07.08.2023 20:38
    Поделиться

    На Выборгском кинофестивале покажут "Блондинку" Павла Мирзоева

    В основе фильма "Блондинка" - пьеса Александра Володина, обозначенная как "киноповесть с одним антрактом" и впервые поставленная в Ленинградском БДТ в середине 80-х. Это сравнительно камерная драма с мятущимся женским характером в центре, ей предпослан эпиграф из Тютчева: "О, вещая душа моя! О, сердце, полное тревоги! О, как ты бьешься на пороге как бы двойного бытия!.."
    Роль Ирины в "Блондинке" - бенефис Дарьи Жовнер. Ничего подобного она еще не играла, ее героиня — сгусток энергии.
    Роль Ирины в "Блондинке" - бенефис Дарьи Жовнер. Ничего подобного она еще не играла, ее героиня — сгусток энергии. / Вита Актива

    Это двойное бытие, драматический разлад между романтикой, которой жаждет душа, и реальностью, грубо спускающей c небес на землю, - классическая тема русской литературы, начиная от Пушкина и отнюдь не заканчивая Толстым. Но за полвека, минувшего с володинских времен, мир изменился, и Павел Мирзоев снял картину скорее по мотивам пьесы, кардинально переделав сюжет.

    В фильме Павла Мирзоева есть ныне дефицитная отвага идти поперек общего течения

    У Володина центральный мужской персонаж Лев, предмет страстной любви Ирины, вступает в действие где-то в середине пьесы и ненадолго; в фильме его роль разрослась, и из адепта психоэнергетики, творца красоты тела и духа он стал режиссером маленького театра "Северная почта" с крошечной труппой, замахнувшейся на чеховскую "Чайку". А Ирина стала влюбленной в него актрисой, репетирующей монолог Заречной "Люди, львы, орлы и куропатки…". Эпизод этой репетиции оказался важным: здесь впервые устами героя заявлена тема космического одиночества романтически устремленной души в трезвом прагматичном мире.

    Фото: Кинопоиск

    В роли Льва - Евгений Цыганов. Он из тех редких актеров, кто умеет быть блистательным лицедеем - носить маску любого существа (вспомним хотя бы его режиссера в спектакле Мастерской Петра Фоменко "Моцарт. "Дон Жуан". Генеральная репетиция"), сохраняя при этом собственную индивидуальность, которая просвечивает сквозь любую маску. То есть актер-личность, какие давно, со времен Плятта или Ульянова, не появлялись в нашем кино. Занятно, что это его качество спорит с позицией его героя в фильме - театрального режиссера: "Вы глина, я - скульптор. Зачем вам знать мой замысел, кто вы такие?!"

    Лев, в пьесе персонаж почти эпизодический, в фильме стал полнокровным носителем расхожей жизненной философии: претендуя создать театр "жизни духа", сколь угодно тонко интерпретируя Чехова и ценя душевные взлеты ближних, в жизни он трусливый обыватель. В театре он как Треплев: "Нужны новые формы!", в жизни же штурм и натиск влюбленной Ирины его и манит, и пугает, он не в силах противиться зову плоти, но все время хочет от нее куда-то спрятаться, сбежать, исчезнуть.

    Появление Чехова в фильме сыграло решающую роль: волновавшая Володина проблема помещена в широкий культурный контекст, мятущаяся Ирина оказалась родной сестрой Нины Заречной, далее везде - начнет работать мысль зрителя, у каждого своя. Ирина - бенефис Дарьи Жовнер, ничего подобного она еще не играла. Ее героиня существует в режиме шаровой молнии, сгустка бешеной энергии: она рвется к жизни необыкновенной, а протуберанцы ранят окружающих. Она и хороша и действительно пугает, как нечто непредсказуемое, каждый миг чреватое взрывом. В ней бурлит креатив; как мощный мотор, она заводит всё и вся: добывает денег для выброшенного на улицу театра, играет спектакль для четырех зрителей за неимением сцены прямо на улице, мчится на велике в неизвестность - найти сгинувшего Льва: "Жить ползком не буду. Не умею!"

    За всем этим остро ощущается драма женщины, ищущей свой идеал и постоянно сбиваемой на взлете. Ирина чувствует себя в этом мире брошенной - как печальный пес, потерянно бродящий по улицам: два одиночества нашли друг друга. Это если оставаться в рамках фабулы. Но сюжет картины много шире. Это самой романтике, чеховской устремленности к свету сегодня уже нет места в нашем тусклом циничном мире - она сгинула, оставшись там, в володинских 60-х.

    Фото: Кинопоиск

    Фильм пластически выразителен, каждым кадром напоминая о своей поэтической природе. Никакого бытоподобия, заботы о том, что самые бдительные критики скажут: "Так не бывает". Ведь если "так бывает" - искусство как концентрат жизни не нужно, достаточно фотографии и хроники. Пространство фильма, выросшего из пьесы, не скрывает театральности, и даже дивный Петербург с его набережными выглядит адекватной декорацией. Камера Алишера Хамидходжаева ручная, нервная, словно живое существо - как та же собака, что следует за своим дорогим человеком по пятам, разделяя все его тревоги. Музыка Петра Налича, его проникновенное фортепиано создают атмосферу интеллигентности - искомой духовности. Финальная песня на титрах - как слоган всего действа: "Бури не боюсь, бури не боюсь, да!"

    Мирзоев уделяет всему этому особое внимание, пользуясь старой классической школой как абсолютно современной. От нее - обильный метафорический ряд типа художницы на мрачном пустыре, рисующей то, чего там нет, - зелень, цветы, солнце, мечту. Он даже не стал менять название пьесы Володина, хотя совсем недавно на экран вышла другая "Блондинка" - о Мэрилин Монро. А может, и здесь есть родство: ведь та тоже рвалась к недосягаемому - до полной гибели всерьез.

    В фильме Павла Мирзоева есть ныне дефицитная отвага идти в кино поперек общего течения, не обращая внимания на последние писки моды, не впадая в раж амбиций. Это серьезное, мало кому доступное искусство - класть нужную краску в нужную точку полотна - нужную именно сейчас и именно здесь. А любую дань коньюнктуре - побоку.

    Поделиться