугад.
Огневая, чёрная, фугасная,
Пылью известковою пылит...
Тусклыми поблескивая касками,
Санитары парня пронесли.
Пронесли и скрылись под развалины...
Пахнет кровью в блиндаже - от ран,
Морем - от иода... Опечаленный,
Встал у входа старший лейтенант.
"Тихо, парни..." Будто за разрывами
Раненые слышат голоса...
И стоят танкисты молчаливые
Перед блиндажом, как на часах,
Чтоб в него не пропустить к товарищу
Злобную каргу - кривую смерть,
Крикнуть ей: "Не на того ты заришься,
Уходи отсюда вон, не сметь!"
Не тебе с ним сладить, тварь болотная,
Если от гвардейца жизнь ушла,
Родина в бессмертие возьмёт его
За его геройские дела...
Он лежит осколками иссеченный,
Бледный, с непокрытой головой,
Орденами многими отмеченный,
Парень вологодский молодой.
Мой товарищ юности, которую
В сорок первом горестном году
"Юнкерсы" разбили двухмоторные -
В пламени, в развалинах, в чаду...
Знает, шедший большаками длинными,
Опалённый, чёрный, как июль, -
В эти дни мы сделались мужчинами
Не в любви, а после первых пуль.
Пусть они запомнятся надолго нам,
Но надолго нас переживут
Дни и ночи города над Волгою,
Те, что славой мира назовут.
У времён - морями-океанами,
Дымкой золотистою былин,
Знаю, они встанут, осиянные,
В голубой немыслимой дали.
Славой окружённые безмерною,
В радостные тихие года
Не рождённые ещё Гомеры
Воспоют героев навсегда.
А пока, во имя старой дружбы,
Я - солдат и не хочу молчать,
Дайте мне о брате по оружию,
Мне, как современнику, сказать...

Землю до морей и океанов,
Стягивая накрест, как ремни,
Поперёк и вдоль меридианов
Пролегли стремительно они -
Дымные железные дороги,
И по ним, мимо лесов и гор,
Пролетают поезда в тревоге,
Оглашая лязгами простор.
В молодых березняках по пояс,
Искры осыпая на бегу
На траву и на деревьев хвою
В ливни дождевые и пургу.
Сталь Урала, хлеб сибирский сытный,
Ишимбаевский газойль и спирт -
Всё, что нужно для великой битвы,
Битвы, что на западе гремит.
Всё для битвы. И глядят берёзы:
На платформах танки, как слоны,
Хоботы орудий подняв грозно,
К западу лицом обращены.
Всё для битвы. И в теплушке тесной
Парни молодые - на подбор -
Варят кашу, вспоминают в песнях
Девушек из-за Уральских гор.
Свёртывают злые самокруты,
Чистят пистолеты у окна.
В дым одета и в огни обута,
Где-то поджидает их война.
Где-то ходят фрицы, им которых
На войне положено убить.
Руку поднимают семафоры,
По уставу, как должно и быть,
Воинским приветствием встречая
Эшелон по всей стране родной.
Песенку негромко напевая,
Едет в нём на фронт товарищ мой.
Курит вместе с хлопцами махорку,
Ведома ему давно война,
У него горят на гимнастёрке
Алою эмалью ордена.
Встретил он войну ещё в "бэтушке",
От границы на седьмой версте...
Мелкого калибра даже пушки
Пробивали этот танк "БТ".
Но и в нём с отвагой беззаветной
Шёл на батареи по траве...
Ведь рудой ещё лежали где-то
Танки знаменитые "КВ".
Вспомним это время горевое,
Поражений тягостные дни,
Как мы толковали перед боем
Меж собой, с надеждою, о них.
И легенда даже шла такая,
Жаркая, простая, как завет,
Будто где-то танки выпускают
Посильнее даже, чем "КВ".
"Родина" - названье танкам этим,
Неподвластным минам и огню,
Никакая силища на свете
Не пробьёт их гордую броню.
"Родина"... (Легенду вспомним снова,
Ведь в дыму и пламени атак
Люди не случайно этим словом
Называли легендарный танк.)
Родина! Как танк неумолимый,
Встала ты и вышла в грозный бой,
Никаким огнём неопалима
И с непробиваемой бронёй.
А "КВ" - они существовали.
Позабыв про отдых, в том году
Шахты днём и ночью на Урале
Выдавали на-гора руду.
Золотые руки колдовали
Много дней над нею и ночей.
Отлили, сварили, отковали,
Звёзды сбоку вывели на ней...
Ненавистью лютою движимый,
В днях труда, как в схватках боевых,
Вот и вышел танк, несокрушимый,
Словно дух строителей своих...
О таком мечтал он, и, счастливый,
Получив машину, мчал назад
Лейтенант - в гвардейский полк прорыва,
В город нашей славы Сталинград.

