1 мая 2018 г. 17:35
Текст: Валентина Смекалина (кандидат исторических наук)

Гувернантка при царском дворе

Как приходилось воспитывать непослушных внучек Екатерины Великой*
В 1780-х - середине 1790-х гг. российская императорская фамилия была одной из самых многочисленных в Европе - у Екатерины II подрастали три внука и шесть внучек. "Российская Минерва" была всерьез озабочена тем, чтобы все они получили систематическое образование. Так впервые в истории России проблема "воспитания принцев и принцесс" вышла на первый план и заняла серьезное место в истории придворной культуры, педагогики и общественной мысли в целом.
Портрет Эстер Моно, 1790-е гг.
Портрет Эстер Моно, 1790-е гг.

Тема обучения старших внуков Екатерины, великих князей Александра и Константина, в значительной мере разработана в историографии1, но этого отнюдь нельзя сказать об изучении того, как именно получали образование их сестры. Архивные находки, сделанные в отделе рукописей Кантональной и университетской библиотеки города Лозанны (Швейцария), позволили обнаружить документы гувернанток великих княжон Елены Павловны (1784-1803) и Марии Павловны (1786-1859) - Жанны Юк-Мазле и Эстер Моно. Уроженки земли Во (части Швейцарии, лежащей вдоль берегов Женевского озера), они были приглашены в Россию, а среди оставленных ими бумаг находятся дневники и переписка, проливающие свет на организацию и процесс воспитания внучек Екатерины II.


Ж. Пажу. Федерик-Сезар Лагарп. 1803 г.

Выбор гувернанток

В 1783 г. при российском дворе появился первый швейцарский воспитатель - через посредничество барона Ф.М. Гримма для обучения великих князей Александра и Константина Екатерина II пригласила Фредерика-Сезара Лагарпа, выходца из города Ролля в земле Во. Для воспитания внучек императрица искала "девушек благородного происхождения, с хорошим образованием, привыкших к обществу, а также хорошо владеющих своим языком и довольно просвещенных, чтобы они в состоянии были составить компанию и вести беседы"2. Вполне естественно, что Екатерина обратилась за помощью к Лагарпу, и тот через посредство своего друга Анри Моно - в будущем крупного политического деятеля кантона Во - нашел двух девушек из города Моржа (близ Ролля); одна из них была племянницей друга Лагарпа, вторая - ее подругой. Так родственные связи и личное поручительство помогли завязать долгосрочные, продолжившиеся и в XIX в. контакты между средой швейцарских педагогов и российской императорской фамилией.

Эстер Моно (в замужестве Рат; Esther Monod (Rath), 1764-1844) и Жанна Юк-Мазле (Jeanne Huc-Mazelet, 1765-1852) прибыли в Петербург летом 1790 г. и, будучи представлены Лагарпом императорской семье, уже в августе смогли приступить к своим обязанностям. Эстер Моно стала гувернанткой шестилетней великой княжны Елены Павловны, а Жанне Юк-Мазле поручили воспитание четырехлетней Марии Павловны.

Портрет Жанны Юк-Мазле, начало XIX в.

Эстер была младшей из четырех сестер в знатной и состоятельной протестантской семье3. Выбор Екатерины не случайно пал на швейцарок протестантского вероисповедания - считалось, что они отличаются "простотой, моральной стойкостью и меньшей податливостью"4. Моно и Юк-Мазле должны были неотступно сопровождать своих воспитанниц, не только принимать участие в их обучении, но и воспитывать, оказывать влияние на формирование характера, вкусов и манер. Эстер должна была постоянно находиться при своей шестилетней воспитаннице, в том числе присутствовать на ее занятиях с другими преподавателями, а также обучать княжну французскому языку5.

Свидетельство о благонравии, выданное швейцарскими властями Жанне Юк-Мазле для ее переезда в Россию.

