1 августа 2020 г. 12:00
Текст: Миша Мельниченко (с.н.с. ИИиА УрО РАН, ведущий рубрики "Прожито с Родиной") , Алексей Сенюхин (аспирант МГУ, редактор сайта "Прожито")

"Люблю смотреть на приходящий поезд - в этом есть большая прелесть"

Что писали россияне в своих дневниках о путешествиях по железной дороге в XIX - XX веках
Второй год "Родина" сотрудничает с удивительным сайтом "Прожито" на котором собрано более 1850 дневников россиян ХIХ-ХХ веков. Августовская подборка посвящена железной дороге, без которой невозможно представить нашу Родину.
"В пути". В. Тевяшов. 1986 год.
"В пути". В. Тевяшов. 1986 год.

Стилистика и орфография авторов сохранены.

1838 год

Мария Мердер

28 мая/9 июня. [...] По приезде в Павловск, поехали на вокзал. Великий князь Михаил Павлович был там. Он подошел к экипажу. Его попросили сесть с нами, что им и исполнено. Он обнял великих княжон, сказав:

- Медведь смиреннейше благодарит вас за честь, которую вы ему оказываете, посетив его берлогу.

Между прочим, он рассказал, как утром, за недостатком свободных мест в поезде, ему пришлось поместиться в одном из последних вагонов с крестьянами, которые, по его словам, были этим весьма смущены, не зная, как себя вести. Великий князь был в отличном расположении духа и заставил объехать свои владения. [...]

1855 год

Александр Никитенко

17/29 января. В Москве я провел неделю. Из Петербурга отправился с министром. Нам дали особый вагон, где помещался также и Яков Иванович Ростовцев (генерал-лейтенант, видный государственный деятель - Ред.). Поезд был огромный: масса народу ехала на юбилей Московского университета. Предстоящее торжество возбуждало замечательное сочувствие во всех, кто когда-нибудь и чему-нибудь учился. С нами ехали депутаты от всех петербургских ученых сословий и учебных заведений. Яков Иванович большинство из них созвал в наш вагон. Тут были: М.В. Остроградский, Шульгин, Милютин, директора Пажеского корпуса, Школы правоведения и т.д.

Яков Иванович устроил настоящий пир; подали завтрак; не жалели вина; общество сделалось шумным и веселым. Потом играющие в карты сели за карточные столы, остальные разделились на группы, где разговор затянулся далеко за полночь.

Итак, путешествие, благодаря Ростовцеву, было оживленное. Вагон наш был хорошо прибран и натоплен. В Москву мы приехали на следующее утро, ровно в девять часов. На дебаркадере министра встретили попечитель, ректор и деканы университета. [...]

1864 год

Александр Никитенко

1/13 августа. [...] В Петергофе на станции железных дорог во время иллюминации 27 июля роздано было билетов вдвое против того, сколько могли вместить вагоны. От этого произошли давка и страшный беспорядок. Публика, видя, что власти не действуют и граждане оставлены без защиты и преданы в жертву разбойникам-антрепренерам, наконец, решилась сама расправиться. Она перебила в вагонах стекла, поколотила служащих и разбила кассу, и так далее, и так далее, и так далее. Что все это значит? Что значит это потворство негодяям в ущерб честным и мирным людям? [...]

Вагон-ресторан поезда Одесса - Киев. 1864 год.
1880 год

Дмитрий Милютин

22 августа/3 сентября. Пятница. (Ливадия). В прошлое воскресенье вечером выехал я в царском поезде из Петербурга. В Колпине сел на поезд государь и с ним новое тайное семейство его. Узнав об этом, мы все, сопровождавшие его величество, были крайне удивлены и несколько смущены, опасаясь быть поставленными в неловкое положение. Однакож обошлось без особенных неудобств, кроме того только, что рассадили нас по вагонам несколько иначе, чем в прежние поездки, так что в столовую поезда мы не могли проходить чрез царский вагон, а должны были каждый раз ловить мгновенные остановки на станциях. Только гр. Адлерберг, гр. Лорис-Меликов и Рылеев, посвященные уже в тайну брака, были помещены особо, со стороны женского вагона и столовой.

Новая супруга царя, княгиня Юрьевская, с двумя детьми, ни разу не выходила из своего вагона и во все продолжение пути мы не видели ее ни разу. [...]

