В России расширяют практику ЭПР для цифровых технологий
Сегодня экспериментальные правовые режимы (ЭПР) позволяют компаниям и органам власти тестировать новые технологии без риска нарушения законодательства. За несколько лет этот механизм стал одним из ключевых инструментов развития беспилотников, промышленных ИИ-систем и цифровых сервисов.
ЭПР стали "регуляторными песочницами" - изолированной средой для тестирования технологий. В праве это означает введение специального правового режима для проведения эксперимента по внедрению новых технологий в экономике, социальной сфере или в государственном управлении.
Механизм экспериментальных правовых режимов позволяет найти решение, которое устраивает всех, указывает директор Департамента развития цифровой экономики Минэкономразвития Владимир Волошин. Он объясняет, что это не простой механизм - каждая программа уникальна и учитывает интересы как разработчиков инноваций, так и требования государственных структур в части сферы применения, безопасности и других ключевых аспектов.
Волошин рассказал о двух основных альтернативах механизму ЭПР. Первая - изменение общего регулирования. Но здесь есть и риски, может потребоваться 1,5-2 года, и за это время инновация может потерять свою актуальность. Второй риск дополняет временной фактор - правовой механизм, который принят без тестирования, может работать не так как планировалось, либо не работать вовсе. Эти риски сильно влияют на готовность компаний-разработчиков технологий инвестировать в направления, где регуляторный трек еще не сформирован.
Вторая альтернатива - отказ от внедрения новых решений. По мнению Волошина, бизнес очень чувствителен к пониманию правил игры и, если правила читаются плохо и последствия невозможно прогнозировать, то лучше не входить в подобные проекты.
"Такие риски также актуальны для государства, например, поручение Президента в рамках ВЭФ в 2025 году о распространении на всей территории Дальнего Востока режима ЭПР по беспилотным технологиям - это комплексное решение, направленное на создание благоприятного нормативного регулирования в условиях трудодефицитной экономики", - говорит Волошин.
Так, приостанавливаются обязательные требования, которые характерны, как правило, для предыдущего этапа развития технологий и не могут применяться, ограничивая новое. Например, значительное число требований к пилотам, без выполнения которых нельзя летать, является формальным барьером для применения и развития БПЛА. ЭПР позволяют создавать условия для развития широкого спектра цифровых и технологических инноваций.
Волошин подчеркивает, что потенциалом для развития экономики является повышение автоматизации, развитие роботизированных и беспилотных технологий. Внедрение этих решений прямо влияет на возможность производства конкурентоспособной и доступной продукции. Одна из наиболее чувствительных сфер - логистика, по некоторым оценкам нехватка водителей в России превышает 1 млн человек и сейчас действует четыре ЭПР для тестирования наземных высокоавтоматизированных транспортных средств, общий пробег под управлением искусственного интеллекта превысил уже 30 млн км, а более 150 компаний принимают участие в апробации инноваций в рамках ЭПР.
"Принципиальное отличие ЭПР от обычного регулирования заключается в том, что это специальный или особый правовой режим, действующий на ограниченной территории, в отношении определенного круга субъектов и ограниченного периода времени, предусматривающий исключения из обязательных требований к тем или иным технологическим процессам для апробации внедрения и применения новых, инновационных технологических решений", - рассказал профессор кафедры информационного права и цифровых технологий Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА) Алексей Ефремов.
Экспериментальные правовые режимы стали для IT-рынка тем же, чем в свое время были технопарки для "железа" - инфраструктурой ускоренного вывода сложных решений на рынок без многолетнего пробивания регуляторных барьеров.
"Для интегратора это инструмент, который позволяет вместе с заказчиком тестировать новые архитектуры, модели данных и сервисы в реальном контуре, а не в учебном стенде, и сразу считать экономический эффект. В условиях санкций и импортозамещения ЭПР - едва ли не единственный легальный способ быстро "обкатать" отечественные аналоги сложных зарубежных платформ, не нарушая формальные требования отраслевого регулятора. По сути, государство разделяет с бизнесом часть регуляторного риска, а это критично для длинных и капиталоемких IT-проектов в промышленности, энергетике, транспорте", - говорит директор по GR-коммуникациям ГК УльтимаТек Дмитрий Трунов.
Он отмечает, что в первую очередь ЭПР нужны в контуре промышленного ИИ, предиктивной аналитики, цифровых двойников, автономных систем управления, где сегодня проекты могут столкнуться, например, с жесткой нормой по сертификации или хранению данных. Вторая область - сквозные сервисы для транспорта и логистики - умные дороги, беспилотный транспорт, интеллектуальные транспортные системы, где без гибкого режима невозможно легально отработать связку датчиков, связи и алгоритмов.
Третий приоритет - финтех и платежные сервисы вокруг промышленного и B2B сегмента, которым нужны аналоги финансовых регуляторных "песочниц", принятых в Великобритании и Сингапуре. И отдельный пласт - медицинские и государственные решения, где жесткое регулирование по персональным данным и безопасности часто опережает технологические возможности, и без ЭПР инновация просто не выходит из лаборатории, отмечает Трунов.
Волошин рассказал, что механизм ЭПР позволяет применять технологии в режиме коммерческой эксплуатации. Это означает, что тестирование проходит максимально близко, либо идентично сценариям применения, которые уже используются в различных отраслях экономики. Например, перевозка грузов - несколько лет перевозка на беспилотных грузовиках ограничивались трассой М-11, сейчас происходит переход к полностью автоматизированным рейсам от одного логистического центра к другому. В программах участвует крупный ретейл и логистические компании - представители тех организаций, которые очень хорошо понимают сложившиеся ограничения по поиску кадровых ресурсов.