Швейцарским гувернанткам был определен напряженный рабочий график: выходной им полагался лишь каждое второе воскресенье. Рабочий день Эстер начинался в семь часов утра. Она должна была присутствовать при утреннем туалете Елены Павловны и следить, чтобы та вела себя благоразумно и не мешала своему парикмахеру. Затем следовали разнообразные занятия, обед, время от времени - визит к августейшим родителям, подготовка домашних заданий, игры. Заканчивался рабочий день между 21 и 22 часами вечера, когда девочек укладывали спать. Как видно, у Эстер было мало свободного времени, к тому же часть его она посвящала самообразованию и ведению "Журнала воспитания". Именно этот уникальный источник - дневник воспитания великой княжны6 - был обнаружен в Лозанне и позволил раскрыть особенности воспитания Елены Павловны.


Мари Элизабет-Луиза Виже-Лебрен. Портрет дочерей императора Павла I. 1796 г. Слева - Александра, справа - Елена.

Обучение великой княжны

Начиная с шестилетнего возраста и до момента, когда в неполные пятнадцать лет ее выдали замуж за наследного принца Фридриха Людвига Мекленбург-Шверинского, Елена Павловна обучалась широкому кругу предметов: арифметике, географии, истории (эти дисциплины преподавал швейцарец Жан-Виктор де Сибург, также выходец из земли Во, из города Пайерн), изучала английский, французский, немецкий и итальянский языки, брала уроки танцев у французского хореографа Шарля Ле Пика и рисования у художника Ивана Акимова (впоследствии в 1796-1800 гг. директора Академии художеств). Елена Павловна играла на клавесине и изучала сольфеджио под руководством итальянского композитора Джузеппе Сарти, игре на арфе ее обучал французский профессор и композитор Жан-Батист Кардон, закон Божий преподавал протоиерей Андрей Самборский. Занималась Елена Павловна шесть дней в неделю, кроме воскресенья.

Подобный уровень подготовки был значительно выше, чем у девочек из аристократических семей7. Несомненно, важную роль в этом играла мать, великая княгиня Мария Федоровна, которая получила блестящее домашнее образование в Вюртембергском княжестве, владела несколькими языками, играла на клавесине, прекрасно рисовала и даже вытачивала камеи. Жанна Юк-Мазле в письме родителям отмечала, что Мария Федоровна "как настоящая мать семейства интересуется образованием своих детей, всегда задает нам вопросы о нем и ободряет"8.

Швейцарские гувернантки должны были стать не только наставницами, но и завоевать доверие девочек. Записи "Журнала воспитания", охватывающего промежуток с 1 марта до конца мая 1792 г., не отличаются разнообразием: изо дня в день Эстер Моно подробно повествовала обо всем, что в тот момент было важным для воспитания Елены Павловны: была ли та прилежна во время урока, хорошо ли себя вела, доброжелательна ли к сестрам, не съела ли слишком много сладкого... Однако нельзя не заметить, что журнал отражал кропотливую ежедневную работу гувернантки, требующую настойчивости и терпения.

На титульной странице Моно поместила посвящение Марии Федоровне, для которой предназначались эти записи. Очевидно также, что свой журнал Моно читала и самой Елене Павловне, о чем она упоминает и иногда напрямую обращается в тексте к воспитаннице, а подавляющее большинство рассуждений имеют ярко выраженный назидательный характер. Таким образом, маленькая княжна знала, что ее наставница ежедневно фиксирует все подробности, касающиеся ее обучения и поведения, и что о них обязательно узнает мама. Чтение журнала вслух было одним из педагогических приемов Моно, преследовавших цель стимулировать сознательность и ответственность Елены Павловны. Следует подчеркнуть уникальность подобного источника для России той эпохи: ни воспитатели сыновей Павла Петровича, ни гувернантки сестер Елены Павловны не вели подобного журнала.


Кукла и парикмахер

Какие же качества стремилась воспитать в великой княжне швейцарская гувернантка? В первую очередь честность, доброту, прилежание, любезность. Моно учила ее быть человечной, милосердной и уважать человеческое достоинство в том числе и в людях, стоящих ниже ее по положению (в чем, несомненно, проявлялось влияние идей Просвещения).