1888 год

Александра Богданович

22 октября/3 ноября. За последние дни - ужасная катастрофа на Харьковско-Орловской дороге 17 октября. Без содрогания нельзя слушать подробности крушения царского поезда. Непостижимо, как господь сохранил царскую семью.

Вчера Салов рассказал нам подробности, переданные ему Посьетом, когда они вчера возвращались из Гатчины, по приезде государя. Царский поезд состоял из следующих вагонов: два локомотива, за ними - вагон электрического освещения, вагон, где помещались мастерские, вагон Посьета, вагон II класса для прислуги, кухня, буфетная, столовая, вагон вел. княжен - литера Д, литера А - вагон государя и царицы, литера С - цесаревича, дамский свитский - литера К, министерский свитский - литера О, конвойный No 40 и багажный - Б. Поезд шел со скоростью 65 верст в час между станциями Тарановка и Борки. Опоздали на 11/2 часа по расписанию и нагоняли, так как в Харькове предполагалась встреча (тут является маленькая темнота в рассказе: кто приказал ехать скорее?). [...]

Многоразовый жетон-жестянка, который пассажир сдавал кондуктору после окончания поездки.
1892 год

Владимир Короленко

4/16 июня. Вчера, 3 июня, в 5 часов вечера я уже приехал в Дубровку, - выехал из Саратова в 11 ч. 23 минуты. Я очень люблю незнакомые еще железные дороги. На каждой, даже у вагонов - своя особая физиономия, не говоря о публике, прислуге и окружающей природе.

На одной из станций, стуча и гремя, подкатился встречный товарный поезд. Долго, долго катились мимо однообразные нефтяные вагоны-цилиндры с башенками, пока кто-то невидимый махал машинисту зеленым фонарем... Но вот зеленый фонарь вдруг по чьему-то мановению стал красным и остановился в воздухе. Заскрипели буфера, поезд остановился, с красным фонарем случилось новое превращение: он пожелтел и смиренно прижался в уголок к стенке, где замерцал, точно светляк в траве, а около меня на землю соскочил молодой парень-кондуктор, производивший все эти превращения. Он помещался на какой-то платформочке, невполне огражденной перилами, прилепленной сбоку к одной из нефтянок.

- Неужто же вы здесь стоите все время на ходу поезда? - спросил я.

Кондуктор поднял глаза к моему окну, разглядел меня и ответил:

- Все время. Чистая беда.

- Ветрено, холодно.

- Как же не холодно, посудите сами, - ведь насквозь продует. Да это бы еще ничего. Главное дело - опасно. Раскачает, только держись! То и гляди - упадешь. Кто и выдумал-то эту штуку, чтоб ему руки, ноги отсохли...

Да, хорошее средство отбивать сон у поездной прислуги, подвешивая кондукторов на каких-то досках, сбоку летящего поезда: заснул, - и вылетишь на рельсы, как щепка!

Наш поезд засвистел и тронулся далее, - мы ждали товарного поезда, а через некоторое время, оглядываясь назад, я имел удовольствие видеть, что желтый фонарик опять задвигался. Это кондуктор примащивался на своей галлерейке... [...]

Путешествие по Транссибу в купейном вагоне.
1894 год

Анна Волкова

16/28 июня. [...] На одной из ближайших станций, занимаемой дачниками по Курской ж. д. близ Москвы, один очевидец рассказывает, что в понедельник 13-го и в среду 15 июня, когда государь проехал обратно, поезд, наполненный пассажирами, отвели на задний путь, заперли окна, двери, завесили шторы и окружили солдатами с заряженными ружьями, направленными на вагоны. Затем по всем вагонам прошел офицер и заявил пассажирам, что кто осмелится отворить окно, в того будут стрелять. Таким образом, т.е. под такой охраной и с такими угрозами, поезд простоял 4 часа.

1900 год

Александра Богданович

14/27 октября. Севастополь. Вчера был у нас Сиденснер. Он рассказывал, что в последний приезд царя в Севастополь все встречавшие царский поезд его проморгали, не заметили. Когда он подошел, встретили его гробовым молчанием, приняв его за свитский поезд, который пришел на полчаса раньше, о чем никто не знал. Тыртов сконфуженно подошел с извинениями к царю. Царь вышел нахмуренный, недовольный. Обычно заранее при появлении поезда начинаются возгласы "ура", ликование и проч., т.е. то, что официально называется "салют". Царица тоже не выказала никому никакого привета.

