Новости

22.05.2019 22:29
Рубрика: Власть

Была бы Родина!

Журнал "Родина" стал лауреатом Всероссийского фестиваля прессы "Медиа-АС-2019"
22 мая в Национальном центре управления обороной РФ чествовали победителей творческого конкурса "Медиа-АС". Конкурс уже пять лет проводится по инициативе главы военного ведомства Сергея Шойгу.

Из года в год этот представительный фестиваль прессы, теле- и радиожурналистики набирает все большую популярность у сотрудников центральных и региональных СМИ, специализирующихся на военно-патриотической тематике. На сей раз для участия в конкурсе в минобороны со всей страны направили более 700 заявок. В финал вышли 42 победителя окружного этапа и около 200 творческих работ из столичного региона. В рамках фестиваля для участия в конкурсе отбираются материалы, размещенные в центральных и региональных печатных, аудиовизуальных и электронных СМИ, а также авторские материалы, опубликованные в социальных сетях и блогах, посвященные деятельности Вооруженных Сил.

Победителем в номинации "Стиль жизни" стал научно-популярный журнал "Родина", выходящий в издательском доме "Российская газета"

Об уровне конкурса "МЕДИА-АС" говорит даже место проведения церемонии. Ведь лауреатов награждают в Центре управления обороной именно здесь контролируется работа всех российских вооруженных сил. Первые поздравления - от министра обороны.

Перед началом церемонии награждения министр обороны РФ Сергей Шойгу напомнил, что в этом году фестиваль отмечает свое пятилетие.

"Пять лет - это много. За эти пять лет вы заставили нас уважать вашу профессию. Есть будни армии, которые каждый день и каждый час показывают СМИ. Вы создаете то, что сегодня зовется имиджем армии. А ее авторитет вызывает у людей ощущение защищенности. Спасибо вам за это!" - сказал Шойгу. В итоге лауреатами в девяти номинациях были признаны 15 журналистов, в том числе Игорь Коц - шеф-редактор исторического научно-популярного журнала "Родина", выходящего в издательском доме "Российская газета". Наш журнал был отмечен в номинации "Стиль жизни". Диплом и символический знак победителя конкурса - стеклянный круг на подставке со звездой, автоматом Калашникова, пером и надписью "Медиа-АС" в ее центре - нашему коллеге вручил статс-секретарь - заместитель министра обороны России Николай Панков.

Игорь Коц возглавил журнал "Родина" в 2014 году, вскоре после того, как ежемесячник вошел в издательский дом "Российская газета". Менее чем за пять лет новый шеф-редактор и его творческая команда сделали этот в прямом и переносном смысле исторический журнал (его первый номер вышел 140 лет назад) одним из ведущих научно-популярных изданий в России. Богатый архивный материал, вдумчивое и профессиональное исследование малоизученных страниц нашей истории, доступный язык и богатое иллюстрационное оформление "Родины" быстро оценили читатели, число которых, судя по тиражу, постоянно растет.

Как видим, оценили эти особенности журнала и члены жюри военного фестиваля прессы.

Юность с "Максимом"

Текст: Глеб Бобров
Восемнадцать ему исполнилось через четыре месяца после начала войны. Но получить лейтенантские "кубики" курсант пулеметно-минометного училища Воронов не успел: началось летнее наступление гитлеровской группировки "Юг", и курсантов бросили на передовую - под Сталинград.

Медаль N1. Мамаев курган

- Меж нами прибавили бывалых солдат, но совсем мало. Пулеметные расчеты в бою учились. Пока один научится - троих убьют, - рассказывает "Родине" Алексей Николаевич.

За оборону высоты "102-ноль", вошедшую в историю как "Мамаев курган", он получил свою первую "За отвагу".

- В тот день мы выбили немца с первой траншеи. Мне прикрывать атаку надо, а позиция не годится - своих могу положить. Вот мы с напарником в немецкий блиндаж и сунулись. Только установили пулемет, как с соседнего блиндажа нас давай поливать. Сразу мне ногу прострелили, но я перевязал ее и опять за пулемет. Удержали мы позицию, а после боя меня в полевой лазарет отвели. И вот приходит мой второй номер и рассказывает: пока я ногу перевязывал, под нарами, прямо подо мною, два немца прятались. Их наши уже потом оттуда за шкирки вытащили!

