Новости

18.03.2020 08:01
Рубрика: Культура

Мурочка

Исполнилось 100 лет со дня рождения Марии Чуковской
Мурочка Чуковская. 1924 год. Мурочка Чуковская. 1924 год.
Мурочка Чуковская. 1924 год.

Письмо из подмосковного поселка Переделкино от Павла Михайловича Крючкова, ведущего научного сотрудника "Дома-музея Корнея Чуковского":

Дорогой Дмитрий!

В переделкинском Доме-музее К.И. Чуковского мы открыли выставку под названием "Муркина книга", посвящённую столетию со дня рождения дочери Корнея Ивановича - Марии (1920-1931).

В семье её все называли Мурочкой.

Мура родилась в трудное и для страны, и для семьи время. Отец девочки без конца разрывался между подёнными заработками.

Появление младшей дочери стало для Корнея Ивановича утешением и благодатным подарком судьбы. Он целыми днями всматривается и вслушивается в свою маленькую дочь, не уставая радоваться и удивляться ей. Записывает свои впечатления в дневник.

"У Мурки такое воображение во время игры, что, когда потребовалось ловить для медведя на полу рыбу, она потребовала, чтобы ей сняли башмаки. Сейчас она птичка - летает по комнатам и целыми часами машет крыльями..."

В те годы Корней Иванович создавал свою знаменитую книгу о детской психологии, и подрастающая Мурочка очень скоро пришла на страницы "От двух до пяти".

"...Ребенок бессознательно требует, чтобы в звуке был смысл, чтобы в слове был живой, осязаемый образ; а если этого нет, ребенок сам придаст непонятному слову желательные образ и смысл... Услышав два стишка из "Мойдодыра": "И сейчас же щетки, щетки / Затрещали, как трещотки..." - моя трехлетняя дочь, никогда не слыхавшая слова "трещотка", попыталась осмыслить его при помощи такой трансформации: "И сейчас же щетки, щетки / Затрещали, как три тетки..."

Мы назвали нашу выставку по имени редкой книжки, составленной отцом специально для дочери. Мурочка оказалась героиней многих сказок и стихов, включенных в неё: "Путаницы", "Чуда-дерева", "Бяки-закаляки" и других. Владимир Конашевич, художник "Муркиной книги", старался изобразить в своих рисунках именно Муру.

"Конашевич стал просить её, чтобы она открыла рот (ему нужно нарисовать, как ей в рот летит бутерброд, он нарисовал, но непохоже). Она вся раскраснелась от душевного волнения, но рта открыть не могла, оробела. Потом я спросил ее, отчего она не открыла рта: - Глупенькая была..."

Мура была настоящей творческой личностью с необыкновенной памятью и фантазией.

И главное - человеком удивительной, нежной, трепетной души.

Многие взрослые люди, даже ненадолго оказывающиеся рядом с нею, как-то невольно просветлялись и мягчели сердцем. Это помнили все, кто её знал.

Постепенно в семью Чуковских пришла страшная беда: десятилетняя Мура заболела костным туберкулёзом.

"Еще третьего дня я мог говорить на посторонние темы, и вдруг рука за сердце, - горестно пишет Корней Иванович в дневнике незадолго до кончины Муры. - Может быть, потому, что я пропитал ее всю литературой, поэзией, Жуковским, Пушкиным, Алексеем Толстым - она мне такая родная - всепонимающий друг мой... Сегодня ночью я услышал ее стон, кинулся к ней... Она: Ничего, ничего, иди спи. И все это на фоне благодатной, нежной, целебной природы - под чудесными южными звездами, когда так противуестественными кажутся муки..."

В архиве семьи Чуковских сохранилась небольшая переписка Муры с отцом и её стихотворные опыты, некоторые из которых содержат в себе настоящий воздух поэзии.

"Милый К.И., - пишет Чуковскому его жена Мария Борисовна в декабре 1930 года, - вот тебе Мурины стихи, продиктованные мне скороговоркой на ухо..."

"Мурочкины стихи, конечно, чудесны, - отвечает Корней Иванович. - Особенно "Новая кукла". Как она владеет изысканным ритмом!.."

И сразу же пишет Муре в её лечебный санаторий "Бобровка" из Ленинграда:

"Мурка!

Нам всем очень нравятся твои стихи. Они поэтичны и написаны с большим мастерством. Сразу видно, что ты читала и Жуковского, и Блока, и Пушкина. Особенно мне понравились: "Солнечный зайчик", "Новая кукла" и "Мы лежим". "Буря" и "Улитки" - совсем неудачны. В "Новой кукле" и в "Солнечном зайчике" - очень музыкальный ритм, весь построенный на паузниках, и я никогда не ожидал, что ты так хорошо им владеешь. Итак, ты тоже будешь писательницей, я в этом твердо уверен... Я надеюсь дожить до того времени, когда в ГИЗе выйдет книга Марии Чуковской. Может быть, это будет книга о Бобровке? Подумай об этом..."

Осенью 1931 года, после долгих страданий, Мурочка Чуковская умерла в крымской Алупке. Отец сам похоронил её на местном кладбище. Эта рана не зажила никогда.

Отмечая в Доме Чуковского столетие со дня рождения Муры, шлём читателям "Российской газеты" три её стихотворения. Может быть, они найдут своё место в "Календаре поэзии", и Ваши читатели откроют для себя чудесную, талантливую, отважную душу этой девочки...

Прилагаю также одну её фотографию.

Стихи Муры Чуковской 1930-1931 годов

"Десять лет там прожила и счастливая была..."

Новая кукла

Новая кукла, новая кукла,

Ты в магазине раньше была.

Ты там молчала как неживая,

Ты ничего рассказать не могла.

Новая кукла, новая кукла,

Я теперь думаю за тебя.

Новая кукла, новая кукла,

Я тебя шлёпаю, любя.

Новая кукла, тебя зовут Лидой.

Новая кукла, тебе десять лет.

Новая кукла, ты - шалунья.

Ты наделаешь много бед.

Солнечный зайчик

Солнечный зайчик, солнечный зайчик

Весело прыгает на потолке.

Солнечный зайчик, солнечный зайчик

У Марины на руке.

Солнечный зайчик, солнечный зайчик,

Ты пойди на этот дом.

Солнечный зайчик, солнечный зайчик,

Обеги его кругом.

Солнечный зайчик, солнечный зайчик

Бегает далеко.

Солнечный зайчик - маленький зайчик,

А поймать нелегко.

* * *

(На размер Царя Салтана)

Я лежу сейчас в палате.

Рядом с тумбой на кровати,

Окна белые блестят,

Кипарисы шелестят.

Ряд кроватей длинный, длинный,

Всюду пахнет медициной.

Сёстры в беленьких платках,

Доктор седенький в очках.

А за сотни вёрст отсюда -

Звон трамваев,

Крики люда.

Дом высоконький стоит,

Прямо в сад окном глядит.

В этом доме я родилась,

В нём играла и училась,

Десять лет там прожила,

И счастливая была.

29 января 1931

Пишите Дмитрию Шеварову: dmitri.shevarov@yandex.ru

Культура Литература Календарь поэзии