24 февраля 2021 г. 14:55

"О, если б жажду утолил я воздухом Шуши..."

Наш автор вспоминает свою молодость в городе, который оказался в центре конфликта в Нагорном Карабахе
Сергей Есенин в 1925 году в последний раз приехал в Баку. Хотел ехать дальше - в Шираз и Тегеран. "Недаром мусульмане говорят: если он не поет, значит, он не из Шуши, если он не пишет, значит, он не из Шираза", - объяснял в письме Галине Бениславской. А еще сообщал, что по дороге его ограбили бандиты и что ему срочно нужно выслать деньги...
После росписи. Шуша. 1958 год. Фото: из архива Владимира Наджарова
После росписи. Шуша. 1958 год. Фото: из архива Владимира Наджарова

...В Иране Есенину побывать не пришлось. До Шуши, очевидно, он тоже не добрался, поэтому писал свои "Персидские мотивы" в Мардакянах.

"Не могу долго жить без Баку и без бакинцев. Опять приехал к вам", - говорил Есенин во время того приезда. Последнего. Жить поэту оставалось недолго. В конце декабря 1925-го его обнаружат мертвым в номере гостиницы "Англетер" в Ленинграде.

...Я армянин. Родом из Баку. Учился в Азербайджанском педагогическом институте русского языка и литературы имени Ахундова. И творчество Есенина мне близко. Правда, во время учебы на публике я читал не его стихи. Например, во время приезда в институт азербайджанского поэта Самеда Вургуна мне довелось прочитать строки Константина Симонова:

Мой друг Самед Вургун,

Баку Покинув, прибыл в Лондон.

Бывает так - большевику

Вдруг надо съездить к лордам...

Самед Вургун улыбнулся: "Всегда с волнением слушаю эти стихи". А потом помрачнел - рассказал, что в новый трехтомник Симонова не хотят включать это стихотворение. Чтобы не усугублять и без того не самые хорошие отношения с Великобританией.

С мамой во дворе родного дома в Баку. / из архива Владимира Наджарова

Но Есенин все равно оставался со мной.

После окончания института меня распределили учителем в Шушу. Куда так рвался поэт. Я преподавал русский язык в местной школе.

А во время одной из поездок в Баку познакомился со своей будущей женой Жанной. Она из Подмосковья. Окончила институт с красным дипломом и могла бы остаться в Москве. Но сама вызвалась ехать в Баку и преподавать в школе для глухонемых.

С женой Жанной у памятника Татевосу в Шуше. / из архива Владимира Наджарова

Мы расписались в Шуше в 1958-м. Сохранилось несколько снимков, в том числе, возле памятника Татевосу Тамирянцу, который в начале ХХ века на свои деньги построил водопровод для города. Памятник ему никогда не трогали, под чьей властью бы ни находился город.

Шуша - удивительное место. Прекрасная погода. Замечательные люди. Как-то мы пошли в кино. Новые картины привозили редко, но тут на объявлении было написано про премьеру. Набился полный зал. Такого в Шуше и правда еще не показывали. Это был… скрипичный концерт литовского оркестра!

- Дядя Мамед! Куда мы попали?! - народ начал смеяться и кричать, призывая билетера.

- Вы над чем смеетесь? Вы над фильмом, снятым советской властью смеетесь! - объявил появившийся в зале дядя Мамед.

Картину досмотрели все.

Из Шуши мы переехали в Баку, а через десять лет - в Подмосковье, на родину Жанны. Я устроился в Москве на подшипниковый завод - надо было зарабатывать. Но продолжал писать стихи. Когда в Нагорном Карабахе вновь началась война, достал свои записи. Там тоже про кино. И про Шушу:

Все это было так давно,

Что больно вспоминать.

Как будто старое кино

Прокручиваешь вспять.

Хоть это было далеко,

Сегодня без труда

Я в мыслях мог бы так легко

Вернуться в те года.

И даже кажется порой,

Не только б в мыслях мог:

Вот я, учитель молодой,

Спешу на свой урок.

Покой царит в родной стране.

Еще неведом страх,

Что я увижу лишь во сне

Нагорный Карабах.

Зачем я время торопил,

Куда-то все спешил?!

О, если б жажду утолил

Я воздухом Шуши.

...Да, я снова вспоминаю Есенина, который хотел увидеть и ощутить Шушу. Ему так и не пришлось. И мне хотя бы еще раз - тоже.