На вопрос "почему?" попыталось ответить петербургское издательство "Вита Нова", готовящее в серии "Рукописи" своеобразное избранное Ю. В. Трифонова - объединенные под одной обложкой повести "Обмен", "Другая жизнь" и, конечно, "Дом на набережной", возможно, самое известное его произведение. Специально для этого издания литературовед Наталья Иванова подготовила обстоятельный разбор этих трех повестей в контексте творчества писателя.
С любезного разрешения автора и издательства "Год литературы" публикует статью Н. Б. Ивановой в юбилейные дни.
Взаимоотношения писателя и времени зачастую парадоксальны. Чем привольнее обществу, тем труднее бывает сосредоточиться писателю - и наоборот. Самый плодотворный период сложился у Юрия Трифонова в самые что ни на есть застойные, как их принято называть, годы - 70-е.
Шестидесятники, дети ХХ съезда, активно реализовывали новую творческую энергию в период оттепели. До того как интеллигентскому сообществу - ну и литераторам, разумеется - довольно чувствительно показали их истинное место: 1968-й год, Прага, конец весьма относительным свободам и начало длинного бесцветного периода. Времени, в котором стоим, по образному слову Фазиля Искандера.
У Трифонова как раз к этому времени рождалась новая для него проза - рождалась с рассказами. В самом авторитетном литературном журнале того времени "Новый мир", где молодой прозаик дебютировал в 1950-м соцреалистическим романом "Студенты" и куда он долго не мог вернуться, в декабрьском за 1966 год номере были опубликованы два рассказа - "В грибную осень" и "Вера и Зойка", а в январском 1968-го - "Голубиная гибель". Рассказы были приняты критикой с одобрением, и именно в "Новом мире", а нигде больше и представить было невозможно, в декабре 1969 года вышла повесть "Обмен". Небольшая по объему, спокойная по интонации, безо всякого там модернизма, увлекавшего шестидесятников.
В первом приближении традиционная повесть о городских жителях, о семейных конфликтах, о московском быте - так ее и восприняли читатели, похожие на его героев из той же среды, инженеров, сотрудников всяческих НИИ, преподавателей. Среднего по советским меркам слоя людей - не то чтобы бедных, но и не то чтобы обеспеченных: отдельная квартира для них - проблема, и чтобы ее решить, приходится прибегать к разным способам, к которым прибегать не хотелось бы, дабы сохранить щепетильное чувство душевного спокойствия. Например, сорокалетнему сыну уговорить умирающую от рака мать, ненавидимую женой, соединить квадратные метры их комнат в вымечтанной отдельной квартире. Для этого нужна операция под названием "обмен".
Повесть действительно была большой частью публики воспринята как морально-бытовая. Но было в ней нечто выбивающееся из ряда произведений этого достойного жанра - даже не многослойность, это и в советской литературе встречалось, а неожиданный историзм, глубина кадра, и социальность - обнажение системы как таковой.
Выгребная яма - один из емких образов в повести. Вонь распространялась, и никакими притирками и отдушками ее не замаскировать. Вонь, заставляющая принять условия и жить по ним - несмотря на познания в области поэзии и музыки, цитирование к месту и не к месту Пастернака и т.д., и т.п. Нет, даже это не помогало. Пахнет.
Трифонов наращивает объем и глубину зрения, начинает видеть время через пространство - как движутся и наползают друг на друга слои социальной почвы, меняющие историю, как исчезают целые "гнездовья", не только дачные поселки; и главное, начинает понимать, как просто и совсем не к лучшему способен меняться человек. Уже нет иллюзий, с которыми Трифонов пришел в литературу, - вернее, нет того самообмана, с которым он учился в Литинституте, сочинял "Студентов" и получал Сталинскую премию - "из рук, обагренных кровью отца", как он напишет позже.
Трифонов начинает видеть сквозь поверхность реальности то, что ее сформировало. Быт? Чуть копнуть, и найдешь тот хаос, что под бытом шевелится…
Публикацию подготовил Сергей Князев
Полная версия на портале ГодЛитературы.РФ