1904 год

Павел Гроссман

30 апреля/13 мая. Еще вчера попытались отправить поезд из Дальнего на север; поезд был полон публики, желающей избегнуть осады, преимущественно женщин и детей, конечно, более состоятельных, беднейшие не могли и думать об отъезде. Но севернее Пуландяна путь испорчен, и японцы открыли огонь по поезду; пришлось вернуться.

1908 год

Сергей Минцлов

1/14 марта. Сейчас вернулся из Кемере. В Белом Острове поезд наш задержали почти на час - происходил усиленный досмотр. Сперва явились для этого обычные таможенные чиновники, и вслед за тем дважды перешарили весь поезд жандармы под начальством какого-то подполковника. Отвинчивали вентиляторы, крышки на умывальниках и т. д. Семь человек из нашего вагона - ехало в нем всего душ двадцать - забрали для личного обыска; в соседнем вагоне подвергли этому удовольствию сплошь всех пассажиров.

Что они искали и в чем было дело - не знаю, только ничего не нашли и никого не задержали. До самого Питера в вагонах торчали шпики.

1911 год

Николай Дружинин

17/30 июля. Сегодня после урока я отправился к Пузановым. Туманно и сумрачно. На Окружной дороге случайно попал в экскурсионный поезд о[бщества] "Славия" - увеселительная поездка вокруг Москвы; встретил знакомого студента, доехал до Ростокина, наблюдая на остановках, с какою детскою радостью бросались экскурсанты, мученики города, к чахлым цветам железнодорожного полотна. [...]

Алексей Лосев

21 декабря/3 января 1912. Вторник. [...] Дора Лурье. Это - имя и фамилия моей новой знакомой, промелькнувшей как сон у меня в сознании. [...]

Было бы странно, если бы мы в течение 35 часов, сидя один против другого, и притом только одни в отделении вагона, не заговорили бы друг с другом и не завели бы хотя самого обыкновенного, какой может быть в вагоне, разговора. Подъезжая к Рязани, где я собирался обедать, я сказал ей первый, надевая пальто: "Вам ничего не нужно на вокзале?" - "Нет, merci, я хотела отправить телеграмму, но не знаю номера поезда, с которым приеду в Ростов. Лучше в Козлове или в Воронеже".

Я сказал, что в Козлове поезд стоит 2 часа 15 мин., и что след. там гораздо удобнее послать телеграмму. Так кончился наш разговор, и я ушел обедать на станцию. Вернувшись, я сел на свое место. В нашем отделении оказался еще один человек (который потом скоро сошел с поезда), и вот мы трое стали вести незначительный разговор на "железнодорожные" темы. [...]

1913 год

Александр Дьяков (инженер-механик, путешественник)

16/29 мая. Сейчас тронулся поезд; настроение спокойно-торжественное: путь может быть велик! [...]

Обычные хлопоты сборов, упаковка и отправление. В 4 дня выходим на Мамонтовку; поезда ждем долго; наконец в Москве и на Киевском вокзале. Ко всем настроение у меня дружелюбно-скромное; у жандарма спрашиваю, можно ли поставить вещи на виду, около кассы (я еду один, носильщика не беру); просьба моя скромна и жандарм с особенной вежливостью и предупредительностью говорит, что можно. Перепаковываю корзинку: тяжела фунта на два - и вынимаю несколько книг. Затем звоню к Котляренко (по ее просьбе): отношение ее к разговору кажется таким, что она забыла, что просила звонить и разговаривает pro forma; желает всего наилучшего - тоже, кажется, pro forma. До свиданья, Москва! [...] До свидания, сердце России, я еду к ее окраинам!

Сергей Прокофьев

26 июля/8 августа. Утром мой кисловодский экспресс догнал в Харькове севастопольский поезд и я, получив место в Международном обществе, пересел в него. Когда тронулись, я сообразил, что оставил пальто в Кисловодском поезде. Пришлось телеграфировать, заявлять жандармам, но дело кончилось благополучно и пальто обещали выслать в Гурзуф.

Хотя весь поезд был набит, в моём Международном вагоне было пусто, поезд тащился медленно, время ещё медленней, и я проскучал весь день. От скуки рассматривал своё лицо, нашёл под глазами и над углами губ морщинки, решил, что лицо моё теряет свежесть, что вообще я себя чувствую вяло и надо заняться физическим развитием: зимой делать сокольскую гимнастику, а летом поселиться где-нибудь в деревне и с утра до вечера заниматься полевыми работами.

