30.04.2020 09:06
    Рубрика:

    Юрий Бондарев: "Всё, что могу... спасибо за подбитые танки..."

    Этот номер "Родины" готовился к печати, когда не стало писателя-фронтовика Юрия Васильевича Бондарева. Отрывок из его романа "Горячий снег" - дань нашей памяти Защитнику и Гражданину Отечества.
    Вишневский
    Вишневский

    Писатель Юрий Бондарев. Фото: РИА Новости

    - Смирно! Товарищ генерал...

    Он остановился. Кинулось в глаза: четверо артиллеристов, в донельзя замурзанных, закопченных, помятых шинелях, вытягивались перед ним около последнего орудия батареи. Костерок, угасая, тлел прямо на орудийной позиции - тут же на разостланном брезенте термос, два вещмешка; пахло водкой.

    На лицах четверых - оспины въевшейся в обветренную кожу гари, темный, застывший пот, нездоровый блеск в косточках зрачков; кайма порохового налета на рукавах, на шапках. Тот, кто при виде Бессонова негромко подал команду: "Смирно!", хмуро-спокойный, невысокий лейтенант, перешагнул станину и, чуть подтянувшись, поднес руку к шапке, готовясь докладывать. И тогда Бессонов, с пытливым изумлением вглядываясь, едва припомнил, узнал. Это был не тот юный, запомнившийся по фамилии командир батареи, а другой лейтенант, тоже раньше виденный им, встречавшийся ему, кажется, командир взвода, тот самый, который искал на разъезде командира орудия во время налета "мессершмиттов", тот, который в растерянности не знал, где искать.

    Прервав доклад жестом руки, узнавая его, этого мрачно-сероглазого, с запекшимися губами, обострившимся на исхудалом лице носом лейтенанта, с оторванными пуговицами на шинели, в бурых пятнах снарядной смазки на полах, с облетевшей эмалью кубиков в петлицах, покрытых слюдой инея, Бессонов проговорил:

    - Не надо доклада... Все понимаю. Вас видел на станции. Помню фамилию командира батареи, а вашу забыл...

    - Командир первого взвода лейтенант Кузнецов...

    - Значит, ваша батарея подбила вот эти танки?

    - Да, товарищ генерал. Сегодня мы стреляли по танкам, но у нас оставалось семь снарядов... Танки были подбиты вчера...

    Голос его по-уставному силился набрать бесстрастную и ровную крепость; в тоне, во взгляде - сумрачная, немальчишеская серьезность, без тени робости перед генералом, точно мальчик этот, командир взвода, ценой своей жизни перешел через что-то, и теперь это понятое что-то сухо стояло в его глазах, застыв, не проливаясь. И с колючей судорогой в горле от этого голоса, взгляда лейтенанта, от этого будто повторенного, схожего выражения на трех грубых, сизо-красных лицах артиллеристов, стоявших между станинами позади своего командира взвода, Бессонов хотел спросить, жив ли командир батареи, где он, кто из них выносил разведчика и немца, но не спросил, не смог... Ожигающий ветер неистово набрасывался на огневую, загибал воротник, полы полушубка, выдавливал из его воспаленных век слезы, и Бессонов, не вытирая этих благодарных и горьких, ожигающих слез, уже не стесняясь внимания затихших вокруг командиров, тяжело оперся на палочку, повернулся к Божичко. И потом, вручая всем четверым ордена Красного Знамени от имени верховной власти, давшей ему великое и опасное право командовать и решать судьбы десятков тысяч людей, он насилу выговорил:

    - Все, что лично могу... Все, что могу... Спасибо за подбитые танки. Это было главное - выбить у них танки. Это было главное..., - и, надевая перчатку, быстро пошел по ходу сообщения в сторону моста.

    Кадр из фильма "Горячий снег". Фото: РИА Новости

    Фильм "Горячий снег" можно смотреть на YouTube.