Ночи светлы, а рассветы мглисты.
День и ночь без отдыха подряд,
Из машин не выходя, танкисты
Защищают город Сталинград.
Вот к рассвету приутихло малость.
Курят парни, думой заняты.
Одолев железную усталость,
Достаёшь конверт с бумагой ты...
Думаешь, подняв высоко брови,
Пишешь в край отцовский письмецо...
Далеко за тыщи вёрст, в Пестове,
Мать опять выходит на крыльцо.
Почтальона ждёт она с тревогой,
Погадает в карты, погрустит...
Видно, не найдя домой дороги,
Письма затерялися в пути.
Где ей знать, что в этот час тревожный,
В перерыве кратком меж атак,
Сын письмо ей дописать не сможет, -
Вновь атаку начинает враг.

Вот опять огонь сверкнул багряный,
Взрывы, словно чёрные кусты,
Вырастают всюду непрестанно - "Юнкерсы" заходят с высоты.
Падают свистящие фугасы,
К небу пыль кирпичная встаёт.
Воздух перекрещивают трассы,
Пулемёт рычит на пулемёт.
Грохот приближается моторов,
И по камню волжскому визжат
Гусеницы танков, на которых -
Комья глины десяти держав.
Но на волжских опалённых глинах
Оставаться им ржаветь навек...
Начинает с ними поединок
Из засады русский танк "КВ".
Любо, приложившись к панораме,
Прокричать сквозь пулемётный лай,
Как кричишь ты: "Бронебойным прямо,
По фашистским гадам, заряжай!"
Любо - гильзы масляное тело
И снаряд в казённик протолкнуть,
Тонким перекрестием прицела
Свастику паучью зачеркнуть,
Чтоб под бронебойною гранатой
Раскололась надвое броня
И над башней чёрной и горбатой
Вырос сноп багрового огня.
Ты не раз уже изведал это,
И опять враги горят, горят...
В чёрном дыме падают ракеты,
За снарядом вслед летит снаряд.
Бой идёт тяжёлый и неравный,
Немцев больше втрое... "Не беда!
Пусть их больше, значит, больше славы
Будет нам!" - ты вымолвил тогда...
Вот они стоят, подбиты, рядом,
В пламени, как в копнах спелой ржи.
"Лейтенант, окончились снаряды..." -
Младший мехводитель доложил.
А из дыма вновь идут, качаясь,
На броне чернеются кресты...
Пот со лба рукою отирая,
Что подумал, что ответил ты?
За твоей спиной стоит Россия,
Матери с детишками в руках,
Длинные дороги верстовые,
Тонкие берёзоньки в бинтах.
Алыми знамёнами рябины
Заклинают, голос подают.
Устоишь - и сёла Украины
Вновь родные песни запоют.
Устоишь на Волге - и на Шпрее
На колени город упадёт,
Грозный танк по липовой аллее
Паренёк с Арбата поведёт.
Год наступит ясный сорок пятый,
Тишина обнимет города...
"Дайте песню, если все снаряды..." -
Экипажу ты сказал тогда.

Дайте, дайте экипажу песню,
Я её в поэму позову...
...Это время гордое, воскресни,
Повторися в песне наяву!
Песня начинается несмело,
И в начале песни - на врага
Самолёт пылающий Гастелло
Посылает через все века.
А за ним - в гремящем Сталинграде,
В захлестях свинцовой злой пурги,
Расстреляв в сраженьи все снаряды,
Малозёмов сел за рычаги.
В миг, когда, казалось, враг прорвётся,
На броню пошла в упор броня.
Поднимает парень вологодский
На дыбы машину, как коня.
Не было раздумья и вопросов!
Вся страна в дыму от контратак.
И с размаху Малозёмов бросил
Сталь на сталь, гремящий танк на танк,
Пусть броня гудит и сыплет искры,
Но с машиной бьётся сердце в лад...
Разворот - и снова на фашистов
Он ведёт машину, как снаряд.
И тогда стихает ветер чадный,
И встаёт Победа, но в упор
Враг в последний миг "КВ" снарядом
Поражает из засады в борт.
Чёрный дым вздымает над мотором
Лютая, нежданная беда...
И тогда приходит ночь, с которой
Ты остался вместе навсегда.