Почти год восемнадцатилетний пулеметчик провалялся в госпитале. Но впереди была еще долгая война.


Алексей Воронов - на обложке декабрьского номера журнала "Родина"

Медаль N2. Курская дуга

Эту "За отвагу" Алексей получил за срыв отступления моторизированной колонны противника. Тот бой он вспоминает, как чудо - пулемет "Максим" спас ему жизнь.

- Немец отходил колонной - танк, машины, транспортеры. Мы давай поливать их - они и встали. Смотрю, начали бить по нам из миномета. Одна мина летит, ближе - вторая, совсем близко - третья. И слышу - воет четвертая. Я к земле прижался, руки с гашетки убрал под себя. И тут как грохнет! И прямо в пулемет! Мне по голове горячей земелькой секануло и оглушило. Думаю, живой или уже там. Вроде живой. А пулемета нет. Его через меня метров на 20 отшвырнуло, лежит осколками побитый. А меня не зацепило абсолютно. С пулемета замок вытащил, несу командиру показать. А он: "Вы, сержант, заново родились!".

После очередного ранения Воронова перевели из пулеметчика в связисты - таскать тяжеленный "Максим" здоровье уже не позволяло. Освобождал Украину и Молдавию, Румынию и Болгарию, воевал в Венгрии, Югославии, Австрии...


Медаль N3. Днестр

"В бою по уничтожению окруженной группировки противника в районе села Войнеско Молдавской ССР 27 августа 1944 г. тов. Воронов обеспечивал командование батальона радиосвязью с КП полка, идя в передних рядах подразделения под непрерывным огнем противника..."


20 сентября 1944 года. Парад в Белграде. Гвардии ефрейтор Воронов марширует в Историю. / Евгений Халдей

Медаль N4. Белград

"В боях за город Белград с 16-го по 21 октября 1944 года обеспечивал бесперебойную связь командования полка с боевыми подразделениями. Под сильным обстрелом противника вместе со стрелковым отделением первым переправился через мост на левый берег реки Сава и корректировал огонь нашей артиллерии. Вместе с бойцами стрелковых подразделений отбивал контратаки немцев".

Удивительный факт: у героя войны нет ни одной личной фронтовой фотографии. Зато Воронов умудрился попасть в легендарный кадр парада освободителей Белграда.

"Потом мне журналисты говорили, что с этой фотографией я попал в историю - книга такая была многотомная "История Великой Отечественной войны". Когда выбили немца из Белграда, нас сняли с передовой и отправили для участия в параде 20 сентября 1944 года. И вот идем мы строем. Ну и хронику снимают, а как же. И я вижу, что фотограф прямо в центр нашей колонны целит, а ротный меня от объектива закрывает. Тогда я толкнул плечом парня справа и сам влез в кадр - как раз между рукой и погоном нашего ротного!"

20 сентября 1944 года. Парад в Белграде. Гвардии ефрейтор Воронов марширует в Историю. / Евгений Халдей

Медаль N5. Балатон

"Радист роты связи гвардии ефрейтор Воронов награжден медалью "За отвагу" за то, что он в боях по расширению плацдарма на берегу р. Дунай беспрерывно поддерживал связь батальона, находившегося в окружении, с КП полка, уничтожил одного солдата противника и вынес из окружения батальонную рацию".

- Последним городом, который мы взяли с боем, был Вильдон. Уже после боя, утром 9 мая, я увидел Альпы. Мы тогда еще не знали, что война закончилась.


Мог ли думать ветеран, что в его Луганск вернется война...

Послесловие. Война после войны

- О заслугах нашего дедушки мы узнали случайно, - рассказывает племянница нашего героического юбиляра Светлана Ивановна. - Я тогда работала в собесе, пришло время оформлять деду пенсию. Говорю: "Дедушка, у тебя какие награды есть за войну?". Он рассердился: "А тебе-то зачем?!". Но все-таки показал. Тут все и ахнули...

С этого дня началась "ветеранская" жизнь Александра Николаевича. Повышенное внимание его томило. Но зато на одном из торжественных мероприятий ему вручили дорогой подарок: макет пулемета "Максим". Причем модель 1940 года - с широким водоналивным отверстием в кожухе ствола, чтобы можно было охлаждать льдом и снегом. Именно с таким пулеметом Воронов прошел полвойны.