Так, например, в один из дней начала марта 1792 г. Елена Павловна была не слишком прилежна и равнодушна к недовольству педагогов. Вслед за тем швейцарка застала ее перед зеркалом, и ей показалось, что девочке "доставляет бесконечное удовольствие смотреть на себя в зеркало и украшать свою голову тканями". Моно попыталась внушить ей, что внешний вид и украшения "не могут заменить талант и образованность" (4 марта 1792 г.). В своих апрельских записях Моно сокрушалась, что ее воспитанница демонстрирует "очень мало прилежания" и дает все новые обещания, на которые гувернантка "уже и не решается рассчитывать". Она отмечает, что уже длительное время старается объяснить своей ученице, что "нет ничего более ценного, чем время": "Невежество - удел тех, кто не ценит время, невежество не только лишает нас удовольствий и приятности общества, но и заставляет нас попадаться в разного рода ловушки и подвергаться множеству унижений, оно отдаляет от нас просвещенных людей, которые, естественно, стремятся приблизиться к тем, кто обладает развитыми достоинствами и образованным умом" (19 апреля 1792 г.).

Гувернантка касалась также и отношений Елены Павловны с сестрами: призывала свою подопечную быть уступчивой и покладистой, преодолевать капризы и плохое расположение духа. Говоря о вечерних занятиях, Моно хвалила великую княжну, если она вместо игр предпочитала заняться музыкой или рисованием (22 марта 1792 г.). Воспитательному процессу способствовала и конкуренция между сестрами, стремившимися заслужить похвалу Марии Федоровны. Так, в записи от 15 марта 1792 г. Моно отмечала, что девочка обещала стараться, чтобы "maman, которая должна читать этот журнал, была бы всегда довольна".

Запись от 17 марта 1792 г. демонстрирует один из типичных педагогических приемов Моно. В тот день за утренним туалетом Елена Павловна плохо вела себя со своим парикмахером, который "безмолвно страдал от повторявшихся движений мадам Элен". Тогда гувернантка решила наглядно объяснить девочке, как нужно себя вести, не обижая тех, кто по своему социальному положению стоит ниже нее. "Я взяла куклу и попросила Ее Высочество ее причесать. Удивленная такой просьбой мадам спросила меня, как это возможно, что я разрешаю, чтобы она играла до своих занятий. Я ответила ей, что это маленькая прихоть, и повторила свою просьбу. В итоге мадам приступила к делу, но непослушная кукла вела себя точно так же, как каждый день себя вела мадам Элен. Тщетно принцесса просила куклу вести себя спокойно, кукла продолжала свои непослушные движения; наконец, мадам объявила, что ее невозможно причесать. Здесь-то я и поджидала Ее Высочество, я попыталась объяснить ей, как должен был страдать бедный парикмахер и насколько нужно следить за тем, чтобы не причинять никому мучений, и в частности, также и тем людям, которые от нас зависят, поскольку, боясь не угодить нам, они подавляют свои стоны, а потому страдают вдвойне, а мы становимся повинны в бесчеловечности каждый раз, когда мы причиняем кому-нибудь страдания".

Еще одна схожая ситуация - случай с пропажей кусочка ткани: Елена Павловна подумала, что его взяла служанка, и обвинила ее, однако, оставшись наедине с гувернанткой, обнаружила пропажу в своем же кармане. Тогда она попросила позвать несправедливо обвиненную девушку и "в самой трогательной манере" извинилась перед ней за свою "несправедливость и вспыльчивость". Затем великая княжна пообещала "никогда никого не обвинять, не имея достаточных доказательств", чтобы не вышло несправедливости (12 апреля 1792 г.).

Нередко Моно была довольна стараниями и поведением девочки. В такие дни гувернантка с искренностью давала понять великой княжне, что рада ее успехам и довольна ею. Журнал воспитания Елены Павловны позволяет судить и о характере взаимоотношений между швейцарской гувернанткой и великой княжной: Моно предстает как заботливая и неравнодушная наставница, с любовью относящаяся к Елене Павловне и воспитывающая в ней сознательную личность. Себя же Моно, обращаясь к великой княжне, называет "той, которая искренне желает Вашего счастья" (30 апреля 1792 г.).


В. Боровиковский. Великая княжна Елена Павловна. 1796 г.

Элен и Штеринка

Доброе заинтересованное отношение швейцарки к Елене Павловне нашло отклик в детском сердце. Моно сумела завоевать уважение и доверие воспитанницы, которая называла ее не иначе как Штеринка9, писала ей трогательные письма и в течение всей своей (увы, недолгой) жизни сохраняла к ней добрые чувства. Например, в одном из писем, написанных до 1795 г., когда Эстер Моно была больна, Елена Павловна подробно описывала, как провела день, перечисляла свои успехи и недочеты и даже упомянула, что ела на обед. В другом письме к Эстер она трогательно называет себя "ее ребенком"10.