...Бой утих, и тишина надолго
Опустилась к травам и домам.
Дым войны рассеялся над Волгой,
Как над Белым озером туман.
Школьный тополь так же над водою,
Над прудом, опять в валу стоит,
Кажется, весёлою толпою
Подойдут к нему друзья мои.
Выйдут одноклассники, которых
Раскидала по стране война.
И припомним мы за разговором
Славных одногодков имена...
Вновь весна шумит над Белозерьем,
Вновь цветут черёмухи в садах...
Мы ряды товарищей проверим,
Сколько их погибло на фронтах!
Чтобы солнце ясное не застил
Никогда осатанелый враг...
Вспомним их, добывших это счастье
В грозном рёве танковых атак.
Встанем пред родными именами,
Добрым словом павших помянём...
Вот горит Победы нашей знамя,
Кровь друзей священная на нём...
Никогда с забвеньем не знакомо,
Сердце помнит - чтоо ему года!..
Пусть придёт Ванюша Малозёмов
В розовой рубахе, как всегда,
Смуглолицый, крепкий, кареглазый,
Полный свежих, юношеских сил,
И зайдёт в стихотворенье сразу
Так, как в жизнь хозяином входил,
Чтобы жить и странствовать по свету,
Песни петь и слушать шелест трав,
Заходить в поэмы и сонеты
К будущим поэтам по утрам.

Май 1945, Белозерск

"Встанем рядом, на судьбу не сетуя,. и войдем в гремящий Сталинград..."


"Встретил он войну еще в "бетушке"...

Два товарища родились в 1921 году в Белозерском уезде Череповецкой губернии - Сергей в семье сельских учителей, Иван в крестьянской. Вместе окончили школу-десятилетку. Оба стали танкистами: Малозёмов - летом 1940 года, поступив в 1-е Саратовское танковое училище, Орлов - осенью 41-го, когда университетского второкурсника-историка направили в Челябинское танковое.

Правда, воевать Сергей начал раньше Ивана, в июле 41-го, бойцом ополчения - Петрозаводского истребительного батальона. Отступая

Большаками длинными,
Опаленный, черный, как июль,

сдерживая наступавших на Петрозаводск финнов...

И оба воевали на КВ-1с в отдельных гвардейских танковых полках прорыва.

Потому не стоит удивляться, что поэму "Командир танка" Орлов написал за одну ночь - с 9 на 10 мая 1945 года1.

И тому, что она не только об Иване Малозёмове, а о танкистах вообще.

Ведь на границе, на "бетушке" (как называли легкие танки БТ-2, БТ-5 и БТ-7), Малозёмов войну не начинал. Он пошел в бой только в мае 1942-го, под Харьковом, на легком Т-26.

Это уже из биографии какого-то другого танкиста.

И карельскими большаками Малозёмов не отступал. Тут уже Орлов наделяет своего героя деталями своей собственной биографии.

Погиб Иван за два дня до окончания Сталинградской битвы, 31 января 1943 года.

В районе высоты 102 - она же Мамаев курган...

Там его КВ-1с с бортовым номером 531 и надписью на башне "Гроза фашизму" таранил танк противника и был подбит, а гвардии лейтенант Иван Малозёмов тяжело ранен. И в тот же день умер в полевом госпитале на окраине Сталинграда.

Так и не узнав, что еще 19 января стал гвардии старшим лейтенантом - приказ до полка дойти не успел...

5-й гвардейский танковый полк прорыва отправляется в район Сталинграда. Ноябрь 1942 год.


"Вся страна в дыму от контратак..."