1914 год

Екатерина Манакова

20 июля/2 августа. [...] Сегодня вечером я ходила на вокзал провожать воинский поезд. Народу было масса. Слезы, истерики... А отъезжающие выглядят бодрыми. Говорят: "Не тоскуйте, не поддадимся". Грустно было, когда тронулся поезд. Один из отъезжающих, интеллигентный мужчина, крикнул из вагона: "Оставайтесь с Богом, не унывайте, вернемся героями". Громкое "ура" было ответом ему. Мужчины сняли шапки, махая ими, кричали "ура", пока не скрылся поезд, женщины плакали. [...]

21 июля/3 августа. Понедельник. Сегодня рано утро проводили мы на войну дядю Толю, брата папы. Плакал он очень, плакали и все мы. Много их поехало сегодня, в поезде ихнем много отправили и лошадок, красивых, молодых. Около поезда один из отъезжающих играл на балалайке, другой плясал русскую. Эх, молодецкая удаль!

В то время, как были мы на вокзале, много проехало воинских поездов. Из всех вагонов махали шапками, кричали "ура", с платформы им отвечали тем же. [...]

Георгий Гоштовт

23 июля/5 августа. [...] На станции газет не достаем. Наблюдаем, как выгружаются лейб-уланы. Только собираемся уходить, как замечаем поезд, идущий со стороны границы. Решаем его подождать. Поезд состоит из паровоза и трех товарных вагонов. В одном из них, на соломе, лежат перевязанные раненые - два пограничника и четыре рядовых 109 пехотного полка. Из их рассказов узнаем, что Вержболово занято, сейчас же по мобилизации, батальоном 109 Волжского полка. Сегодня утром немцы наступали, но были отбиты; в этом бою и были ранены наши собеседники.

В последнем вагоне сидели пленный прусский пехотинец, маленький, огненно-рыжий, в каске под защитным чехлом, и стороживший его пограничник. Это первые раненые и первый пленный, что мы видим от начала войны. [...]

1917 год

Михаил Богословский

30 марта/12 апреля. Великий четверг. Тяжелые известия в газетах. Ген. Брусилов жалуется на бегство солдат с фронта. Солдаты переполняют поезда, врываются в вагоны без билетов, чинят насилия над железнодорожными служащими. Ген. Алексеев - Верховный главнокомандующий - отрядил кавалерийские полки на большие узловые станции для ловли таких солдат и возвращения их на фронт. Разве это армия? Это просто толпы крестьян в серых шинелях, разбегающиеся домой на праздники. [...]

Алексей Коноров

24 декабря. Несмотря на невозможные условия для каких бы то ни было поездок, я решил с Натою проведать в Белгороде стариков.

Часов в 10 утра пришел с юга тот поезд, который по расписанию должен был прибыть в 9 часу. Попасть в него не было физической возможности и пришлось ждать следующего. Этот поезд пришел приблизительно в 11 часов. Мы бросились ко второму классы, но в него нахальным образом устремились солдаты с котомками и быстро забили все свободные места и проходы, - пассажиры все бесплатные. Гражданских лиц почти не было. Сколько казна несет убытки от такого "свободного" передвижения, трудно сказать! В купе я заметил матросов. Этот военный элемент внутри империи, на суше представляет довольно таки редкое явление, но теперь они, как тараканы, расползлись по России и занимаются делами, совсем не свойственными на суше морякам.

Вагоны были не топлены. Я с Натою все время стоял у окна, никуда нельзя было подвинуться. Один матрос предложил Нате сесть в купе, она отказалась. Через несколько минут другой матрос стал настойчивее приглашать в купе. Я не выдержал и, сказал матросу довольно резко:

- Прошу не приставать.

Матрос отстал.

В Белгород мы прибыли часа в три пополудни. По городу пошли пешком, имея в руках сравнительно легкие веревочные мешки с покупками. [...]

Аркадий Столыпин

20 декабря / 2 января 1918. Минск. [...] Только что вернулся из Скобровки, где взял оставшиеся вещи и простился с драгунами. Правда, не со всем эскадроном, а с теми, что были и остались верными, боевыми товарищами и друзьями. Жаль было в особенности Кроленко, Федоренко, Есикова, Павлова и моего Ковальчука.