Увы, сегодня за порогом его дома - новая война. За два дня до нашей встречи в соседней Марьевке 120-миллиметровая мина ВСУ убила мать и ее 17-летнюю дочь. Не обошла беда и семью Воронова. С началом войны обострились хронические болезни дочери, операции не помогли. Родные долго ничего не говорили старику, который настойчиво спрашивал: "Как там Ирочка?". Когда уже молчать было нельзя, племянница сказала: "Дедушка прости, но Ирочки больше нет. Мы ее уже похоронили". Алексей Николаевич, помолчав, ответил: "Да я догадался...".

- Ему больно от происходящего на Донбассе, он не хочет говорить на эту тему, - сказала мне племянница. - Когда обстрел близко, дед только опускает голову.

Серёжка

<...>Разведка обнаружила Сережу в августе 1942 года во время боев под Козельском. Был он чрезвычайно худ, изможден, весь в коростах от укусов насекомых. И уже не мог ни говорить, ни на тонюсеньких ножках стоять. Сколько провел времени в лесу, не помнил. Так его и принесли в штабной блиндаж, полуголого, в куле из конской попоны. Когда развернули, у бывалых солдат слезы на глаза навернулись...

"В блиндаже все словно онемели. Хотелось ринуться туда, к линии окопов, чтобы вцепиться в горло первому же попавшемуся фашисту", - вспоминал о первой встрече с приемным сыном полковник Воробьев.

На вопрос о фамилии найденыш, подумав, сказал: "Алешковы мы". После вопроса о мамке разревелся так, что долго не могли успокоить...

В начале ноября 1942 года полк Воробьева отправили под Сталинград. К этому времени командир уже усыновил мальчика. Своей семьи у Митрофана Даниловича еще не было. А отправить ребенка в детский дом он не смог, решив, что в полку малец будет всегда сыт и одет. Сережка считал себя адъютантом комполка и даже потребовал произвести его в младшие лейтенанты - каждое утро являлся в штаб с докладом о готовности к выполнению новых поручений, разносил по подразделениям газеты и письма.

По отзывам офицеров, ничто так не поднимало боевой дух бойцов, как визиты сынка.

В одну из таких вылазок - Сережка распространял праздничный, за 7 ноября, номер "Красной звезды" - он и совершил свой первый подвиг: засек немецких корректировщиков огня, прятавшихся в стогу с рацией. Доложил командиру артиллерийской разведки, лазутчиков обезвредили. 19 ноября, когда по немецким войскам ударили "Катюши", мальчишка находился в траншее, вместе со всеми широко разевал рот, чтоб не лопнули барабанные перепонки...

Солдат из шестилетки вышел справный. Сережке пошили форму, сточили под размер кожаные сапоги, выдали ремень, пилотку и бинокль. А когда в начале 1943 года в армию вернулись погоны со звездами, мальчишке шутки ради вручили комплект "младшего лейтенанта". <...>

Чуден Днепр при стихшей канонаде

Текст: Андрей Смирнов (кандидат исторических наук)

Ровно десять веков назад, осенью 1018 года1, немцы впервые покинули Киев. То были саксонские рыцари, помогавшие Святополку Окаянному в его борьбе с Ярославом Мудрым и 14 августа вошедшие в столицу Руси.

Век назад, в декабре 1918-го, немецкие войска, проигравшие Первую мировую войну, второй раз ушли с Украины.

А третий раз они очистили Киев три четверти века назад.

6 ноября 1943 года.


Сталин против Жукова

Завершившаяся 23 августа 1943 года Курская битва переросла - как и планировали в Москве - в общее наступление Красной армии на юге: на Левобережной Украине, в Донбассе, в Северной Таврии.

Эти регионы - богатые хлебом, углем и людскими ресурсами - были нужны стране позарез. Ведь урожай 1943 года в СССР составил лишь 31% от урожая 1940го2. Прилично кормить удавалось лишь действующую армию. В тыловых частях, снабжаемых по пресловутой "второй норме", бойцы недоедали; а гражданские и вовсе голодали...

Котлы паровозов и ТЭЦ сплошь и рядом топили дровами, торфом.

Постепенно истощались и призывные контингенты.

