Был ли коньяк в сапогах с голенищами?

Слухи и байки о пьянстве императора Александра III, гуляющие второе столетие, рассыпаются в прах при обращении к реальным историческим источникам

18 рюмочек, и ни в одном глазу

Многие современники при виде предпоследнего русского самодержца не могли сдержать своих эмоций. Император ростом 193 сантиметра и внушительной фигурой олицетворял мощь и силу своей державы. Внешнее впечатление органично дополнялось свидетельствами людей, имевших возможность наблюдать Александра Александровича в неофициальной обстановке. Знавший его с детства до последних дней жизни граф Сергей Дмитриевич Шереметев (1844-1918) свидетельствовал, что государь "был силы необыкновенной, мог сплюснуть мелкую серебряную монету в трубку и перекинуть мяч из Аничковского сада через крышу дворца. Однажды кто-то проезжал на конке мимо Аничковского дворца и видел, как он выворачивал в саду снежные глыбы. "Ишь силища-то какая!" - с уважением сказал сидевший тут же мужичок"1.

Граф С.Д. Шереметев (1844-1918).

Известный польский историк Ян Кухажевский (1876-1952) верно подмечал: "Простых россиян огромная фигура царя наполняла удивлением и гордостью: настоящий Микула Селянинович, богатырь из былины"2. Среди "простых россиян" особое восхищение Александром III проявляли в купеческом сословии, именно в нем творились самые невероятные легенды о способностях монарха. Народник Сергей Яковлевич Елпатьевский (1854-1933) приводил колоритный рассказ известного московского купца, который однажды был представлен государю:

"Он рыдал от восторга, благоговения, от безмерного счастья, что видел царя, что царь стоял перед ним лицом к лицу и говорил ему: "Ты?.." И какой царь! Не царь, а царище. Пудов на восемь, подковы гнет. Знакомый купцу генерал в карты с царем играл, так рассказывал: перед ужином, пока в карты играли, царь восемнадцать рюмок водки пропустил, все селедочкой, как и мы, грешные, закусывал - и ни в глазе. А за ужином всякое винное добавление - и ничего"3.

Рассказ купца из Первопрестольной выглядит совершенно невероятно и напоминает некоторые места из похождений бравого солдата Швейка. Совсем не случайно и сторонники версии о пьянстве Александра III этот рассказ обычно не приводят, а ведь он способен добавить в нее логичных аргументов: ну как же, царь принародно баловался водочкой, тем и подорвал богатырское здоровье, скончавшись на 50-м году жизни.

"Ляжет на пол и болтает руками и ногами..."

Байка Елпатьевского поможет нам приблизиться к истокам самого известного рассказа об алкогольных излишествах императора. При всей ее фантастичности достоверно одно: в верхах московского купечества такие устные рассказы действительно ходили.

П.Н. Лебедев (1866-1912).

Сын другого богатого московского купца, знаменитый русский физик Петр Николаевич Лебедев (1866-1912), в год своей ранней смерти был объявлен источником версии о пагубном пристрастии Александра III к горячительным напиткам. В 1912 г. революционер и писатель Владимир Львович Бурцев (1862-1942), уже известный к тому времени своим громким разоблачением Азефа как агента царских спецслужб, напечатал в Париже в им же и издававшейся эмигрантской газете "Будущее" небольшой текст "Черевин и Александр III". Там со ссылкой на беседы Бурцева с Лебедевым приведены высказывания начальника Собственной Его Императорского Величества охраны генерал-адъютанта Петра Александровича Черевина (1837-1896). Молодой Лебедев, учившийся на деньги отца в Страсбургском университете, познакомился с Черевиным, когда тот навещал во Франции свою сестру, вышедшую там замуж. Генерал будто бы разоткровенничался и ответил в том числе и на вопрос Лебедева, "справедлив ли слух, будто Александр III крепко пил. Черевин с лукавым добродушием отвечал: "Не больше, чем я". Но так как сам-то он пил как бочка, то фраза была знаменательна (NB. Однако в Страсбурге, вопреки своей репутации, Черевин жил трезво)"4.