Неточность, конечно же, сознательно допущена поэтом - он сделал своего героя участником осенних оборонительных боев 1942 года, в которых Иван Малозёмов не участвовал. Мне кажется, я знаю, почему Орлов отправил туда друга. "Командир танка" - поэма о Сталинграде как символе защиты Родины.

В СССР в массовом сознании город на Волге символизировал последний рубеж, дальше которого отступать некуда.

За твоей спиной стоит Россия,

Матери с детишками в руках,

Длинные дороги верстовые,

Тонкие березоньки в бинтах.

Сталинград - это "ни шагу назад", это "за Волгой для нас земли нет", это "дни и ночи" оборонительных боев невероятного накала.

Накала, который поражал даже с воздуха! "Волги не видно, нет ее, - вспоминал летчик С.Д. Горелов. - Хотя она - огромная, широкая - в целый километр, но вся в огне, даже воды не видно. Весь Сталинград был в огне, будто огнедышащий вулкан"2...

Вот, видимо, поэтому Сергей Орлов и сделал своего друга участником именно оборонительных боев, чтобы подчеркнуть: он не просто пал под Сталинградом, а заслонил собой Родину.

Так и сам Иван стал в поэме символом защитника Отечества.

Потому поэт заставил командира танка Малозёмова наводить танковую пушку - хотя на КВ-1с это делал наводчик. Ответственная работа командира - отдавать команды механику-водителю, искать цели, указывать их наводчику, выбирать тип снаряда, держать связь с командиром взвода - выглядит не так впечатляюще, как

Тонким перекрестием прицела
Свастику паучью зачеркнуть.

Защитник последнего рубежа Родины должен уничтожить врага лично! Так, чтобы у того

Раскололась надвое броня
И над башней черной и горбатой
Вырос сноп багрового огня!

Танкист Орлов имел право на маленький поэтический домысел, потому что и сам достоин героической поэмы...

Смерть танкиста. Подбитый КВ-1с, расстрелявший немецкую танковую колонну под Сталинградом. 1943 год. / РИА Новости


"Пахнет кровью в блиндаже от ран, морем - от иода..."

На его Волховском фронте, по словам прибывших сюда летом 1943 года на пополнение "сталинградцев", было даже труднее, чем под Сталинградом3.

Это здесь весь 1943 год Ленинградский и Волховский фронты безуспешно пытались срезать Мгинский выступ, мешавший наладить надежное железнодорожное сообщение со все еще фактически блокированным Ленинградом.

Это здесь леса превратились в скопища обрубленных и расщепленных стволов и лет пять после войны на отравленной толом почве не росла трава.

Это здесь 43-тонные КВ-1с с невероятными усилиями выдвигались к переднему краю через топи по бревенчатым настилам - лежнёвкам.

Это здесь - выполняя свое предназначение "танков прорыва" - они били прямой наводкой по дзотам и дерево-земляным заборам (заменявшим немцам окопы, рыть которые не давало перенасыщение грунта влагой).

Это здесь командиры вылезали из машин и криком и пистолетом проталкивали вперед залегшую под огнем пехоту.

И это здесь воевал танкист Сергей Орлов.

В январе 1944 года врага наконец удалось отбросить и от Мги, и от Ленинграда. Переброшенный с правого фланга Волховского фронта на левый, полк Орлова прошел через колыбель русской государственности Новгород - мимо торчавших из-под снега частей разобранного немцами для переплавки памятника "Тысячелетие России". И двинулся от Новгорода на Псков - почти тем же маршрутом, что в марте 1242 года войско Александра Невского, который "градъ Псковъ избави от безбожных Немець"4...

17 февраля 1944 года у деревни Гора Шимского района Новгородской области КВ-1с командира взвода гвардии старшего лейтенанта Орлова наскочил на мину.

И тут же был поражен снарядом противотанковой пушки в борт. И загорелся.

Почувствуй на миг,

Как огонь полыхал,

Как патроны рвались и снаряды,

Как руками без кожи

Защелку искал командир,

Как механик упал, рычаги обнимая,

И радист из ДТ

По угрюмому лесу пунктир

Прочертил,

Даже мертвый

Крючок пулемета сжимая.

Эти строки из своего стихотворения "У сгоревшего танка" Орлов прочувствовал сполна.

