Новости

20.11.2019 19:01
Рубрика: Культура

Плоды интеллекта

"Корпоративные животные" как образец грозящего нам нового юмора
Чем дальше углубляемся в новый век, тем специфичнее чувство юмора. Исторически оно у нас формировалось под воздействием таких людей, как Гоголь, Щедрин, Чехов, Ильф и Петров, Булгаков, Марк Твен, О.Генри… В его основе ирония, игра словом, парадокс, мерцание смыслов - занятие интеллектуальное, изысканное. Смех над воздетым мизинцем, над неприличным звуком, приколы ниже пояса, иногда наблюдавшиеся в мировом кино, были аномалией, дурновкусием и той простотой, которая хуже воровства. Теперь они норма и в нашем кино: образцами современного юмора считаются фильмы уровня "Горько" или "Давай разведемся". Их физиологические коллизии в эпоху Рязанова и Данелии вызывали бы рвотный эффект, сегодня их находят смешными, слово "безбашенность" принимают за комплимент, хотя по смыслу оно равно безмозглости.
Героев фильма зачем-то понесло в пустыню Нью-Мексико. Фото: Кинологистика Героев фильма зачем-то понесло в пустыню Нью-Мексико. Фото: Кинологистика
Героев фильма зачем-то понесло в пустыню Нью-Мексико. Фото: Кинологистика

Процесс атрофирования мозгов развивается резво; его вершинное выражение пока - рекордная по тошнотворности "черная комедия" "Корпоративные животные". По сценарию Сэма Бэйна ее снял Патрик Брайс, известный "Ублюдками-1-2". Ему 36 - он, можно считать, представитель нового поколения комедиографов. В США его юмор провалился - сочтен слишком первобытным и физиологичным, но, думаю, все еще впереди: массовые вкусы прогрессируют со скрипом, а деградируют очень быстро.

По идее, "Корпоративные животные" высмеивают офисные нравы с их особым "этическим уставом" и "навыками деловых коммуникаций", открывающими простор для волюнтаризма и злоупотреблений начальства. Это коллективный портрет биологического вида, называемого офисным планктоном. В данном случае - некоей компании по производству съедобных (и потому безотходных) вилок-ложек. Ее служащие поставлены в экстремальные обстоятельства, отчего все тайны становятся явными, - в принципе нормальный ход для сатирической комедии. Посмотрим, как он осуществлен.

Знаменитая Деми Мур играет Люси - исполнительного директора компании с изящным названием Incredible Edibles - "Невероятное съестное": выпускаемые ею вилки после употребления можно съесть, не засоряя ими окружающую среду. В подчинении Люси группа лиц, которая невесть с какой целью оказалась в пустыне Нью-Мехико и которую она зачем-то ведет в заброшенные пещеры. Это мероприятие на птичьем языке корпоратива именуется тимбилдингом (team building - "построение команды") и должно сплотить людей общим полезным времяпрепровождением в хорошо управляемый коллектив. Попутно мы узнаем, что двоим из подопечных шефиня пообещала один и тот же лакомый пост - так фильм обозначит первое правило корпоративной этики: стравливай и властвуй! Обозначил - и забыл. Пошли дальше.

Главное действие развернется в тесном пространстве подземелий. После внезапного землетрясения выход на волю засыпан, так что страдающим клаустрофобией эту комедию лучше не смотреть. При попытке найти спасительный лаз погибает под завалом крепыш Брендон - так и лежит до поры под камнями, маринуется. Остальные предаются отчаянию: ни воды, ни пищи, ни надежды на помощь. Про воду заговорят лишь на шестой день плена, гораздо раньше напомнит о себе голод. Кто-то вспомнит старый фильм "Живые" о случае каннибализма среди спортсменов, потерпевших авиакатастрофу в Андах, - и пойдут малоаппетитные сцены поедания крепыша Брендона, который потом, окровавленный, явится пообедавшим в страшных галлюцинациях.

Вам уже смешно? Оттого, что скупердяйка Люси не дает подругам стодолларовые купюры, чтобы использовать их в качестве туалетной бумаги? Или потому, что она домогается сотрудника, которого и раньше употребляла для сексуальных утех: мол, "мужчины вечно трахали своих секретарш, а нам что, нельзя?!" Это по фильму, зловещая тень гулены Вайнштейна встает над эпохой атакующего феминизма - даже изобретен спецтермин, который перевели как "она меня отвайнштейнила". Что тоже, по мысли авторов, должно вызывать в зале злободневный хохот, но не вызывает - не смешно. Не могут смешить ни сцены поедания тритонов с последующими фонтанами рвоты, ни эпизоды галлюцинаций, когда разверстая рана на ноге начинает распевать голосами группы B-52s, ни вставная челюсть, которая увеселяет публику перетаскиванием отпиленной человеческой руки на финальных титрах. Все это не смешно не потому даже, что тошнотворно. Потому, что неостроумно.

Формально реестр идиотизмов, свойственных замкнутой в себе "корпоративной этике", в фильме перечислен. Есть диалог, из которого ясно, что исполнительная директорша тырит у подчинных творческие идеи и их присваивает. Есть инструктивные максимы типа: в команде не бывает слова - "я"! Есть четкое ощущение скотного двора, взбунтовавшегося против скотины-пастуха: кажется, экран источает ароматы мочи, навоза и гангрены. Но этим ощущением смысл нашего визита к корпоративным животным и заканчивается.

Рассуждая о кино, мы до сих пор пользовались такими определениями, как талантливо, не очень или совсем бездарно. По отношению к фильмам уровня "Животных" приходится ввести в обиход определение "неумно". Это очень глупо придуманный фильм. Топорно. Плод совсем куцего интеллекта. А ведь нет ничего скучнее амбициозной глупости, не сознающей, что она - глупость. Но премьера прошла на фестивале авторского кино в Санденсе, который всегда был чувствителен к новым веяниям. Говорят, в Америке уже мало кто знает имя писателя Марка Твена, зато каждый знает имя режиссера Патрика Брайса. За такими - будущее?

*Это расширенная версия текста, опубликованного в номере "РГ"

Культура Кино и ТВ Мировое кино Кино и театр с Валерием Кичиным Гид-парк
Добавьте RG.RU 
в избранные источники