П.А. Черевин (1837-1896).

Вслед за этим коротким ответом на короткий вопрос приводится рассказ якобы от имени Черевина, в подробностях вроде бы подтверждающий любовь императора к крепким горячительным напиткам: "Государь выпить любил, но во "благовремении". Он мог выпить много без всяких признаков опьянения, кроме того, что делался необычайно в духе - весел и шаловлив как ребенок. Утром и днем он был очень осторожен относительно хмельных напитков, стараясь сохранить свежую голову для работы, и, только очистив все очередные занятия впредь до завтрашних докладов, позволял себе угоститься как следует по мере желания и потребности. На дворцовых средах он держится, бывало, пока не схлынет лишний чужой народ, а когда останутся свои, тут начнет шалить и забавляться. Ляжет на спину на пол и болтает руками и ногами. И кто мимо идет из мужчин и в особенности детей, норовит поймать за ноги и повалить. Только по этому признаку и догадывались, что он навеселе"5.

В.Л. Бурцев (1862-1942).

Далее Бурцев, излагая сведения Черевина без прямой речи, сообщал: "К концу восьмидесятых годов врачи ему совершенно запретили пить и так напугали царицу всякими угрозами, что она внимательнейшим образом начала следить за нами [...]. Сам же государь запрещения врачей в грош не ставил, а обходиться без спиртного ему с непривычки, при его росте и дородстве, было тяжело [...]"6. Кончалось же занимательное повествование таким вот признанием генерал-адъютанта: "А мы с ним, - лукаво улыбался Черевин, - мы с Его Величеством умудрились: сапоги с такими особыми голенищами заказывали, чтобы входила в них плоская фляжка коньяку вместимостью в бутылку... Царица подле нас - мы сидим смирнехонько, играем как паиньки. Отошла она подальше - мы переглянемся - раз, два, три! - вытащим фляжки, пососем и опять как ни в чем ни бывало... Ужасно ему эта забава нравилась... Конечно, не столько ему коньяк был нужен, сколько занимало это его: как, мол, вот он, царь, самодержец и прочее, а будто бы жены боится и должен от нее в выпивке скрываться, как какой-нибудь армейский обер-офицер..."7

Страсбург. 1910 г.

В дебрях публицистики Бурцева

До сих пор вокруг "коньячной идиллии" ведутся споры историков. По одной из версий, это повествование отчасти правдиво: "Репутация Бурцева как источника различных сведений была высока, а после истории с Азефом безупречна, поэтому мы, видимо, можем все-таки доверять приведенным... эпизодам"8. Напротив, авторы биографического очерка о Черевине в 2021 г. подчеркнули, что рассказы от имени генерала - это "откровенная заказная фальсификация", ибо "эта публикация - историческая подделка редактора журнала "Былое" В.Л. Бурцева. В ней Бурцев многое исказил, в том числе отчество Черевина, назвав его Петром Антоновичем. Задача выхода в свет этого и других изданий, на наш взгляд, состояла в том, чтобы дискредитировать, очернить верховную власть и императора, и для большей убедительности - совместно с руководством императорской охраны"9.

Истина, как водится, располагается где-то между этими двумя мнениями. Заметим, что, издавая в 1917 г. хорошо известный тогдашним читателям журнал "Былое" при финансовой поддержке Временного правительства, Бурцев предпочел перепечатать эмигрантскую публикацию 1912 г. в по сути конкурирующем другом историческом журнале "Голос минувшего", редактором которого был известный историк Сергей Петрович Мельгунов (1879-1956). Судя по всему, разоблачитель Азефа сам был не слишком уверен в строгой достоверности своего текста. Но опровергнуть Бурцева ведь было некому: Черевин и Лебедев были мертвы.

С.П. Мельгунов (1879-1956) и его журнал "Голос минувшего".

