Автор "Родины" вспомнил свою молодость в городе, который оказался в центре конфликта в Нагорном Карабахе

Наш автор вспоминает свою молодость в городе, который оказался в центре конфликта в Нагорном Карабахе

Сергей Есенин в 1925 году в последний раз приехал в Баку. Хотел ехать дальше - в Шираз и Тегеран. "Недаром мусульмане говорят: если он не поет, значит, он не из Шуши, если он не пишет, значит, он не из Шираза", - объяснял в письме Галине Бениславской. А еще сообщал, что по дороге его ограбили бандиты и что ему срочно нужно выслать деньги...

из архива Владимира Наджарова
из архива Владимира Наджарова

...В Иране Есенину побывать не пришлось. До Шуши, очевидно, он тоже не добрался, поэтому писал свои "Персидские мотивы" в Мардакянах.

"Не могу долго жить без Баку и без бакинцев. Опять приехал к вам", - говорил Есенин во время того приезда. Последнего. Жить поэту оставалось недолго. В конце декабря 1925-го его обнаружат мертвым в номере гостиницы "Англетер" в Ленинграде.

...Я армянин. Родом из Баку. Учился в Азербайджанском педагогическом институте русского языка и литературы имени Ахундова. И творчество Есенина мне близко. Правда, во время учебы на публике я читал не его стихи. Например, во время приезда в институт азербайджанского поэта Самеда Вургуна мне довелось прочитать строки Константина Симонова:

Мой друг Самед Вургун,

Баку Покинув, прибыл в Лондон.

Бывает так - большевику

Вдруг надо съездить к лордам...

Самед Вургун улыбнулся: "Всегда с волнением слушаю эти стихи". А потом помрачнел - рассказал, что в новый трехтомник Симонова не хотят включать это стихотворение. Чтобы не усугублять и без того не самые хорошие отношения с Великобританией.

С мамой во дворе родного дома в Баку. / из архива Владимира Наджарова

Но Есенин все равно оставался со мной.

После окончания института меня распределили учителем в Шушу. Куда так рвался поэт. Я преподавал русский язык в местной школе.

А во время одной из поездок в Баку познакомился со своей будущей женой Жанной. Она из Подмосковья. Окончила институт с красным дипломом и могла бы остаться в Москве. Но сама вызвалась ехать в Баку и преподавать в школе для глухонемых.

С женой Жанной у памятника Татевосу в Шуше. / из архива Владимира Наджарова

Мы расписались в Шуше в 1958-м. Сохранилось несколько снимков, в том числе, возле памятника Татевосу Тамирянцу, который в начале ХХ века на свои деньги построил водопровод для города. Памятник ему никогда не трогали, под чьей властью бы ни находился город.

Шуша - удивительное место. Прекрасная погода. Замечательные люди. Как-то мы пошли в кино. Новые картины привозили редко, но тут на объявлении было написано про премьеру. Набился полный зал. Такого в Шуше и правда еще не показывали. Это был… скрипичный концерт литовского оркестра!

- Дядя Мамед! Куда мы попали?! - народ начал смеяться и кричать, призывая билетера.

- Вы над чем смеетесь? Вы над фильмом, снятым советской властью смеетесь! - объявил появившийся в зале дядя Мамед.

Картину досмотрели все.

Из Шуши мы переехали в Баку, а через десять лет - в Подмосковье, на родину Жанны. Я устроился в Москве на подшипниковый завод - надо было зарабатывать. Но продолжал писать стихи. Когда в Нагорном Карабахе вновь началась война, достал свои записи. Там тоже про кино. И про Шушу:

Все это было так давно,

Что больно вспоминать.

Как будто старое кино

Прокручиваешь вспять.

Хоть это было далеко,

Сегодня без труда

Я в мыслях мог бы так легко

Вернуться в те года.

И даже кажется порой,

Не только б в мыслях мог:

Вот я, учитель молодой,

Спешу на свой урок.

Покой царит в родной стране.

Еще неведом страх,

Что я увижу лишь во сне

Нагорный Карабах.

Зачем я время торопил,

Куда-то все спешил?!

О, если б жажду утолил

Я воздухом Шуши.

...Да, я снова вспоминаю Есенина, который хотел увидеть и ощутить Шушу. Ему так и не пришлось. И мне хотя бы еще раз - тоже.