Новости

09.04.2019 18:20
Рубрика: Власть

Защита теряет голос

Съезд адвокатов решит, кто будет рулить профессиональным сообществом
На 18 апреля назначен съезд адвокатов. Защитники надеются, что высший орган сообщества даст ответы на острые вопросы, которые вызывают споры и раскол в адвокатуре. Одной из проблем стала так называемая ротация в органах самоуправления, которая позволяет руководителям адвокатских палат многие годы не покидать насиженных кресел и фактически лишает рядовых адвокатов возможности влиять на жизнь своей палаты.
Перед съездом адвокатов защитники активно обсуждают, каким быть профессиональному сообществу. Фото: Fizkes/iStock Перед съездом адвокатов защитники активно обсуждают, каким быть профессиональному сообществу. Фото: Fizkes/iStock
Перед съездом адвокатов защитники активно обсуждают, каким быть профессиональному сообществу. Фото: Fizkes/iStock

Почему распадается адвокатское сообщество, как вернуть согласие - мы попросили поделиться мнением о сути конфликта одного из мэтров адвокатуры, президента Гильдии российских адвокатов, ректора Российской академии адвокатуры и нотариата, доктора юридических наук Гасана Мирзоева.

Гасан Борисович, вы были депутатом Госдумы, одним из авторов принятого и действующего ныне закона об адвокатуре и адвокатской деятельности. Как говорится, с вас и спрос?

Гасан Мирзоев: Сегодня состояние адвокатуры хуже, чем было в те годы, когда принимался адвокатский закон. Мне довелось представлять его в Думе в третьем, решающем чтении. Концепция традиционной российской, в том числе дореволюционной, корпоративной демократии присяжных поверенных, вобравшая также все лучшее из опыта советской адвокатуры и зарубежных стран, была принята тогда "на-ура!".

Но с помощью многочисленных последующих поправок она изменена, как я вижу, больше чем на 90 процентов.

Эти поправки продвигают все более авторитарную модель управления адвокатурой. Адвокаты понимают, что дальше так жить нельзя. У рядовых членов нет голоса внутри корпорации, они не могут влиять на якобы выборные, а на самом деле не совсем выборные органы самоуправления. Поэтому объединяются в различные организации наподобие "Адвокатской инициативы" и по сути объявляют войну адвокатским палатам.

Я не слыхал, чтобы кто-то подал адвокатам команду: "Равняйсь!" или "Смирно!" Регулярно проводятся съезды адвокатов, на них избирают органы коллективного самоуправления - советы палат, те, в свою очередь, выбирают президентов. В советах путем ротации периодически меняется часть состава, чтобы было обновление, но сохранялась и преемственность. Что тут авторитарного?

Гасан Мирзоев: Как любят говорить юристы, дьявол - в деталях. Есть такой нюанс. Ротация проводится по предложению президента палаты. Можно заменить людей, исходя из их деловых качеств, а можно деятельных, но строптивых - на более послушных, что нередко и происходит. В итоге всегда сохраняется совет палаты, лояльный президенту и продлевающий его полномочия, случалось, по десятку и более лет.

Сейчас внесена норма ограничить президентство в палатах двумя сроками, а если на третий - тогда общим голосованием. Но это опять лишь прикрытие, ротационная карусель очень быстро закрутится в прежнем порядке. Я говорил на слушаниях в Госдуме и о том, что адвокаты, особенно молодые, признаются: мы сегодня боимся не столько следователей и прокуроров, сколько руководителей наших палат.

Нужно менять такой порядок, проводить прямые выборы президента и членов совета палаты на альтернативной основе и непременно при тайном голосовании. Тогда не надо будет законодательно ограничивать и сроки. Если президент палаты от выборов к выборам получает абсолютную поддержку и доверие коллег, пусть руководит и третий, и четвертый срок.

По логике адвокатского закона, палаты и их руководители подконтрольны адвокатам, а не наоборот. Как случилось, что демократичный принцип ротации привел к самовоспроизведению бюрократии и стал опасно разрушать адвокатуру?

Гасан Мирзоев: Когда не стало советской адвокатуры, встал вопрос: кто и как будет исполнять государственную функцию в осуществлении правосудия в соответствии с нашей Конституцией, защищать в процессах интересы малоимущих, оказывать им бесплатную юридическую помощь? В соответствии с законом об адвокатуре были созданы адвокатские палаты в субъектах Федерации во главе с Федеральной палатой адвокатов как органы самоуправления. Палата не является местом работы адвоката, он работает в кабинете, бюро или коллегии. Советы палат должны быть своего рода организующим началом для этих адвокатских образований - устанавливать единые правила и рекомендации, но не управлять непосредственно деятельностью адвокатов и их подразделений. А руководители палат постепенно взяли на себя эти функции, они даже хотят распределять дела по назначению. Это абсолютно неправильная и незаконная практика, она возмущает рядовых адвокатов, особенно молодых, для кого оплачиваемая защита малоимущих - подчас единственный заработок.