В августе 1797 г. Моно пришлось по причине болезни на несколько месяцев уехать в Швейцарию, а в феврале 1798 г. она вернулась в Санкт-Петербург11. Уезжая на лечение на родину, Моно оставила Елене Павловне прощальное письмо с наставлениями, дышащее любовью и нежностью, которую швейцарка испытывала к "милому сердцу ребенку"12. Моно просила двенадцатилетнюю Елену Павловну с пользой употреблять "каждую минуту своего времени": начинать день с молитвы, прилежно учиться, а также вести дневник. Хорошая учеба и поведение, подчеркивала Моно, это способ доказать родителям свою любовь, преданность и благодарность. Моно призывала ее быть "вежливой, доброй и предупредительной со всеми" и вести себя по отношению к той гувернантке, которая будет ее заменять, с тем же доверием и благорасположением, с каким она всегда относилась к Эстер. Моно выполняла функции гувернантки при великой княжне в течение девяти лет, с августа 1790 г. по декабрь 1799 г., а по окончании службы была пожалована поместьем в Лифляндии.

В последнее десятилетие XVIII в. при императорском дворе сложилась система образования великих княжон. Ее возникновение стало результатом усилий Екатерины II, великой княгини Марии Федоровны, Ф.-С. Лагарпа, проявлявшего живой интерес к этому процессу, и баронессы Шарлотты Ливен, которой было поручено общее руководство воспитанием девочек в царской семье. Эстер Моно успешно использовала такой инструмент, как журнал воспитания (неясно, продолжила ли она его вести после первых трех месяцев или же его воздействие оказалось столь эффективным, что такая необходимость отпала). Апеллируя к сознательности воспитанницы, заставляя ее задумываться о характере и последствиях своих поступков, своем положении в обществе и отношениях с окружающими, Эстер смогла достичь по-настоящему доверительных и дружественных отношений со своей ученицей.

Эстер Моно. "Журнал Ее Императорского Высочества великой княжны Елены Павловны, начатый 1 марта 1792 г.".


1. Андреев А.Ю. Воспитание великих князей Александра и Константина Павловичей глазами Ф.-С. Лагарпа // Филаретовский альманах. 2013. N 9. С. 90-122; Он же. Формирование воспитательной концепции Ф.-С. Лагарпа: европейские идеалы и русская практика // Вестник Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Сер. "История. История Русской Православной Церкви". 2016. N 4. С. 58-73. Документы о воспитании внуков Екатерины II вошли в фундаментальное издание: Император Александр I и Ф.-С. Лагарп: Письма. Документы. М., 2014. Т. 1: 1782-1802 (сост. и комм. А.Ю. Андреева и Д. Тозато-Риго).
2. Тозато-Риго Д. "Пользуются репутацией людей порядочных и серьезных". Швейцарские гувернеры и гувернантки в России // Родина. 2014. N 1. С. 34.
3. Grisoni A. Eduquer des princesses en Russie. Jeanne Huc-Mazelet (1765-1852) et Esther Rath (1764-1844), gouvernantes a la cour impe riale. Me moire de Matrise universitaire e s Lettres en Histoire moderne. Lausanne, 2015. P. 24.
4. Тозато-Риго Д. Указ. соч. С. 34.
5. Grisoni A. Op.cit. P. 26.
6. Bibliothe que cantonale et universitaire de Lausanne. Fonds Monod (IS 1920). Ob1.
7. Солодянкина О.Ю. Иностранные наставники в дворянском домашнем воспитании в России (вторая половина XVIII - первая половина XIX в.). Дисс... д.и.н. Москва, 2008.
8. Grisoni A. Op. cit. P. 34.
9. Уменьшительно-ласкательная русифицированная производная от "Эстер", встречающаяся в письмах Елены Павловны к своей наставнице.
10. Fonds Monod. IS 1920. Oe 7. No 13 и 53.
11. Grisoni A. Op. cit. P. 59.
12. Fonds Monod. IS 1920. Of 2. No 3.