Постараемся выявить нестыковки в этом коротком рассказе. Бурцев утверждает, что Лебедев сообщил ему рассказ Черевина "тогда же, непосредственно в половине 90-х годов", но было это "в страсбургские годы" известного физика10. Однако Лебедев находился в Страсбурге в 1887-1891 гг., а с 1892 г. работал в Москве; там сбежавший из сибирской ссылки эмигрант Бурцев никак не мог в середине 1890-х гг. с ним видеться. Текст 1912 г. не имеет признаков заказной публикации - скорее всего, Бурцев торопился откликнуться на смерть 46-летнего Лебедева и поделиться своими впечатлениями от общения с ним. Общение это состоялось во Франции не позже 1891 г., а молодой физик и генерал Черевин действительно были знакомы. Спустя двадцать лет память Бурцева вполне могла подвести не только в неточности даты, но и в деталях услышанного.

Достоверной в интересной нам части текста "Черевин и Александр III" представляется самая первая, короткая его часть, с вопросом Лебедева и ответом на него генерала. Молодой ученый еще до поездки во Францию услышал о ходящих в московских купеческих кругах слухах об алкогольных пристрастиях царя, на что получил лаконичный, вполне в стиле общения Черевина ответ: "Не больше, чем я". Учитывая, что генерал в Страсбурге вел вполне трезвый образ жизни, именно такой ответ малознакомому Лебедеву и мог прозвучать без какого-либо раскрытия секретов частной жизни монаршего двора. Речь при этом шла о том времени, когда до начала 1892 г. никаких серьезных проблем со здоровьем у Александра III еще не было зафиксировано, даже несмотря на травмы, полученные 18 октября 1888 г. при катастрофе царского поезда у станции Борки.

Александр III на охоте. 1890 г.

Царские сапоги - стандартные

Хорошо известно, что у самого Черевина проблемы с алкоголем наблюдались, что называется, невооруженным глазом, ибо их дружно зафиксировали самые разные по взглядам мемуаристы. Граф С.Д. Шереметев отметил даже, что поведением генерала бывал огорчен и сам император: "Черевин дошел до печального состояния [...]. Государь не скрывал своего неудовольствия выходками Черевина [...] и говорил вообще, как Черевин себе вредит"11. При этом на исправное несение генералом службы по линии государственной охраны его периодические появления на людях подшофе не влияли. Можно предположить, что организм Черевина плохо воспринимал алкоголь, и не самые большие количества выпитого приводили его в состояние, обращавшее внимание очевидцев. Император же точно выпивал не больше, чем генерал, но неизменно держался при этом в хорошей форме.

JSINCUT1

Рассказы же в тексте Бурцева о шалостях лежащего на полу монарха, о мнимом врачебном "совершенном запрещении пить" (в истории болезни царя оно отсутствует) и о голенищах с коньяком (в хранящихся в музеях царских сапогах голенища стандартные) были скорее всего позаимствованы автором из других эмигрантских слухов. Их источником могли быть в том числе прошедшие множество уст откровения Черевина в высших петербургских кругах, высказываемые под хорошую рюмочку с изрядной долей фантазии; такое за ним периодически наблюдалось12. Молодому и малознакомому Лебедеву генерал, будучи при этом трезв, об еще царствующем государе ничего подобного рассказать никак не мог. Обратим внимание и на то, что даже ярый враг самодержавия Бурцев никак не увязывает увлечение Александра III крепкими напитками и его безвременную кончину, связь царского "пьянства" с уходом из жизни была акцентирована позднейшими сторонниками этой версии. Современные исследования причин смерти императора никак эти домыслы не подтверждают: 20 октября 1894 г. государь скончался в Ливадии от уремии, болезни почек13.

Император Александр III и императрица Мария Федоровна за завтраком в лесу.

"Да здравствует мадера, веселье всех сердец"

Обратим внимание на то, что слухи о пьянстве императора, столь популярные среди московского купечества, практически отсутствовали в столичном Петербурге. При дворе было хорошо известно, что крепким алкоголем, включая водку и коньяк, Александр III не увлекался. Воспоминания графа С.Д. Шереметева, написанные еще до широкого распространения информации Бурцева и абсолютно не ставившие цели опровергнуть легенду, весьма достоверно показывают, что особенно любил поесть и выпить самодержец.

