25.07.2021 15:21
    Рубрика:

    Опера "Ариодант" завершает сезон в Большом

    Один из лучших образцов барочной оперы на Новой сцене Большого театра появился силами интернациональной команды солистов под управлением именитого итальянского дирижера-аутентиста Джанлуки Капуано в постановке знаменитого американского режиссера Дэвида Олдена, который перенес в Москву свой спектакль, сделанный для Английской национальной оперы в 1993 году.
    Дамир Юсупов
    Дамир Юсупов

    Заимствованные в Европе постановки Генделя, а были уже и "Роделинда" в 2013 году также из Английской национальной оперой, и "Альцина" в 2017-м от фестиваля в Экс-ан-Провансе, приносили Большому театру заметную творческую удачу. Не стал исключением и "Ариодант", хотя и побил рекорд великовозрастности.

    В основе "Ариоданта" героическая поэма XVI века Лудовико Ариосто "Неистовый Роланд", точнее фрагменты либретто на итальянском языке "Гиневра, принцесса Шотландская" Антонио Сальви, придворного врача великого герцога Тосканского. Гендель не очень любил работать с либреттистами, а предпочитал брать литературный материал, заказанный другими, менее успешными композиторами. И до него этим либретто уже пользовались Джакомо Антонио Перти и Карло Франческо Поллароло, но время оказалось сильнее их опусов. Но недаром Гендель часто обращался именно к Сальви. Его сюжет прост до банальности, но очень чувственный и идеально подходит для барочной музыки.

    Дочь шотландского короля, Гиневра, собирается замуж за юного рыцаря Ариоданта, но на пути влюбленных возникает герцог Полинесс, мечтающий об объятиях принцессы. Он подговаривает влюбленную в него Далинду устроить сцену с переодеванием и только для того, чтобы Гиневру обвинить в неверности… Но в финале Ариодант разоблачает и наказывает Полинесса. "Ариодант" - это опера, где нет волшебства, а есть тотальная ненависть и коварство, но добродетель все равно в итоге побеждает в трех действиях с двумя антрактами.

    Дэвид Олден своим замыслом подчеркивает, что за элегантностью XVIII века спрятаны похоть, жестокость и властолюбие. И только давно считавшаяся оригинальной идея "театра в театре", что разыгрывается на сцене, "выдает" возраст спектакля. Для дня сегодняшнего этого решения, как и стилистической пестроты в костюмах (художник-постановщик Иэн Макнил), все же недостаточно, чтобы в спектакле возник "второй план". Но тут главной становится абсолютная красота генделевской музыки.

    Джанлука Капуано - самое сильное звено постановочной команды московской премьеры. Оркестр, как и положено "усиленный" группой континуо (клавесин, теорба, лютня и гитары), под дирижерской палочкой итальянца звучит настолько впечатляюще, точно будто барочное музицирование - привычное для него дело. В реальности данное появление в Большом театре "Ариоданта", как и ранее, других выше названных опер Генделя, дебютное. При этом, похоже, ради певцов, у которых просто титанические партии, Капуано идет на изысканные хитрости, допуская вопреки композиторскому замыслу, звучание ударных (барабана и тамбурина), а также колокольчика, так как темпо-ритм в опере наисложнейший. Все получается со вкусом и редкой чуткостью к солистам. А состав солистов - певцы с международной репутацией и новички из Большого театра оказались ансамблем, достойным комплиментов с не критическими замечаниями не столько относящимся к вокалу, сколько к артистическому, даже точнее, к личностному наполнению.

    Джанлука Капуано - сильнейшее звено постановочной команды премьеры

    Если на мировой премьере в 1735 году заглавная роль предназначалась знаменитому кастрату Джованни Карестини, то современная исполнительская практика отдает партию Ариоданта не контратенору, а меццо-сопрано. На премьере в Большом это ирландка Паула Муррихи, обладательница не очень объемного голоса сопранового свойства. Но опытная генделевская певица запредельно трудную партию исполняет технически пунктуально. И все-таки в знаменитой страдальческой арии "Scherza infida", как в ликующей "Dopo notte", не достает чувственности и харизмы. И тут оставалось лишь посетовать, что не была приглашена выпускница Молодежной программы Большого Василиса Бержанская, которая просто создана для этого репертуара и этой роли. Но почему-то, выступая на лучших сценах мира, незвана в родной театр.

    В двух женских ролях вышли сопрано Большого театра. Далиндой предстала эффектная Екатерина Морозова, но стиль барочного пения еще не освоен певицей на самом высоком уровне. А Гиневрой - Альбина Латипова, оставившая очень яркое впечатление, потому что выносливость и длина дыхания - дело наживное, а красота голоса, музыкальность и отчаянное, до "мурашек" перевоплощение - это то, что запоминается и позволяет предположить для молодой певицы незаурядное оперное будущее, если она верно распорядится своим талантом.

    Все мужские роли оказались исключительно гостевыми. И только с исполнителем Луркания, брата Ариоданта, получилась явная промашка: уж слишком много у швейцарского тенора Бернарда Рихтера было в пении фальши. Король Швеции в интерпретации известного итальянского бас-баритона Луки Пизарони отличился излишне глуховатым голосом, и образом Князь-вампира, будто специально заимствованного из фильма "Дракула" Копполы, что, безусловно, оригинальностью не отличался, но был достаточно выразителен. Вообще в этом спектакле Олдена можно разглядеть массу киноцитат из лент второй половины ХХ века. Иногда даже возникает ощущение экскурсии по фильмотеке. Зато явление в облике злодея-интригана Полинесса знаменитого французского контратенора Кристофа Дюмо стало настоящим событием этого спектакля. Точное попадание в характер, интересный голос и запредельная виртуозность заставляют слушать его, затаив дыхание, приближаясь к осознанию того, почему истинное барочное исполнительство сводило с ума современников, а сегодня его лучшие образцы сравнивают с энергией рок-музыки.

    И хотя представление идет непростые для неискушенного слушателя четыре часа, это тот спектакль, который надо поспешить услышать в этом составе. Тем более, что подобные, заимствованные постановки согласно контрактным условностям надолго в афише Большого театра, к сожалению, не задерживаются.