Новости

02.08.2021 03:40
Рубрика: Культура

Сделайте нам красиво

Раньше в чести были хорошие спектакли - теперь экспериментальные. Что такое эксперимент в театре? На самом деле вопрос не такой простой, как представляется. Можно, например, так ответить: эксперимент в театре - это когда на сцене показывают нечто, чего доселе мы не видели и не знали. Но тогда окажется, что экспериментов сценических уже практически и нет: кажется, что мы все уже видели и знаем.

С моей точки зрения, синоним слова эксперимент - смелость. Тот режиссер для меня театральный экспериментатор, кто не боится делать на сцене то, что не принято. Кто плывет против течения, не опасаясь всяких обвинений. Например, в консерватизме. Другими словами, мы создали такую удивительную театральную ситуацию, когда консерватор вполне может выглядеть как новатор. И наоборот.

Нынче в оперном театре модно, чтобы режиссер ставил... самого себя. Он становится главным. Его интерпретация - самой интересной и желанной. Станиславский, как известно, призывал режиссера растворяться в актере. Нынешние постановщики нередко растворяются в самих себе.

Хорошо это или плохо? Такой вопрос в театре невозможен. Для кого-то - хорошо, для кого-то - плохо. Но это - тенденция, однако.

Режиссер Дэвид Олден, поставивший оперу Генделя "Ариодант" на сцене Большого театра, растворился в музыке. Благодаря ему и дирижеру Джанлука Капуано совершенно невероятной красоты музыка Генделя стала главным героем нового спектакля.

И тут - очередной вопрос: "За чем надо следить в опере?" За сюжетом? "Ариодант" исполняется на итальянском языке. Русские титры. Титр в одно предложение на языке оригинала исполняется иногда по несколько минут. Сюжет тормозится все время.

В основе сюжета - любовь Гинервы и Ариоданта (виртуозное исполнение Альбины Латиповой и Паулы Муррихи). Обратили внимание на то, что обе партии исполняют женщины? И это - не следование нынешней сомнительной моде, а веление композитора. Знатоки барочной оперы могут наверняка объяснить, почему так сделал Георг Фридрих Гендель, но я - не знаток. Я - просто зритель. И мне трудно следить за любовью женщины, которая переодета в мужчину. Я все понимаю: театральная условность, ля-ля-ля... Но - трудно.

Мы создали такую удивительную театральную ситуацию, когда консерватор вполне может выглядеть как новатор. И наоборот

Отрицательный герой по имени Полинесс появляется как человек нехороший. Сразу видно: гад. Так до конца спектакля гадом и остается. Никаких привычно-театральных изменений главного героя не происходит. Но оторваться от исполнителя Кристофа Дюмо невозможно. Почему?

Ты начинаешь постепенно понимать, что в этой опере вовсе не надо ни за чем следить. Это не детектив и даже не сериал. Здесь надо просто наслаждаться. Чем? В первую очередь - музыкой. Она - хозяйка. Она - главный герой. Все подчинено ей. Все сделано так, чтобы помочь тебе ее услышать.

Король (Лука Пизарони) - то властный, то несчастный и жалкий. Ослепительной красоты Екатерина Морозова в образе подруги героини. Бернард Рихтер - несчастный влюбленный Лурканий. И, конечно, исполнители главных партий. Все-все-все участники оперы напоминают нам, что голос певца - это тоже музыкальный инструмент, которым они все владеют виртуозно. Слушать их - наслаждение. Когда музыка становится главным героем действа, когда ты получаешь едва ли не физическое удовольствие от того, что слышишь, - это и есть подлинный, не так, увы, часто встречающийся авангард.

Опера Генделя полна, драматически говоря, монологов, оперно говоря - арий, а попросту - когда стоит на сцене человек и поет. Долго. Но делает это так, что музыка уносит тебя в какие-то неясные дали. Нет, правда, музыка Генделя в виртуозном исполнении оркестра и певцов - это прям какие-то крылья души. Твоя душа, о существовании которой мы, увы, столь редко вспоминаем, будто оживает и уносит тебя куда-то, где блаженство. Ты сидишь, блаженный, и мечтаешь только о том, чтобы это как можно дольше не заканчивалось.

Постановщик Дэвид Олден и художник Иэн Макнил создают мир, главная задача которого помочь нам в восприятии музыки. Декорации невероятно красивы, но при этом условны и метафоричны.

Музыка - это ведь история бессюжетная, точнее, такая история, в которой каждый слушатель придумывает свой сюжет. В этом парадокс оперы, которая, будучи, по сути, музыкой, настаивает на определенном действии. Создатели "Ариоданта" на сцене Большого создали историю, в которой драматический сюжет становится совершенно не важен на фоне сюжета музыкального.

Но ведь мы не просто слушаем музыку - смотрим на сцену. Конечно. Поразительно точные костюмы и свет. И придумки режиссера не для того, чтобы поразить нас своей фантазией, но чтобы помочь восприятию музыки. Оказывается, режиссер может быть не только диктатором, но и помощником, когда главный диктатор - музыка.

"Ариодант" на сцене Большого - это перенос оперы, которая была поставлена в Лондоне. Спасибо нашему главному театру за то, что дает возможность российскому зрителю увидеть шедевр. Мне, вообще, кажется, что на этом спектакле можно изучать, какой может быть оперная режиссура, когда в распоряжении режиссера есть грандиозные певцы.

Драматический сюжет "Ариоданта" совершенно не важен на фоне сюжета музыкального

До этого спектакля я всегда мечтал поставить оперу - сегодня многие драматические режиссеры это делают. Теперь засомневался. Я увидел, что опера может существовать по совсем иным законам, нежели спектакль драматический.

И законы эти прекрасны и волшебны.

Культура Театр Музыкальный театр Колонка Андрея Максимова Большой театр