1 мая 2019 г. 18:15
Текст: Яков Миркин (доктор экономических наук, ведущий рубрики "Большая родня")

Как отбить мужа

Пятого из августейших узников, заточенных в Петропавловской крепости, спасло от расстрела сердце его удивительной жены
Маленькая, но кругленькая между тем балерина Мариинского театра Антонина Нестеровская увлекла собой князя императорской крови Гавриила Романова, для нее точно - архангела Гавриила, будучи, как говорят источники, "крошечной и пикантной", хотя князь был под два метра ростом.
Гавриил Константинович Романов и Антонина Рафаиловна Нестеровская.
Гавриил Константинович Романов и Антонина Рафаиловна Нестеровская.

Радостные их мучения начались с 1912 года, когда князь тайно с ней обручился, собрался всерьез жениться, а затем пять лет испрашивал позволения у дяденек и маменек, то бишь членов царствующей семьи, на этот восторженный акт. У кого-то он его получил, у кого-то нет, но весною 1917 года, когда всем было в общем-то не до него, тайная свадьба состоялась.

Господи, какие нравы! "На следующий день я отправился в Петропавловскую крепость помолиться на могиле отца, дедушки и бабушки, а также Императоров Павла Петровича и Николая Павловича, чтобы испросить их благословения нашему браку".

Сокровищница балерин Мариинского театра была неисчерпаема для князей. И только поэтому его не расстреляли. А.Р. (Антонина Рафаиловна, так он ее называл) теребила еще Керенского в августе 1917-го - как уехать? "О нет, - получила она ответ, - все не так страшно. Немцы сейчас не пойдут, голод всюду одинаков, а большевики сплошная ерунда, их не много, они не имеют поддержки в народе".

Антонина Нестеровская в костюме из балета "Аленький цветочек". 1907 год.

1918 год - регистрация князей, их высылка, бегства, расстрелы. "В этот момент с лестницы раздался звонок. Я сама вышла навстречу.

- Кого вам надо?

- Гавриила Романова, - ответил один из солдат, предъявляя мне бумагу.

Когда я читала эту бумагу, у меня помутилось в глазах: это был ордер на обыск и арест Гавриила Романова, подписанный Урицким".

Она отбивала его многажды. Он был болен (туберкулез, температура). Его арестовали только в третьем обыске, она упросила, чтобы уехать в ЧК с ним. Там пробилась к Урицкому - бессмысленно. Добивалась врачей, перевода из Гороховой в больницу. Она действовала через жен, сестер, любовниц - большевиков, врачей, Максима Горького, любых знакомых, кто хотя бы имел какие-то связи.

"Мы с мужем сидели, глядя друг на друга глазами, полными слез, не будучи в силах примириться с предстоящей разлукой и тем несчастьем, которое выпало нам на долю. Никогда не забуду этих минут! И теперь - этот леденящий кровь ужас! Тюрьма. Может быть, ссылка. А может быть, и расстрел! Мы сидели, держа друг друга за руки... Безысходное горе томило нас. Как тяжело было сознавать эту убийственную действительность и беспомощность...

...Нас буквально оторвали друг от друга. Мужа увели. Я бросилась за ним вся в слезах, в последний раз обняла его и благословила. Постояв минуту на месте, ничего не видя из-за слез, я бессознательно пошла к выходу.

На улице я увидела автомобиль. С двумя вооруженными солдатами проезжал мой муж. Автомобиль едва не задел меня. Я стала бежать за автомобилем, что-то шепча, крича и спотыкаясь. Вдруг автомобиль остановился. Я бросилась и еще раз обняла моего мужа...".

Она собирала ему подушки, перины, передавала в тюрьму, врывалась в ЧК - опять к Урицкому. "Третьей двери, к сожалению, не было, в две предыдущие меня уже не пускала стража". Добивалась, чтобы к мужу пускали доктора. "Мысль об освобождении мужа не давала мне покоя ни днем, ни ночью. А дело в этом направлении не подвигалось... К кому обратиться? Что делать?".

Только женщины могли, пользуясь своим братством - а точнее, сестринством - помочь ей. "Большая, чудная квартира в богатом доме. В квартире с утра до ночи толпится народ. Меня просили подождать и, видимо, забыли обо мне. Наконец вышла жена Горького, артистка М. Ф. Андреева, красивая, видная женщина, лет сорока пяти. Я стала ее умолять помочь освободить мужа. Она сказала, что не имеет ничего общего с большевиками, но что ей теперь как раз предлагают занять пост комиссара театров и, если она согласится, то думает, что по ее просьбе будут освобождать заключенных. Во время этого разговора вошел Горький. Я обратила внимание на его добрые глаза. Он поздоровался со мной молча. Ушла я от них окрыленная надеждой...

Время идет. Я ослабеваю с каждым днем, не ем, не сплю и, просыпаясь каждое утро, с ужасом думаю: жив ли мой муж?".

Истории известно письмо Горького Ленину в Москву (20 ноября 1918 года) о Гаврииле Романове.

"Дорогой Владимир Ильич!

Сделайте маленькое и умное дело, - распорядитесь, чтобы выпустили из тюрьмы бывшего великого князя Гавриила Константиновича Романова. Это - очень хороший человек, во-первых, и опасно больной, во-вторых.

Зачем фабриковать мучеников? Это вреднейший род занятий вообще, а для людей, желающих построить свободное государство, - в особенности.

К тому же немножко романтизма никогда не портит политики... Выпустите же Романова и будьте здоровы. А. Пешков".

Последние дни были лихорадочны. Слухи, что Ленин дал разрешение, ожидание что вот-вот и изо дня в день освободят, убийство Урицкого - председателя Петроградского ЧК, ответ - что будут расстреляны заложники - великие князья, мольбы к Глебу Бокию, заместителю Урицкого, через его жену, тюремные свидания. Жены, жены помогли ей. Жена Глеба Бокия бесконечно ходатайствовала за нее. Против жен нельзя устоять. "День прошел, как сон. Одна мысль не покидала меня: завтра в 6 часов вечера будет решена судьба мужа... Шатаясь беру трубку и слышу: "Антонина Рафаиловна, ура! освобожден!" Это была жена Б. (Бокия)".

Дальше - клиника, квартира Горького (М. Ф. Андреева, опять жена, гражданская, взяла их), хождения - разрешения на выезд и въезд, которых никто не собирался давать, и, наконец, "11 ноября 1918 года в 5 часов утра я с больным мужем, моя горничная и бульдог, с которым мы никогда не расставались, поехали на вокзал... Вагон наполнился солдатами, и мне все казалось, что эти солдаты подосланы, чтобы убить моего мужа... Поезд тронулся...". Их долго не выпускали через границу и наконец: "Больного мужа усадили в ручную тележку. Дошли до моста, на котором с одной стороны стояли солдаты финны, а с другой - большевики".

А дальше? Жизнь, жизнь, жизнь вместе, во Франции, до 1950 года, когда А.Р. ушла. Плохой финал: через год князь женился на другой, на 15 лет младше.

Но она его отбила!

Из его братьев не уцелел никто.


1.Источник: Гавриил Константинович (Вел. кн.). В Мраморном дворце. Из хроники нашей семьи. Нью-Йорк. 1955 (в книгу включены личные воспоминания А.Р.)