Молодежь всегда жаждет перемен. Не приведут ли лозунги "Адвокатской инициативы" и других образований к краху адвокатского сообщества с его вековыми традициями уважения, чести, профессионального отношения к делу?

Гасан Мирзоев: Оппонентами стали адвокаты, которые не могут реализовать себя внутри корпорации. Они молодые, они хотят работать на адвокатуру, избираться в органы самоуправления. Что в этом плохого? Открыто говорят, что сегодня палаты - это кормушка для тех, кто противится переменам, поэтому и проникла в наши ряды коррупция. Как известно, недавно арестовали президента одной из областных палат, под подозрением некоторые другие.

На момент принятия закона в Москве было 1200 адвокатов, сейчас - больше 10 тысяч, а в стране - 80 тысяч и тысячи адвокатских коллегий из 3-5 человек

Не надо думать, что оппозиция - это всегда плохо. Это не враги, это активная часть нашего сообщества, у них свои мысли и предложения, надо их выслушивать, выбирать лучшее. Нельзя отторгать оппозицию, а у нас сегодня так и произошло. Мол, если это бунтари из "Адвокатской инициативы", то я как руководитель туда не пойду. Разве так можно? Надо идти, обменяться мнениями, услышать, что люди говорят. Кстати, там не только одна молодежь. Лидером сообщества статусных и свободных адвокатов считают Дмитрия Талантова - это зрелый человек, опытный адвокат, глава адвокатской палаты Удмуртии, вице-президент Гильдии российских адвокатов.

Человеку непосвященному трудно разобраться, где "статусные", а где "свободные" адвокаты. Сейчас в Москве почти на каждом столбе, а то и на асфальте объявления: "Адвокат. Решу любой вопрос" и телефон. Как регулируется численность адвокатуры?

Гасан Мирзоев: Это тоже одна из проблем. На момент принятия закона в Москве было 1200 адвокатов, сейчас - больше 10 тысяч, а в стране - 80 тысяч и тысячи адвокатских коллегий из 3-5 человек. Люди ходят без работы, потому что в субъектах Федерации идет бесконтрольный прием, а многие тут же торопятся на оживленные пятачки - в Москву, Питер, другие крупные города.

Я уже много лет говорю: давайте вернемся на круги своя, вернем в лоно российской адвокатуры вековые нормы и традиции, в том числе и по приему. Принимать на работу в адвокатские образования нужно только тогда, если там есть места. Если в субъекте Федерации работают тысячи адвокатов, зачем принимать еще новые тысячи? Освободилось место - ушел человек на отдых или на другую работу, на его место объявлять конкурс. Так, кстати, делается у нотариусов. У нас и судей подряд не принимают, если нет места в суде. Адвокаты раньше тоже работали по судебным округам. Будет такой прием, тогда найдутся желающие поехать и в отдаленные районы, а не толпиться всем у столичных ворот.

Чем подтверждается статус адвоката: документами, мундиром, какими-то знаками отличия?

Гасан Мирзоев: В законе об адвокатуре записано, что единственным документом, подтверждающим статус адвоката, является его удостоверение. Таков закон, это должны знать и соблюдать все, в том числе правоохранительные и судебные органы.

Что касается иных знаков отличия, их, к сожалению, нет. В судебное заседание судья приходит в мантии, прокурор в строгом мундире, а адвокат в своей "не статусной" одежде выглядит как обычный проситель, хотя он такой же равноправный участник процесса. Можно, конечно, придумать какой-либо значок или амулет на шею либо приходить на процесс, как когда-то, во фраке, но не те нынче времена. Думаю, что лучший вариант для адвокатов все же мантия, тогда и любители ходить в майках и шортах успокоятся - под мантией не видно. Для этого, кстати, закон принимать не надо, достаточно решения съезда.

Предстоящий съезд в состоянии решить эти и другие накопившиеся проблемы?

Гасан Мирзоев: Трудно сказать, ведь это будет скорее съезд не адвокатов, а адвокатских начальников - от каждой палаты по три человека: президент, его зам и представитель. А на первом съезде были квоты один делегат от 20 адвокатов.

Президент Федеральной палаты адвокатов Юрий Пилипенко провел совещание с участием руководства нашей Гильдии, Федерального союза адвокатов, Федеральной палаты адвокатов, участвовали также и представители условной "оппозиции". Все пришли к единому выводу: надо соблюдать Гражданский кодекс, который говорит, что первое лицо должно избираться всей организацией. Главное, чтобы во главе угла стояли адвокаты.

Мы не хотим, чтобы за нас кто-то решал судьбу адвокатуры. Более того, как стало известно, в министерстве юстиции поддерживают нашу позицию по этим вопросам, значит, можно ждать позитивных перемен и нужных поправок в адвокатский закон.

Власть Право Проблемы адвокатуры Прямая речь
Добавьте RG.RU 
в избранные источники