Поэтому Верховный главнокомандующий И.В. Сталин отверг идею своего заместителя Г.К. Жукова. Не соблазнился тем обстоятельством, что линия фронта на юге словно громадным балконом нависла над немецкими войсками и удар от Харькова к Азовскому морю позволял окружить всю группу армий "Юг". Как показал Сталинград, ликвидация столь большого "котла" могла затянуться надолго.

Левобережную Украину и Донбасс надо было занять как можно быстрее. Тем более, что иначе враг успел бы построить прочную оборону на правом берегу Днепра. И форсирование третьей по величине реки Европы обернулось бы гекатомбами жертв.

Сталин двинул Красную армию по кратчайшему пути к Днепру, оттесняя врага фронтальными ударами.

Началась битва за Днепр.


Соседи на марше

26 августа Центральный фронт (генерал армии Константин Рокоссовский) устремился на юго-запад, вбивая клин между группами армий "Центр" и "Юг".

Параллельно ему на Левобережную Украину двинулись соседи слева - фронты Воронежский (генерал армии Николай Ватутин) и Степной (генерал армии Иван Конев).

1 сентября пошел, наконец, вперед, в Донбасс, и наступавший еще с 13 августа левый сосед Степного - Юго-Западный фронт (генерал армии Родион Малиновский).

И еще с 18 августа, прорвав, "Миус-фронт" - на речке Миус, у Азовского моря - в Донбасс и Северную Таврию продвигался Южный фронт (генерал-полковник Федор Толбухин).

Только б выйти на поле,
на простор хороший,
а уже от Чаплино
близко Запорожье.

Танками наезжены
балочки кривые,
а уже от Нежина
недалече Киев. [...]

Отступай, неметчина,
от огня орудий!
Как в Москве намечено -
так оно и будет!3

- напишет Семен Кирсанов. Но дойти к 15 сентября до Нежина и станции Чаплино легко было лишь пером поэта.


Выжженная земля

"Все поступавшее пополнение тут же "перемалывалось" в боях на погибших и раненых"4 (бывший помначштаба стрелкового полка Александр Лебединцев).

"Все-таки нельзя не удивляться упорству немца. Вот уже 3й день бьем в одну точку - д. Михайловка и участок ж. д. полотна - и не можем выбить. От зари до зари долбим, и никакого эффекта"5 (начальник связи авиакорпуса Федор Смольников, дневник за 6 сентября).

Только 15 сентября Гитлер разрешил отвести группу армий "Юг" за Днепр, где вдоль правого берега еще с 11 августа возводились укрепления "Восточного вала".

Красная армия перешла к преследованию.

"Никогда столько не шагали. Идем и идем без остановки. [...] Ноги в кровь сбил. Портянки с лохмотьями кожи отрывал, а по колонне кричат: "Подъем!" Снова марш. Видел, как падали на ходу бойцы, кровь из носа, глаза закатываются. Санитары на телегу их тащат, дают стакан-полтора воды. А мы топаем, только о воде мечтаем"6 (бывший командир стрелкового отделения Федор Лапшин).

А немецкий солдат мечтал о "защите и безопасности за Днепром. Смысл всех тяжелых боев, которые велись за последние месяцы, он видел в том, чтобы переправиться через Днепр и там найти, наконец, покой"7 (бывший командир корпуса Николаус фон Форманн).

И бои - пусть уже только с заслонами и засадами - не прекращались! "[...] Мы бились не за взятие города или района, а за то, чтобы избежать катастрофы. Это знал и чувствовал каждый"8 (бывший пехотинец Ги Сайер).

"Однажды я увидел сразу десять или одиннадцать сгоревших "тридцатьчетверок". Жуткое зрелище. Почти все трупы, лежавшие рядом, сильно обгорели. А уж что осталось от тех, кто были внутри, лучше не рассказывать. Головешки, комки угля"9 (бывший полковой разведчик Иван Мельников).

"Немца, ненавистного немца гоним, но еще не в хвост и гриву - он отходит в порядке, все увозит"10 (Федор Смольников, дневник за 29 сентября).

Согласно директивам руководителей вермахта и СС, Левобережную Украину и Донбасс превращали в "выжженную землю" - с разрушенной застройкой, с вывороченными специальной машиной шпалами, увезенными рельсами, отравленными колодцами, угнанным населением...

Взорванный Успенский собор Киево-Печерской лавры.

