18.03.2020 08:01
    Рубрика:

    Исполнилось 100 лет со дня рождения Марии Чуковской

    Письмо из подмосковного поселка Переделкино от Павла Михайловича Крючкова, ведущего научного сотрудника "Дома-музея Корнея Чуковского":

    Дорогой Дмитрий!

    В переделкинском Доме-музее К.И. Чуковского мы открыли выставку под названием "Муркина книга", посвящённую столетию со дня рождения дочери Корнея Ивановича - Марии (1920-1931).

    В семье её все называли Мурочкой.

    Мура родилась в трудное и для страны, и для семьи время. Отец девочки без конца разрывался между подёнными заработками.

    Появление младшей дочери стало для Корнея Ивановича утешением и благодатным подарком судьбы. Он целыми днями всматривается и вслушивается в свою маленькую дочь, не уставая радоваться и удивляться ей. Записывает свои впечатления в дневник.

    "У Мурки такое воображение во время игры, что, когда потребовалось ловить для медведя на полу рыбу, она потребовала, чтобы ей сняли башмаки. Сейчас она птичка - летает по комнатам и целыми часами машет крыльями..."

    В те годы Корней Иванович создавал свою знаменитую книгу о детской психологии, и подрастающая Мурочка очень скоро пришла на страницы "От двух до пяти".

    "...Ребенок бессознательно требует, чтобы в звуке был смысл, чтобы в слове был живой, осязаемый образ; а если этого нет, ребенок сам придаст непонятному слову желательные образ и смысл... Услышав два стишка из "Мойдодыра": "И сейчас же щетки, щетки / Затрещали, как трещотки..." - моя трехлетняя дочь, никогда не слыхавшая слова "трещотка", попыталась осмыслить его при помощи такой трансформации: "И сейчас же щетки, щетки / Затрещали, как три тетки..."

    Мы назвали нашу выставку по имени редкой книжки, составленной отцом специально для дочери. Мурочка оказалась героиней многих сказок и стихов, включенных в неё: "Путаницы", "Чуда-дерева", "Бяки-закаляки" и других. Владимир Конашевич, художник "Муркиной книги", старался изобразить в своих рисунках именно Муру.

    "Конашевич стал просить её, чтобы она открыла рот (ему нужно нарисовать, как ей в рот летит бутерброд, он нарисовал, но непохоже). Она вся раскраснелась от душевного волнения, но рта открыть не могла, оробела. Потом я спросил ее, отчего она не открыла рта: - Глупенькая была..."

    Мура была настоящей творческой личностью с необыкновенной памятью и фантазией.

    И главное - человеком удивительной, нежной, трепетной души.

    Многие взрослые люди, даже ненадолго оказывающиеся рядом с нею, как-то невольно просветлялись и мягчели сердцем. Это помнили все, кто её знал.

    Постепенно в семью Чуковских пришла страшная беда: десятилетняя Мура заболела костным туберкулёзом.

    "Еще третьего дня я мог говорить на посторонние темы, и вдруг рука за сердце, - горестно пишет Корней Иванович в дневнике незадолго до кончины Муры. - Может быть, потому, что я пропитал ее всю литературой, поэзией, Жуковским, Пушкиным, Алексеем Толстым - она мне такая родная - всепонимающий друг мой... Сегодня ночью я услышал ее стон, кинулся к ней... Она: Ничего, ничего, иди спи. И все это на фоне благодатной, нежной, целебной природы - под чудесными южными звездами, когда так противуестественными кажутся муки..."

    В архиве семьи Чуковских сохранилась небольшая переписка Муры с отцом и её стихотворные опыты, некоторые из которых содержат в себе настоящий воздух поэзии.

    "Милый К.И., - пишет Чуковскому его жена Мария Борисовна в декабре 1930 года, - вот тебе Мурины стихи, продиктованные мне скороговоркой на ухо..."

    "Мурочкины стихи, конечно, чудесны, - отвечает Корней Иванович. - Особенно "Новая кукла". Как она владеет изысканным ритмом!.."

    И сразу же пишет Муре в её лечебный санаторий "Бобровка" из Ленинграда:

    "Мурка!

    Нам всем очень нравятся твои стихи. Они поэтичны и написаны с большим мастерством. Сразу видно, что ты читала и Жуковского, и Блока, и Пушкина. Особенно мне понравились: "Солнечный зайчик", "Новая кукла" и "Мы лежим". "Буря" и "Улитки" - совсем неудачны. В "Новой кукле" и в "Солнечном зайчике" - очень музыкальный ритм, весь построенный на паузниках, и я никогда не ожидал, что ты так хорошо им владеешь. Итак, ты тоже будешь писательницей, я в этом твердо уверен... Я надеюсь дожить до того времени, когда в ГИЗе выйдет книга Марии Чуковской. Может быть, это будет книга о Бобровке? Подумай об этом..."

    Осенью 1931 года, после долгих страданий, Мурочка Чуковская умерла в крымской Алупке. Отец сам похоронил её на местном кладбище. Эта рана не зажила никогда.

    Отмечая в Доме Чуковского столетие со дня рождения Муры, шлём читателям "Российской газеты" три её стихотворения. Может быть, они найдут своё место в "Календаре поэзии", и Ваши читатели откроют для себя чудесную, талантливую, отважную душу этой девочки...

    Прилагаю также одну её фотографию.

    Стихи Муры Чуковской 1930-1931 годов

    "Десять лет там прожила и счастливая была..."

    Новая кукла

    Новая кукла, новая кукла,

    Ты в магазине раньше была.

    Ты там молчала как неживая,

    Ты ничего рассказать не могла.

    Новая кукла, новая кукла,

    Я теперь думаю за тебя.

    Новая кукла, новая кукла,

    Я тебя шлёпаю, любя.

    Новая кукла, тебя зовут Лидой.

    Новая кукла, тебе десять лет.

    Новая кукла, ты - шалунья.

    Ты наделаешь много бед.

    Солнечный зайчик

    Солнечный зайчик, солнечный зайчик

    Весело прыгает на потолке.

    Солнечный зайчик, солнечный зайчик

    У Марины на руке.

    Солнечный зайчик, солнечный зайчик,

    Ты пойди на этот дом.

    Солнечный зайчик, солнечный зайчик,

    Обеги его кругом.

    Солнечный зайчик, солнечный зайчик

    Бегает далеко.

    Солнечный зайчик - маленький зайчик,

    А поймать нелегко.

    * * *

    (На размер Царя Салтана)

    Я лежу сейчас в палате.

    Рядом с тумбой на кровати,

    Окна белые блестят,

    Кипарисы шелестят.

    Ряд кроватей длинный, длинный,

    Всюду пахнет медициной.

    Сёстры в беленьких платках,

    Доктор седенький в очках.

    А за сотни вёрст отсюда -

    Звон трамваев,

    Крики люда.

    Дом высоконький стоит,

    Прямо в сад окном глядит.

    В этом доме я родилась,

    В нём играла и училась,

    Десять лет там прожила,

    И счастливая была.

    29 января 1931

    Пишите Дмитрию Шеварову: dmitri.shevarov@yandex.ru