Что творится в поездах, не поддается описанию. Полны не только вагоны, но и тендер, и паровоз, и нужники. Человеческие грозди висят на подножках вагонов, рискуя ежеминутно свалиться и размозжить себе голову.

В моем распоряжении оказалась часть подножки заднего вагона. Чемодан удалось приладить с помощью сложной комбинации ремня, вагонного фонаря и крыши вагона. На мосту меня едва не сбросило, но, в общем, если не считать слегка отмороженной ноги, доехал я до Минска благополучно. [...]

1918 год

Николай Мендельсон

23/I [...] Прибывший из Курска на ст. Москва пассажирский поезд в котором ехали мешочники, окружили милиционеры и отобрали у мешочников муку. В это время к станции подошел из Петрограда поезд, следовавший на юг. Бывшие в поезде вооруженные матросы вступились за солдат-мешочников, открыли стрельбу по милиционерам, обезоружили их и забрали мешки с хлебом. На ст. Москва 2-я поезд с матросами был задержан красногвардейцами, которые возвратили оружие, взятое у милиционеров. Куда направлена отобранная у мешочников мука, выяснить не удалось.

Алексей Будберг

28 января/10 февраля. За сутки проехали только 300 верст, много остановок из-за поломки подвижного состава. Встречные пассажирские поезда без стекол, с выломанными дверями; в мягких вагонах вся внутренность выдрана. Подсаживающееся к нам, отставшие от эшелонов товарищи, уходя, тащат с собой коврики, занавески, оконные ремни, даже медные гвоздики, но страдают только коридоры и уборные.

Опять попали в голодный район; на станциях пусто, нельзя достать ни хлеба, ни молока. [...]

Прасковья Мельгунова-Степанова

12/25 февраля. Вчера с последним, верно, поездом вернулся С. из Петербурга. Выехал он ночью с 10-го на 11-е и ехал около 40 часов в товарном вагоне на своем чемодане с двумя бутербродами. На станциях, кроме Бологого, никакой еды. В Бологое (около 12 часов ночи 11-го) он купил кусок гуся.

Он был один интеллигент среди солдат и 5 матросов с огромными тюками (верно, награбленного). Матросы и солдаты были с ним товарищески любезны, один дал свой чемодан, чтобы лучше сесть, другие угощали чаем, но так как ему было противно, он взял у них в свой стакан кипятку и развел плитку кофе, размешав ручкой от зубной щетки. Матросы уже в Любани выломали печку из другого вагона и стали топить, так что было сверху тепло, но ночами страшно холодно (дома после коньяка не могли согреться).

Железнодорожный роман. Кадр из фильма "Адмирал".

Филипп Голиков

26 ноября. [...] С недавних пор у беляков появились два бронепоезда. Теперь мы почти ежедневно наблюдаем поединки бронепоездов. Весь штаб выходит из теплушек, красноармейцы вылезают из окопов посмотреть на это зрелище.

Белые бронепоезда от станции Лая направляются к Нижне-Баранчинскому заводу. Едва высунувшись из леса, открывают огонь по станции Баранча, где стоит наш штаб, и по голой высотке у железной дороги.

Тогда из низинки выходит геройский бронепоезд товарища Быстрова и смело открывает огонь по двум белым поездам. Беляки начинают маневрировать, и мы по дыму из паровозов определяем их место. Наш бронепоезд не ослабляет огня, и вражеские поезда, как ошпаренные, мчатся к Лае.

Но однажды пострадал и красный бронепоезд. Вражеский снаряд угодил в переднюю балластную площадку. Бронепоезд дал задний ход и отошел на станцию под прикрытие полковой батареи. Когда балластную площадку отремонтировали, поезд снова помчался к лесной опушке, где укрылись белые. Мы кричали "ура", махали руками, подбрасывали шапки. [...]

1922 год

Лев Савин

11 сентября. [...] Осведомляюсь: идет ли поезд на Лиман? Если нет - решаю идти пешком. Ура! Через полчаса будет поезд с Одессы-Главной. Сажусь на скамью. Кругом лузгают семечки деревенские барышни, гуляют железнодорожники, молодой <неразб> чекист с надменным прыщавым лицом поминутно вытаскивает огромный наган и втискивает его обратно в кобуру. Я вынимаю из кармана пальто "Сад Эпикура" и читаю. Солнце ласково припекает сзади.