"Город [Сталино, ныне Донецк. - Авт.] в пламени пожаров: немцы, отступая, подожгли сотни зданий в центральной части города. Вдоль улиц, освещенных пламенем пожаров, стоят сотни людей, они сердечно приветствуют нас. Особенно запомнился седобородый старик, непрерывно крестившийся и отбивавший земные поклоны освободителям"11 (бывший командир огневого взвода Исаак Кобылянский).

"Странное это чувство - неожиданно оказаться одному в покинутой местности. Воют собаки и кошки, потому что они подыхают от голода, бродят наседки с цыплятами. Курочек и петушков мы всех перерезали. Их было даже слишком много. [...]

Гражданское население может взять с собой только крохи своего имущества. Им и так забиты все дороги. Часть населения прячется в кукурузе, они не хотят уходить. [...] Страдания гражданского населения очень велики. Далеко вокруг слышны стоны женщин и плач детей. Они плачут и одновременно поют монотонно жалобные песни"12 (начальник полкового обоза Карл Фридрих Бранд, дневник за 8 - 9 сентября).

Потому "фрица" и преследовали "быстро, останавливаясь на короткие ночевки и дневные привалы по пятнадцать-двадцать минут. У бойцов разваливались ботинки. Подвязывали подошвы проволокой. Несмотря на то что шел конец сентября, было по-южному тепло, почти жарко. Бойцы шли мокрые от пота, некоторые падали от усталости. В то же время ночи стояли холодные, ночевать было негде. Практически все поселки и отдельные дома сжигались немцами при отступлении. Поверьте, что при температуре плюс 6 - 8 градусов, да еще на голой земле, спать почти невозможно"13 (Иван Мельников).

Советские автоматчики ведут бой в киевском районе Дарница. 1943 год. / ТАСС


Форсирование Днепра

Мосты через Днепр враг взорвал, и последние "гансы" переправлялись на правый берег на подручных средствах. Такие же средства - рыбачьи лодки, плоты из бревен, бочек, створок ворот, дверей - пришлось использовать и тем советским частям, что 21 - 25 сентября первыми вышли к Днепру. Ведь понтонные парки отстали...

Это потом уже соорудили понтонные мосты, пешеходные мостки, паромные переправы... "Скорость, с которой русские переправляли через Днепр свои собственные силы, удивила нас"14 (бывший командир корпуса Эрхард Раус).

Так появились советские плацдармы на правом берегу Днепра - у Лютежа, у Великого Букрина и другие. При этом главные усилия сосредоточивали на киевском направлении, а брать Киев намечали ударом с Букринского плацдарма (примерно 75 километров юго-восточнее "матери городов русских").

Чтобы помочь войскам, которые будут наступать оттуда, в ночь на 25 сентября в тыл врага выбросили 3ю воздушно-десантную бригаду и часть 5-й.

"Как сейчас вижу лица ребят из моего самолета, за секунду до третьего "зуммера" на прыжок. Решимость была на этих лицах, готовность к бою"15 (бывший радист Матвей Лихтерман).

Но выучка экипажей Ли-2 ("дугласов") оказалась удручающей. Часть десанта сбросили в расположение своих войск, часть - в Днепр, а часть - в район, буквально набитый немецкими войсками...

"До этого мне порядком пришлось хлебнуть военного лиха: был дважды ранен, воевал в Сталинграде, но такого - падать навстречу сверкающим трассам пуль, сквозь пламя горящих в небе парашютов товарищей - такого еще не испытывал"16 (бывший командир взвода связи Григорий Чухрай).

"В небе сразу появились десятки горящих факелов. Так погибали, не успев принять бой на земле, наши товарищи... Мы видели всё... Как падали два подбитых "Дугласа", из которых еще не успели прыгнуть бойцы. Ребята сыпались из самолетов и падали камнем вниз, не имея возможности раскрыть парашют. [...] Все пространство вокруг нас было в белых пятнах парашютов. И трупы, трупы, трупы: убитые, сгоревшие, разбившиеся десантники... А через час началась тотальная облава..."17 (Матвей Лихтерман).

Советские солдаты-освободители у памятника Богдану Хмельницкому. Киев, 1943 год.


Букрин

Накапливание сил на Букринском плацдарме требовало времени. А враг бросил туда большие силы танков и особенно - авиации.