В возвышавшейся над башней КВ-1с командирской башенке - через прорези которой он наблюдал за полем боя - конструкторы не предусмотрели люка. Единственный в башне люк находился в 80 сантиметрах и был отделен от раненого Орлова казенником пушки.

По свидетельству фронтовиков, у раненого или обожженного танкиста есть лишь 10 - 15 секунд, чтобы выскочить из машины. Потом наступает болевой шок5.

Мало того, в бою люк - согласно инструкции - заперт изнутри. (Чтобы враг не влез на танк и не кинул в люк гранату. Не ударил туда струей огнемета. Да мало ли что...)

И защелку люка Орлов отжимал уже руками, горевшими заживо.

Танкист Сергей Орлов в 1943 году и после войны. / ТАСС


"Славных одногодков имена..."

Над моим родимым краем,

Посреди недвижных вод,

В небе красным караваем

Солнце медленно встает.

И как будто бы с обрыва,

Чем - не вспомнить, как волна,

С лодки крик летит счастливый:

"Люди, кончилась война!"

Подчистую комиссован,

Не убитый, молодой,

Над сиреневой, лиловой,

Над рассветною водой

Я от солнца глаз не прячу,

В гимнастерочке стою,

Я стою, смеюсь и плачу,

Белый свет не узнаю.

Так встретил утро 9 мая 1945 года - недалеко от древнего русского Белозерска, на Белом озере, - "подчистую комиссованный" в июне 1944 года 23-летний инвалид II группы Сергей Орлов.

Врачи еще не приживили ему взамен сгоревшего новое нижнее веко левого глаза. Не закрывавшийся глаз слезился.

Рубцы от ожогов не давали еще свободно владеть кистями и пальцами рук.

Чтобы скрыть такие же рубцы на лице, Орлову пришлось до конца жизни носить "шкиперскую" бородку...

Но - "не убитый, молодой"!

В отличие от многих, оставшихся молодыми навсегда.

Боль за павших на войне русских танкистов - надежду нации! - не оставляла Сергея Орлова до конца жизни6.

Он слишком хорошо знал, как они умирали. Как ползли по снегу с лицами без кожи, с черными головешками вместо рук - так полз год спустя и он сам, пока не был подобран санитаркой. И как выглядели те, кто не смог выбраться из горящего танка...

В тяжелом масляном огне

И в трауре летящей сажи

Уходят души экипажа

Через пробоины в броне7.

Танки ИС-3 на параде Победы в Берлине.


P.S.

Устоишь на Волге - и на Шпрее

На колени город упадет,

Грозный танк по липовой аллее

Паренек с Арбата поведет.

Поэт оказался провидцем.

7 сентября 1945 года, на параде войск антигитлеровской коалиции, по Берлину прошли 52 новейших тяжелых танка ИС-3. Но прежде чем взреветь моторами, обогнуть Бранденбургские ворота и пройти в колонне по три по Шарлоттенбургер-шоссе, ИС-3 выстроились в конце знаменитого бульвара Унтер-ден-Линден ("Под липами"). Той липовой аллеи, до которой так мечтали дойти вместе Иван и Сергей.

В. Гуренков в роли советского офицера-танкиста в художественном фильме "Жаворонок". Режиссеры Н. Курихин и Л. Менакер. РИА Новости / РИА Новости


1. Викулов С. Были витязи когда-то... (Из воспоминаний о друге-поэте). К 80-летию Сергея Орлова // Наш современник. 2001. N 8. С. 241.
2. Драбкин А. Я дрался на истребителе. Принявшие первый удар. 1941 - 1942. М., 2007. С. 356.
3. Никулин Н.Н. Воспоминания о войне. М., 2014. С. 84.
4. Псковские летописи // Полное собрание русских летописей. Т. 5. Вып. 1. М., 2003. С. 13.
5. Федин В.Т. Публицистика 1987 - 2003 годов. О войне, о себе, о книгах о войне, о танках, самолетах и людях. М., 2003. С. 46.
6. См.: Дементьев В.В. Мой лейтенант. Книга о Сергее Орлове. М., 1981. С. 42, 66, 145, 195; Викулов С. Указ. соч. С. 246.
7. Куликов Ю. "Застыли вздыбленной дугой..." // Наш современник. 1995. N 4. С. 21.