В 5 часов приходит поезд и уносит меня на Лиман. Я боюсь не застать Софочки - может опять она на пляже? Ох, уеду, не увидев ее. Но издали сквозь деревья продирается что-то красное и белое, торопится, стриженые волосы. Счастье! Она. Она тут. Загорелая. На все согласна. Замуж - да, замуж. Без всяких оговорок и ограничительных условий. То знаменитое условие уже не существует - как будто его не было. Готова ждать меня - годы. Любит меня так, что мне жарко становится. Фу! ничего не понимаю. Одно знаю - уезжает через несколько дней, - и это хуже всего. А я вижу все ясней и ясней, что без нее мне не жить.

1925 год

Владимир Городцов

12-13 июня. Поезд из Москвы в Рязань отходил ночью, м[ожет] быть в 1 ч. ночи. Ехал я в жестком вагоне, переполненном черным народом. Я по обычаю занял местечко рано и с нетерпением поджидал, когда поезд двинется в путь, чтобы в вагон не набилось еще больше народа. Но поезд, как назло медлил. Народ все больше подваливал.

Третий звонок (тогда еще давалось не два, как теперь, а три звонка). В вагон ввалилось человек пять баб с мешками, которые они, пыхтя, тащили в вагон. Поезд двинулся. Почтенная публика стала размещаться и распределяться в переполненном вагоне. Я сидел на короткой лавочке, на которой стеснить меня было нельзя. Над головой моей были перегруженные поклажей полки. Поклажи в вагоне было много: мешки, корзины, узлы лежали не только на полках, но и на полу, под лавками, в проходах, где только можно... Люди тоже занимали все, что можно было занять. Вошедшие последними бабы уселись на полу недалеко от меня. Из разговоров я узнал, что это были торговки из села Кутукова, торгующие луком. Народ совершенно некультурный и донельзя грубый. Как только бабы уселись на полу, сейчас же принялись за еду, а, наевшись, улеглись спать. Тут одной из них пришла мысль положить мешок на полку, над моей головой.

- Ты осторожней, тетка! Как бы на голову не свалилось.

- А насрать мне на твою голову! - залихватски ответила женщина.

Ну что разговаривать с такими персонами. До Рязани не пришлось ни одной минуты соснуть: это было тяжело. В вагоне стояла крепкая вонь и духота. Особенно солоно воняли налопавшиеся кутуковские бабы. [...]

На подножке вагона третьего класса.
1929 год

Михаил Презент

31 июля. [...] Перешли на веселые анекдоты. Зорин начал вспоминать, как в 1920 г. возвращался в Москву поезд Зиновьева из Баку, где проводили так называемый с езд народов Востока... [...]

- Я тоже вспоминал один эпизод из этой поездки, - говорит Радек. - Между вагонами была телефонная связь, но прохода из вагона в вагон не было, можно было переходить только на остановках. Ехали в поезде две хорошенькие девушки. Зиновьев к ним и так, и этак и пригласил их в свой салон. Но в последнюю минуту девушки вошли ко мне. А я звоню Зиновьеву и предлагаю зайти ко мне, зная, что это безнадежно до остановки на след[ующей]. станции, которая будет через три часа. Представляю себе состояние Зиновьева! Я думаю, что с этого случая у нас начались по инициативе Зиновьева разногласия по Коминтерновским вопросам... [...]

1930

Александр Соловьев

1 ноября. Сегодня открылось первое движение электропоезда с Ярославского вокзала. Я тоже проехал на первом поезде, сопровождая Кагановича. На станции Зеленоградской митинг. Здесь намечено создать городок отдыха для рабочих. Построить роскошные санатории, спортивные сооружения, бассейны, лечебные учреждения. Особенно ярко об этом рассказывал Михаил Кольцов.

1931

Василий Смирнов

24 июня. [...] Люблю смотреть на приходящий поезд - в этом есть большая прелесть. Недаром к поезду на платформу Исакогорки выходит гулять вся здешняя молодежь. Поезд уходит, но телеграф продолжает стукать. По запасным путям бегают паровозы, грузятся вагоны дровами, передвигаются составы. Дорога не спит. Проходят эшелоны с ссыльными - с юга и с севера. [...]

Публикация подготовлена М.А. Мельниченко (сайт "Прожито") за счет гранта Российского научного фонда (проект N 19-18- 00221).