"[...] Километрах в 60 - 70 от линии фронта мы увидели черное облако. Фашисты газовали, видно, когда летели"18 (бывший летчик-истребитель Сергей Горелов).

"Судьба мне подарила счастье - я избежал бомбежки КП немецкой авиацией силой до 250 самолетов. Майора Кравцова разорвало пополам у пояса, другого порвало в мелкие клочья и смешало с землей... В момент налета я въезжал в 206 сд [стрелковую дивизию. - Авт.] и наблюдал это страшное зрелище. Видимо, еще не время умирать"19 (начальник штаба корпуса Алексей Чичин, запись в дневнике).

"Земля буквально содрогалась. Зарево разрывов покрыло равномерно всю занимаемую войсками площадь на плацдарме. [...] Впереди КНП [командно-наблюдательный пункт. - Авт.] танконедоступный овраг, откуда были слышны две команды: "форвертс" ["вперед" - Авт.] и "фойер" ["огонь". - Авт.]. Но вражеская пехота тоже не лезла под пулеметный огонь"20 (Александр Лебединцев).

Однако и советские попытки наступать с Букринского плацдарма пресекались - умело управляемым артогнем и танковыми контратаками.

"Атака русской пехоты представляет собой страшное зрелище: на вас надвигаются длинные серые цепи дико кричащих солдат [...] И снова волна за волной русская пехота упрямо бросалась в атаку, но каждый раз откатывалась назад, понеся огромные потери"21 (бывший начштаба корпуса Фридрих Вильгельм фон Меллентин).

Плакат 1943 года.


Лютеж

Тем не менее советское командование было уже не тем, что в 41-м и 42-м.

Сталин и Жуков стали гибче. Они поменяли первоначальный план, решив нанести удар с Лютежского плацдарма (примерно 15 километров севернее Киева). А штаб Ватутина (с 30 октября его фронт назывался 1-м Украинским) сумел всего за неделю перебросить с Букринского на Лютежский целую танковую армию и массу тяжелой артиллерии. Армию надо было дважды переправить через Днепр и один раз через Десну, а длина колонны только одного артиллерийского корпуса прорыва достигала 70 километров...

При этом масштабы переброски удалось скрыть от врага!

3 ноября 38-я армия (генерал-полковник Кирилл Москаленко) нанесла удар с Лютежского плацдарма, в обход Киева с северо-запада.

Артиллерийский кулак был собран такой, что оборона врага рухнула за сутки.

"Герман вытащил из сумки словарик, судорожно рылся в нем, пока не нашел нужное слово и несколько раз повторил его с отчаянным выражением в глазах:

- Ужис! Ужис! Понимаешь? У-жис!

Из всего потока слов я уловил общий смысл: что Франция или Африка - курорт по сравнению с сегодняшним боем. Русские бьют "катюшами". Грохот и землетрясение с утра - это были в основном "катюши". [...] Немецкие части смяты, разгромлены. Лес горит, земля горит. Им самим непонятно, как они остались живы"22 (будущий писатель, а тогда 14-летний киевлянин Анатолий Кузнецов).

"Я не знаю, как передать чувство возбуждения, почти восторг, когда скачешь галопом, догоняя полк или эскадрон, по только что освобожденной территории. [...] Через поле, по дорогам и без дорог, несутся всадники, брички, артиллерийские упряжки, взревывают на подъемах груженые студебекеры. И движение это - не какое-нибудь беспорядочное, вкривь и вкось, а целеустремленное: вперед, вперед на запад! [...]

Население радостно встречает нас. В батарее много украинцев, и украинские слова можно слышать нередко. Но во время этого победного марша чуть не весь личный состав батареи переходит на украинскую "мову", безжалостно коверкая при этом русские слова (почти как в пьесе Булгакова: "Я думоваю")23 (бывший радист Алексей Родин).

Киев. Софиевская улица. Немецкие военнопленные на "параде позора". 1944 год.


Киев наш!

"Ночь освещалась пожарами, и, чем дальше уходили мы от западной окраины Киева, тем выше поднималось над ним почти неподвижное зарево. Гитлеровские факельщики спешили сжечь город"24 (бывший командир танковой бригады Василий Архипов).

