1 июня 2019 г. 10:15
Текст: Виктор Конецкий (писатель)

Нет, весь я не умру!

Святогорские акварели писателя Виктора Конецкого, родившегося 90 лет назад (и тоже 6 июня)
Заграница деликатно недоумевает по поводу нашего преклонения перед Пушкиным, ибо смертельно скучает над "Онегиным". Русский же и не читавши "Онегина" за Пушкина умрет. Для русского нет отдельно "Онегина" или "Капитанской дочки", а есть ПУШКИН во всех его грехах, шаловливости, дерзости, взлета, языка, трагедии, смерти...
Виктор Конецкий в Михайловском. 1963 год. Фото: из личного архива
Виктор Конецкий в Михайловском. 1963 год. Фото: из личного архива

В США проводятся опросы "Кому вы хотели бы пожать руку?" - дело идет о живых людях. Если провести такой опрос у нас, предложив назвать и из ныне живущих и из всех прошлых, то победит Пушкин. И не только потому, что он гениальный поэт. А потому, что он такой ЧЕЛОВЕК. Может быть, Набоков превосходно перевел "Онегина", но тут надо другое объяснять западным, рациональным мозгам...

Человека, который написал "Дуэль", уже ничто не остановит на пути к барьеру. Когда Пушкин написал "Дуэль", он подписал себе смертный приговор. Ведь он бы дрался с Дантесом еще и еще - до предела и без отступлений. Это уже ЦЕЛЬ. Свершив первый шаг, неизбежно движение к самому пределу. А смертный приговор - в любом случае. Если бы он убил Дантеса, то уже не был бы великим русским поэтом, ибо убийца в этой роли немыслим. Разве сам Пушкин простил бы себе? Остынув, придя в себя, разве он мог бы не казниться? И в какой ужас превратилась бы его жизнь? Пушкин - на вечном изгнании за границей! Это похуже смерти.

В. Конецкий. Аллея

Различать умную душу от умной головы способен далеко не каждый. Различать это с каждым годом делается труднее даже тем, кто хочет сознательно сохранить в себе способность к такому разделению. Основные понятия нравственности дрейфуют в потоке нашей быстрой жизни, приобретается способность изменяться в зависимости от рыночного курса цен на них. Потому так жизненно важно каждой нации иметь эталон Личности, эталон одухотворенности и нравственности.

Нам повезло. У нас он есть. Это Пушкин. Это эталон, который никогда не узнает тлена, который никогда не поддастся никакой коррозии и никакому окислению. Когда наша раздерганная ошибками и сомнениями душа накладывается на произведения пушкинского гения или даже просто на его светлое имя, она начинает собираться по образу его гармонии. Так магнит собирает хаотическую металлическую пыль в сложную и прекрасную гармонию силовых линий, если встряхнуть бумагу с пылью над ним.

В. Конецкий. По дороге в Михайловское

Когда я опять и опять оплакиваю смерть Пушкина, или Лермонтова, или Чехова, я пытаюсь войти в их душевное состояние накануне смерти; мне кажется, что главная боль их терзала оттого, что они понимали, сколько не успели, сколько не завершили. Они не могли не знать своей великой цены и не чувствовать в себе великих душевных сил, не использованных еще и на десятую долю. И как им от этого сознания невыносимо тягостно было умирать, и как они и звуком не дали этого понять, и какая высшая российская скромность в их молчании о главной тяготе.

Ведь Пушкин знал, что никто и никогда не заменит, не возместит России даже недели его жизни. И как это сознание усиливало его предсмертную муку! Это как смерть кормильца, у изголовья которого плачут от голода дети. А он уходит и не может оставить им хлеба. И ему уже не до собственного страха перед неизбежным, ибо в нем НЕЗАВЕРШЕННОСТЬ.

В. Конецкий. Стога.

Но именно эта незавершенность с такой пронзительной силой действует на наши сердца и на наш разум, ибо если хочешь воздействовать на ум человека, то должно действовать в первую очередь на его сердце, то есть на его чувства. Так сама безвременная гибель Пушкина служит тому, что он смертью попрал смерть и живет в каждом из нас и будет спасать и защищать нас в веках от рационализма и одиночества.

И потому слова поэта:

Почившим песнь окончил я,Живых надеждою поздравим!

(Из эссе Виктора Конецкого "Мой Пушкин")