1 сентября 2018 г. 13:53
Текст: Яков Миркин (доктор экономических наук, ведущий рубрики "Большая родня")

Ежевика, пампелишка, чучеретка!

Наш колумнист, доктор экономических наук Яков Миркин давно известен своими блестящими аналитическими статьями о текущем моменте. А еще он пишет неожиданные исторические и литературные эссе. К началу нового учебного года автор "Родины" подготовил публикацию, где главный герой - Слово.
Кадр из мультфильма "Контакт".
Кадр из мультфильма "Контакт".

Бессмысленно разделять народы, если их объединяет Слово

Брату от брата не деться никуда, пусть даже между ними - сто тысяч тумаков. Никуда не деться от панславизма. От великих общих языков. Если бы только можно было писать всеми сразу, этими дремотными, сладкими словами, подбрасывая и переворачивая их в воздухе!

Опустимся лицом в траву и слушаем.

Одуванчик = пампелишка (Прага).

Черника = чучеретка (Братислава).

Пампелишка и чучеретка!

Незабудка = незапоминайка (Варшава), незаборавак (Белград), незаборавимне (Загреб).

Это - не забудь меня!

Клюква = журавина (Варшава), брусинки (Прага), бруснице (Белград).

Ковыль = перо-трава (Любляна), пери-трава (Прага).

Господи, журавина!

Перо-трава!

Колокольчик = звон (Братислава), дзвоно (Варшава), звоно (Загреб).

Ромашка = румянек (Варшава).

За румянек Варшаву нужно расцеловать!

Мышиный горошек = храчек под миш (Прага), мишь грашка (Загреб).

Костяника = камен бобуле (Прага).

Каменная бобуля - за эти слова я готов ползать под кустом.

Земляника = трускавка (Варшава), ягода (Любляна).

Черемуха = птак вишнево древо (Варшава), птица трешня (Загреб).

Птичья вишня - и на русском хочется залечь под нее.

Ежевика = остружина (Прага), ежина (Варшава), купина (Белград).

Малина = малине (Варшава).

Зверобой = любовник (Братислава), трезалка (Прага), богородична трава (Белград).

Любовник!

Богородична трава!

Шиповник = врез (Прага), шипак (Белград).

Какое узкое, вертящееся слово - шипак, и как стынет на языке - врез.

И даже загадочный сербский сунцокрет, что означает попросту - подсолнечник.

Если бы только можно было писать на этом общем языке, какими бы сладкими были длинные, уводящие в бесконечный солнечный день речи!

И как огромен раскинувшийся от моря до океана народ, не разделенный по сути, освещенный всеми солнцами.

Без стен, без блоков, без решеток, без разделения на религии, политики, желания, без валов и заградительных решеток, без жалких слов, оправдывающих разделения, без философии, которая что-то там бормочет о разнице в том, что по родству, по древности, по праязыку едино.

Народ, говорящий на своих великих, таких сладких языках.