Еще в конце октября киевлянам "было объявлено: город Киев эвакуируется в Германию, города больше не будет. Это было до ужаса похоже на шествие евреев в 1941 году. Шли массы людей - с ревущими детьми, со стариками и больными, перехваченные веревкой узлы, обшарпанные фанерные чемоданы, кошелки, ящики с инструментами... Какая-то бабка несла венок лука, перекинутый через шею. Грудных детей везли по нескольку в коляске, больных несли на закорках"25 (Анатолий Кузнецов)...

Воспоминания киевского подростка Толика Кузнецова о последних днях оккупации сложно цитировать. Их надо прочитать целиком...

6 ноября 1943 года, чтобы не угодить в "котел", немцы оставили Киев.

Газета "Красная звезда" за 7 ноября 1943 года. Победные репортажи - в номер!

СЧЁТ РОДИНЫ

ВЗОРВАННЫЕ ИКОНЫ, КНИГИ, НОТЫ


  • Перед тем, как оставить Киев, немцы разрушили:

  • Успенский собор Киево-Печерской лавры

  • городскую публичную библиотеку

  • консерваторию

  • здание Академии наук Украинской ССР

  • университет

  • зоологический музей

  • электростанцию

  • водопроводное хозяйство

  • все мосты

  • все путепроводы

  • большинство медицинских учреждений

  • 140 школ

  • 940 зданий государственных и общественных организаций

  • свыше 800 предприятий

  • лучшие кинотеатры и клубы


P.S.

"Через Куреневку в город входили главные части наступавшей армии. [...]

Были они запачканные, закопченные, уставшие, потрясающе родные, знакомые, потрясающе те же самые, что уходили в 1941 году. Шли они не в ногу, мешковатые, с прозаически звякающими котелками. Некоторые, очевидно, вдребезги разбив ноги, шли босиком, неся ботинки перекинутыми через плечо и тяжко ступая красными ногами по земле, уже застывшей от ноябрьских заморозков"26 (Анатолий Кузнецов).


1. Карпов А.Ю. Ярослав Мудрый. М., 2001. С. 155.
2. История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941 - 1945. Т. 6. М., 1965. С. 67.
3. Кирсанов С. Попутная песня // Кирсанов С. Избранное. М., 1949. С. 160-161.
4. Лебединцев А.З., Мухин Ю.И. Отцы-командиры. М., 2004. С. 159.
5. Смольников Ф. Воюем! Дневник фронтовика. Письма с фронта. М., 2000. С. 182-183.
6. Першанин В. "Мы пол-Европы по-пластунски пропахали..." М., 2010. С. 121-122.
7. Vormann N., von. Tscherkassy. Heidelberg, 1954. S. 11.
8. Сайер Г. Последний солдат Третьего рейха. М., 2002. С. 259.
9. Першанин В. Указ. соч. С. 412.
10. Смольников Ф. Указ. соч. С. 187-188.\
11. Кобылянский И.Г. Прямой наводкой по врагу. М., 2005. С. 128.
12. Дневник немецкого офицера // Военно-исторический журнал. 1991. N 8. С. 22.
13. Першанин В. Указ. соч. С. 416.
14. Раус Э. Танковые сражения на Восточном фронте. М., 2005. С. 366.
15. Драбкин А.В. На войне как на войне. М., 2012. С. 475.
16. Цит. по: Федяев О.М. Днепровский десант // Военно-исторический журнал. 1994. N 8. С. 33.
17. Драбкин А.В. На войне как на войне. С. 470.
18. Драбкин А.В. Я дрался на истребителе. Принявшие первый удар. 1941 - 1942. М., 2007. С. 352.
19. Цит. по: Шлыков А. Однажды в Бреслау // Вокруг света. 2002. N 5. С. 138.
20. Лебединцев А.З., Мухин Ю.И. Указ. соч. С. 303-304.
21. Меллентин Ф. Бронированный кулак вермахта. Смоленск, 1999. С. 362-363.
22. Кузнецов А.В. Бабий Яр. Роман-документ. М., 1967. С. 266-267.
23. Родин А. "Волга! Волга! Я - Ока!" // Знамя. 1984. N 2. С. 145.
24. Архипов В.С. Время танковых атак. М., 1981. С. 146.
25. Кузнецов А. Указ. соч. С. 240-241.
26. Там же. С. 284.

Власть Работа власти Госнаграды Правительство Минобороны РГ-Фото
Добавьте RG.RU 
в избранные источники