Шереметев на основании личных впечатлений нескольких десятилетий писал, что любимыми блюдами Александра III были поросенок под хреном и соленые огурцы, а вот к соленым огурцам полагались отнюдь не крепкие напитки. Самым любимым вином царя была мадера, после посещения Грузии в 1888 г. "он особенно пристрастился" к кахетинскому "Карданаху", которое к императорскому столу поставлял сам граф. По старой памяти еще с русско-турецкой войны государь выписывал румынское вино "Палугияй", по отзыву Шереметева, "весьма посредственное". Бывало на столе и шампанское, но в последние годы жизни царь от него отказался. А "в действительности любил он только мадеру". Монарху нравилось, когда цыгане пели при нем непритязательную песенку:

Всему на свете мера,

Всему есть свой конец,

Да здравствует мадера,

Веселье всех сердец14.

Меру Александр III знал неизменно, в любых обстоятельствах, будь то хлебосольный прием в Грузии или ежегодные пиршества в узкой мужской компании 30 ноября в память военных событий 1877 г., по ходу которых многие позволяли себе расслабиться. Шереметев авторитетно свидетельствовал: "Он был воздержан и в питье, но мог выносить много, очень был крепок и, кажется, никогда не был вполне во хмелю"15. Граф, заметим, действительность в своих воспоминаниях не приукрашивает: вот, например, его отзыв о важном для той эпохи навыке: "Ездок он был плохой и вообще не охотник до верховой езды"16.

JSINCUT2

И легендарные рассказы о хватании ближних за ноги и коньяке в широких голенищах никакого доверия не вызывают, тем более что разнообразные крепкие напитки на царском столе были ежедневно, но император предпочитал угощать ими окружающих. Вот характерная картинка с натуры, описанная Шереметевым: после обеда "на столе появлялись графинчики с ликерами, коньяк, кюрасо и анизет. Императрица тотчас же садилась; а государь прохаживался, разговаривая с игравшими в биллиард, или же подходил к столику с графинчиками. Сколько раз, бывало, подойдет, нальет вам в рюмку того или другого, большею частью кюрасо, или же спросит: "Граф, не хотите ли пердунца?" - и сам нальет рюмочку анизету"17.

И только самые близкие люди знали, почему сам Александр III ограничивается угощением присутствующих. Императору ежедневно предстояла "скрытная ночная работа" с документами государственной важности, по отзывам врачей, отрицательно сказавшаяся на его здоровье. В ответ на беспокойство супруги и медиков самодержец согласился не рассматривать бумаги после трех часов ночи18. При таком рабочем графике хмельные увеселения просто-напросто исключались...

1. Мемуары графа С.Д. Шереметева. Изд. 2-е, испр. М., 2004. С. 447.

2. Kucharzewski J. Od biaego caratu do czerwonego. T. 7. Warszawa, 2000. S. 44.

3. Елпатьевский С.Я. В провинции // Былое. 1925. N 3. С. 72.

4. Бурцев В.Л. Черевин и Александр III // Голос минувшего. 1917. N 5-6. С. 99.

5. Там же.

6. Там же. С. 99-100.

7. Там же. С. 100.

8. Медицина и императорская власть в России. Здоровье императорской семьи и медицинское обеспечение первых лиц России в XIX - начале XX века. Изд. 2-е, испр. М., 2018. С. 110.

9. Белоусова О.В., Жиляев В.И., Журавлев О.В. Генерал Петр Александрович Черевин - начальник Собственной его императорского величества охраны // Вопросы истории. 2021. N 8/1. С. 140, 153.

10. Бурцев В.Л. Черевин и Александр III. С. 96.

11. Мемуары графа С.Д. Шереметева. С. 486.

12. Зимин И.В. Генерал П.А. Черевин // Вопросы истории. 2010. N 6. С. 138-139.

13. Медицина и императорская власть в России. С. 132.

14. Мемуары графа С.Д. Шереметева. С. 448, 495.

15. Там же. С. 448.

16. Там же.

17. Там же. С. 494.

18. Медицина и императорская власть в России. С. 113.