Новости

19.02.2020 19:19
Рубрика: Культура

Подстрочник дружбы

Если в Грузии появится новый Руставели, прочитают ли его в России?
Раз в год, во время Международной книжной выставки-ярмарки, в Минске собирается белорусско-российско-украинский семинар по сравнительному переводу современной поэзии "Шкереберть" (по-украински значит "кувырком"). Зачем собираются переводчики? Нужен ли перевод с близких языков, если и так все понятно? И все ли в порядке с переводческой школой в странах, вышедших из СССР? Об этом наш разговор с руководителем семинара, завотделом поэзии журнала "Дружба народов" Галиной Климовой.

Галина Даниелевна, ваш семинар - то место, где просто купаешься в красотах белорусско-русско-украинской грамматики, всех этих метафорах, аллюзиях, ассонансах и аллитерациях. Какая у него задача?

Галина Климова: Поддерживать культурный диалог. Студия сравнительного поэтического перевода работает четвертый год. В Минск приезжают не просто переводчики, а поэты. В основном молодежь. Мы начали с переводов украинского поэта Василия Стуса. Невероятно талантливый человек, диссидент, отсидевший в лагерях, очень пострадавший от советского режима, стал национальным классиком при жизни. Студийцы перевели несколько его стихотворений. Обсудили удачи и неудачи, стараясь добраться до наиболее точного, и стилистически, и по сути, перевода. Переводить на родственный язык очень непросто. Нужно или идеально знать язык, или иметь надежный подстрочник. Ну и талант с интуицией, конечно.

В прошлом году студийцы переводили современных белорусских поэтов. В этом году - украинских. Атмосфера семинара "Шкереберть" очень теплая, творческая. Вы много шутите, не возбраняется критика, украинские переводчики зорко следят за тем, чтобы не потерялась мелодичность и "мистическое звучание" мовы, не было отступлений от смысла... Но все же почему за четыре года существования студии не было переводов на русский? Он не менее поэтичен, чем родственные белорусский и украинский…

Галина Климова: Вы правы, пока игра идет в одни ворота. Мы надеемся, что все-таки сможем заинтересовать наших коллег, и они переведут стихи русских поэтов на свои языки. Нет, мы не заискиваем перед ними. Мы показываем, что дружелюбны, открыты и готовы к сотрудничеству. Россия вкладывается в то, чтобы поддерживать отношения с деятелями культуры и литературы соседних стран. Но всегда хочется взаимности. Кстати, один из следующих выпусков литературного альманаха "Terra poetica", который выходит в рамках "Минской инициативы", будет посвящен переводу.

Новое поколение не знает русского так хорошо, чтобы переводить художественную литературу

А нужен ли этот перевод? Во время презентации "Terra poetica" на Минской книжной ярмарке каждый говорил на своем родном без всяких переводчиков. Правда, я поняла только половину, но это, наверное, моя личная проблема?

Галина Климова: Мне кажется, это проблема роста. Как пубертат, который нужно пережить всякому молодому человеку, чтобы стать личностью, обрести само­идентификацию не только национальную, но и культурную. Я все время думаю, если бы писатели из Киева приехали на выставку в Лондон, на каком бы языке они говорили? Понятно, что нужен один рабочий язык. Ответ на вопрос, какой именно, для наших коллег с Украины и из Беларуси, насколько я понимаю, очень болезненный. Можно было бы, например, обсуждать переводы со славянских языков, например, по-английски...

Чтобы довести ситуацию до абсурда?

Галина Климова: Здесь надо действовать как терапевты: осторожно, без резких движений. Методы хирургов не подходят. А время всех успокоит и примирит.

С вашей точки зрения, все ли в порядке с переводческой школой в странах, вышедших из Советского Союза?

Галина Климова: В советское время была очень сильная школа перевода с языков СССР. Традиция у нас колоссальная. Но, к сожалению, она во многом потеряна. Старшее поколение переводчиков ушло. А молодое не торопится подхватить у него эстафету. И эта "пробоина" болезненно ощущается поэтами и писателями, которые живут в бывших союзных республиках. Хотя много сегодня говорят о русскоязычном культурном пространстве, но оно с большими "озоновыми дырами". Новое поколение в некоторых близких странах не знает русского языка на том уровне, чтобы переводить художественную литературу. Скажем, в Армении таких переводчиков можно пересчитать на пальцах одной руки. У нас в редакции пять лет лежит роман одного прекрасного армянского прозаика в трех вариантах перевода. Ни один из них нельзя напечатать, потому что это что угодно, но не его замечательная, знакомая российским читателям проза. С Грузией такая же история. В Узбекистане мы не найдем человека, который качественно бы перевел узбекский роман на русский язык. Есть несколько человек, но они живут в Москве и сохраняют свой узбекский. В Туркмении и Таджикистане огромные переводческие потери… В этих странах практически закрыта дорога к русскоязычному читателю. А это большая аудитория. Причем любящая читать. Во времена, когда массово переводилась литература советских республик, через нее национальные писатели получали выход в Европу, к англичанам, французам, немцам. Был стимул заниматься этой профессией. Через русский язык - в Европу и мир. Такая была схема. Она развалилась. Теперь журнал "Дружба народов" поддерживает писателей, которые живут в ближнем и дальнем зарубежье и пишут по-русски. И им там очень тяжело.

Не так давно при поддержке Роспечати вышла в свет толстая антология переводов на русский язык современной поэзии народов России. Не поленилась подсчитать - с 57 языков. Но в России около 150 языков, а с учетом диалектов все 300. Литературных переводчиков на эти языки хватает? Судя по сайту Литературного института имени Горького, там сегодня обучают переводу только с пяти языков народов России: бурятского, якутского, башкирского, татарского, удмуртского...

Галина Климова: К сожалению, и тут большие потери. А жаль. Весь декабрьский номер журнала мы сделали якутским. Прекрасная поэзия, магическая, шаманская. Очень интересная проза, особенно исторические романы.

Один из следующих выпусков литературного альманаха "Terra poetika" будет посвящен переводу.
Культура Литература Русский язык на постсоветском пространстве