Новости

07.09.2021 00:00
Рубрика: Культура

Писатель Владимир Крупин: русский взгляд на глобализм

Владимир Крупин отмечает 80-летие. Я несколько раз неуклюже пытался объяснить Владимиру Николаевичу, почему из его рассказов мне особенно запал "Вася, отбрось костыли". Жулики-попрошайки Вася с женой бредут по электричкам, вылитые, показалось мне, лиса Алиса и кот Базилио. А неразделимо-неслиянный со своими героями рассказчик Крупин тянет нить разговора с ними, держит единственно возможную интонацию.
Владимир Крупин входит в великую плеяду "писателей-деревенщиков" XX века. Фото: Сергей Куксин Владимир Крупин входит в великую плеяду "писателей-деревенщиков" XX века. Фото: Сергей Куксин
Владимир Крупин входит в великую плеяду "писателей-деревенщиков" XX века. Фото: Сергей Куксин

В общем таковы все повести и рассказы его сборника "От застолья до похмелья. Русский взгляд на глобализм" (М.: Алгоритм, 2007). Все они объединены этой интонацией, но в "моем" рассказе поразителен абсолютный минимум реплик рассказчика, их полная бытовая простота и достоверность. Эти же слова Васе мог сказать любой мужик в Сергиево-Посадской электричке: ни поучений, ни сектантского "просветительского" азарта (Вася побывал и у таких), ни грамма заискивания перед "простым народом".

Тут невольно тянет сопоставить "писателей-деревенщиков" второй половины 20 века и "народников" второй половины века 19-го с их знаменитым "хождением в народ". Те - да, злились на непонимание, а с другой стороны заискивали перед народом, гордились ловкостью написания подложных, подстрекательских "Царских манифестов"… И закончили сварой, террором. Нынче кризис доверия, взаимопонимания поистине "глобальный": заискивание и перед любыми меньшинствами, и перед "народом" в убого-политкорректном понимании. Возможно, именно этот обрыв связей возвратит внимание к "деревенщикам", даже если их будут читать уже с каким-нибудь "Словарем деревенских терминов России". Интонация-то разговора остается единственно возможная.

В той великой плеяде: Абрамов, Распутин, Белов, Астафьев, Носов, Шукшин - есть имя Владимира Крупина. Валентин Распутин говорил: "По работам Владимира Крупина когда-нибудь будут судить о температуре жизни в окаянную эпоху конца столетия. Его творческий опыт уникален. Он решительнее большинства из нас".

Владимир Крупин открывает свои "Повести последнего времени" словами: "У России великое прошлое. Она много раз спасала мир. Спасает и сейчас. Надо делать все, чтобы помочь России".

В дневниковых записях с названием "Родные половицы" он вспоминает старую лошадь Партизанку, мобилизованную, прошедшую всю Отечественную войну и вернувшуюся… демобилизованную, работавшую в родном колхозе.

Помню парадное издание, представлявшее лауреатов Патриаршей премии портретом лауреата, биографической справкой и фрагментом его текста. У Владимира Крупина тогда было издано немало книг под стать премии: о Святой земле, Святом Афоне… Но в то издание он включил рассказик... о кошке Муське. Хозяева решили продать дом, собираются, кошку на новое место не берут: куда ей, восемнадцать лет. Кошка чувствует это, ловит из последних сил мышей, помирает. Похоронили ее, завернув в старое хозяйкино платье. Перед самым отъездом хозяйка перебирает старые фотографии и на одном снимке видит себя - девочку, в том самом, новом тогда платье, а на коленях котенок - Муська.

Рассказ вроде никак не соответствовал формату издания, текстам других лауреатов. Но ведь ткань платья (тогда их носили десятилетиями) - это

ткань жизни, ткань памяти. Мы ведь и "жестокость крепостничества" постигали через судьбу собачонки Муму.

Владимир Николаевич и сегодня легок на подъем, щедр на беседы, безотказен на выступления на различных конференциях, "круглых столах". Чем пользуется в числе многих и автор этих строк. Приглашая его в свой Российский Университет Транспорта (МИИТ), всегда держу один "козырь": студентом МИИТа был Константин Нечаев, в будущем известный Митрополит Питирим, кроме много прочего возродивший в 1997 году в своей альма-матер и, как оказалось, вообще в постперестроечной России практику студенческих стройотрядов. Владимир Крупин долгие годы был прихожанином храма в Брюсовом переулке, где служил владыка. Студенты, преподаватели слушают Владимира Крупина внимательно, нить, связывающая поколения, тянется дальше.

Мы все надеемся еще - многая лета!

Культура Литература