1 августа 2021 г. 10:20

Улица и лица

Репортаж из деревенского музея, поразившего европейских экспертов
Внешне этот музей в окрестностях Рыбинска - совсем неброский. Ну, старые амбары, перенесенные на одну лужайку. Ну, часовня на берегу реки. Ну, предметы крестьянского быта - что тут может поразить?
Деревенский частный музей стал одним из победителей премии "Европейский музей года".
Деревенский частный музей стал одним из победителей премии "Европейский музей года".

Но, оказывается, может.

Маленький деревенский частный музей, собранный по бревнышку Василием Смирновым и его женой Еленой Наумовой, стал одним из победителей премии "Европейский музей года".

Елена и Василий Смирновы - создатели обыкновенного чуда в деревне Учме. Фото: Юрий Феклистов

Семья

Это поразительная семья! Елена - человек сугубо городской, из московской профессорской семьи, филолог и ученый, однажды встретила на своем пути Василия, человека с золотыми руками, ясными глазами и какой-то удивительной негромкой интонацией, то ли из рассказов Шукшина, то ли из рассказов Белова - настоящего и в то же время очень диковинного ярославского жителя.

Ну вот как рассказать о Василии? Отдельный музей для этого нужен. Перепробовав разные профессии, он вдруг понял, что ни в какой город уезжать не хочет. Что без своей родной Учмы жизнь себе не представляет. Что жалко ему свою деревню, как бывает жалко живое существо - до слез. Мало того, что при большевиках снесли и разобрали на кирпичи монастырь на том берегу реки и затопили берег при строительстве канала Москва - Волга в 1930-е годы. Так еще и после недолгого затишья между ранним Хрущевым и поздним Брежневым началась новая эра "раскрестьянивания". Закрыли школу, закрыли больницу, закрыли колхоз, жители стали уходить в город - история известная.

Но Василий с историей не смирился.

Источники вдохновения

Стал ходить по домам, собирать старые вещи, фотографии и документы, осколки прежней цивилизации, записывать устные рассказы. Справедливости ради заметим: жить в этих местах и не заразиться "музейной болезнью" для умного человека невозможно. Чуть дальше по реке - город Мышкин, откуда пошла вся новая музейная культура, "этнография для всех": музей валенок и музей утюга, музей самовара и музей прялки, придуманные еще в 60-70-е годы краеведом и энтузиастом Владимиром Александровичем Гречухиным. У мышкинца нашлись бесчисленные последователи по городам и весям. Именно его голос услышал однажды в лесу бывший плотник Василий Смирнов, им заслушался, им вдохновился - и понял, что хочет создать в родной Учме музей.

Но главным источником вдохновения явилась встреча с Еленой. Жена привнесла в проект Учмы чистоту научного мышления, большую музейную культуру, непрестанный творческий поиск. Ну и, конечно, то, что сейчас особенно важно для музея любого масштаба - умение организовать процесс.

Большая семья

Мы приехали в Учму в страшно холодный дождливый день. Зуб на зуб не попадал. В амбарах, увы, отопления нет. Смотреть ничего не хотелось. Но нас отогрели чаем и разговором, и вдруг стало понятно - мы встретились с чудом.

Вы попадаете в музей сразу, когда въезжаете в деревню, - на заборах огромные принты старых фотографий из семейных альбомов. Эти лица, улыбки, от детских до стариковских, это ощущение большой семьи - его ни с чем не перепутаешь, как будто сама эпоха глядит на тебя, и ты медленно едешь вдоль заборов и лиц - и въезжаешь, наконец, в саму "экспозицию".

Он довольно сложно устроен - многоплановый и объемный музей. На его месте стоял когда-то монастырь, основанный в русском средневековье святым Кассианом Греком - Касьяном по-нашему - византийским князем, перебравшимся в Россию вместе с посольством Софии Палеолог и оставшимся в Московии сначала монахом, а потом и схимником, старцем, основателем монастыря. Удивительно, с какой нежностью и тщательностью показан путь этого человека - от редкой иконографии и археологических находок до карты его путешествия "из греков в варяги", от Константинополя и Рима до Ферапонтова монастыря и Углича, а потом уже и до древней Учмы.

В память о разрушенном монастыре Василий Смирнов поставил маленькую часовню.

Но это лишь преамбула, лишь "вход" в музей...

Жизнь и смыслы

Пережившая холод и ужас коллективизации, древняя Учма, как почти любая русская деревня, постепенно оттаяла, восстановила крестьянский образ жизни - в новых формах, обличьях, деталях. В "советском" музейном амбаре - не просто наваленные по экспозиции вещи, как часто бывает в лубочных "музеях советского быта", нет. Это суровая колхозная жизнь - но наполненная человеческими смыслами: здесь ловили на лодках рыбу и доили коров, здесь растили детей и гуляли на праздники, здесь жили в замкнутом бытийном космосе, который был самодостаточен, что и есть главное для любого человека.

Идешь по этим комнатам, смотришь на картинки на стенах, на фотографии, на кухонный стол с открытой консервной банкой и чекушкой, и что-то за сердце берет, жалко их всех, и жалко, что больше этого "космоса" нет. Все здесь - от радиоточки с утренними трудовыми нарядами по колхозным бригадам, до танцев в клубе, от картинок из календаря и документов всех видов - благодарности, грамоты, заявления и автобиографии - до галереи лиц, изрезанных морщинами, лиц, улыбающихся и светящихся внутренним светом, все это цепляет, ты тут не "гонишь себя" по экспозиции, но то и дело замираешь.

Старухи о любви

Апофеоз учминского музея - "Старухи о любви". Именно этот проект возили в Москву на престижную выставку, посвященную сближению театра и музея, именно "Старухи" помогли победить на конкурсе "Европейский музей года", именно сюда надо обязательно зайти в конце...

Старухи вспоминают своих суженых: как встречались, как любили, как женились. В каждом углу - свое лицо, свой устный рассказ, оторваться от которых невозможно. Вот лишь один сюжет: уходивший надолго в армию жених настаивал не просто на помолвке, а на свадьбе - до призыва, и лежал несколько дней на пороге, пока невеста не согласилась...

Учма - музей лиц и личностей. И понимания Времени через человека, как абсолютной ценности. Потому хочется еще и еще раз вернуться сюда, снова попасть в эти амбары на лужайке, попить чаю на берегу Волги. И снова, возможно, заплакать неожиданно.