По авиабеспилотникам в рамках десяти ЭПР совершено более 121 тыс. полетов, обработано более 310 тыс. га сельскохозяйственных полей, перевезено более 4 т грузов и допущено к эксплуатации более 250 БПЛА (массой более 30 кг).
"Главный результат - провести эксперимент - убедиться в эффективности. А далее, на базе полученных результатов изменить или утвердить новое общее регулирование. Уже принят ряд норм общего регулирования, которые были разработаны и апробированы в рамках ЭПР, прежде всего можно отметить регулирование допуска беспилотных авиационных систем (изменения в ФАП-61), также в высокой степени готовности находятся изменения направленных на облегчение использования БАС для сельского хозяйства, по экспериментам в использовании персональных медицинских устройств и другие", - говорит Волошин.
Результаты, полученные в рамках ЭПР по наземным беспилотникам, будут использоваться при разработке закона о высокоавтоматизированных транспортных средствах.
"Беспилотные технологии имеют значительные перспективы. Так, с использованием беспилотных технологий совершено более 92 тысяч перевозок, направлено более 20 тысяч тонн грузов, а совокупный пробег высокоавтоматизированных транспортных средств (ВАТС) составил 30 млн км", - рассказал директор по аналитике АНО "Цифровая экономика" Карен Казарян.
Он добавляет, что за счет установленных ЭПР снято более 150 нормативных барьеров, предусмотренных 30 нормативными актами. Более 250 компаний и ИП получили возможность апробировать технологии по различным направлениям.
"Уже с 2024 года работает экспериментальный правовой режим в сфере цифровых инноваций по эксплуатации беспилотных авиационных систем (БАС). Он позволяет экспертам Центра БАС в сжатые сроки отрабатывать жизнеспособность новых решений. Как эксплуатанты собственных БПЛА - у нас линейка самолетов вертикального взлета и посадки и дрон для промышленного мониторинга - мы практически ежедневно тестируем взлеты и посадку, поиск дефектов, системы лидарного сканирования и облета препятствий, доставку в реальной городской среде и другое", - отмечает руководитель Центра беспилотных авиационных систем Университета Иннополис Дмитрий Девитт.
Эксперт поясняет, что в сфере беспилотных авиационных систем для бизнеса есть риски, что созданное в ЭПР решение окажется нежизнеспособным вне специфических условий, но эти риски ничуть не меньше, чем при использовании единых процедур согласования полетов. Разница лишь в том, что экспериментальный правовой режим позволяет избежать юридических ограничений и свободно тестировать технологии.
"Для пользователей основной риск связан с безопасностью непроверенных в массовой эксплуатации решений. В нашем случае - это, например, риски аварий и сбоев в полете. Именно поэтому в рамках экспериментального правового режима одна из наших главных задач - отработка контура безопасности при отказе компонентов", - объясняет Девитт.
Еще одним риском для бизнеса эксперты называют - "регуляторную ловушку", когда компания инвестировала в пилот в ЭПР, а затем либо не получила масштабируемый режим, либо столкнулась с жестким откатом к общим требованиям. При этом высок и правовой риск, границы ответственности участников ЭПР перед пользователями и государством все еще трактуются по-разному, а судебная практика фрагментарна.
Для пользователей ключевая проблема - возможные сбои и утечки при тестировании сырых решений, особенно в чувствительных зонах вроде финансов, медицины и госуслуг. Есть и риск "серой инновации", когда под ЭПР маскируются решения, которые в обычном режиме не прошли бы ни по безопасности, ни по этике, поэтому без прозрачного мониторинга и публичной отчетности доверия к режимам не будет.
"Поскольку ЭПР - это отступление от общих правил, которые, как иногда говорят про те же ПДД, "написаны кровью", то все те риски, на снижение которых направлено общее регулирование, конечно, многократно возрастают. Именно поэтому программа ЭПР, утверждаемая постановлением Правительства России, в каждом случае должна предусматривать систему управления рисками, их учет и меры по минимизации, включая, например, страхование лиц, участвующих в ЭПР", - указывает Ефремов.
Указ Президента "О национальных целях развития" и стартовавшая в 2025 году реализация национального проекта "Экономика данных и цифровая трансформация государства" задают вектор цифрового развития страны на период до 2030 года.
При этом Волошин подчеркивает, что потенциал механизма ЭПР еще не раскрыт полностью, сейчас идет работа над экспериментом по обмену промышленными данными, что необходимо для запуска полноценных цифровых двойников сложных промышленных процессов, а также в энергетике.
Планируется расширение программ ЭПР по авиационным беспилотникам на всю территорию Дальнего Востока. А в первом полугодии 2026 года ожидается установление новой программы по использованию беспилотников в арктической зоне, например, для детальной разведки ледовой обстановки при прохождении Северного морского пути.
Есть значительные изменения по эксперименту в Новгородской области, где на базе научно-производственного центра "Ушкуйник" накоплена значительная экспертиза в технологиях защиты объектов от атак с использованием беспилотников - такой ЭПР также сейчас реализуется и в будущем планируется его существенное масштабирование.
"Будут развиваться действующие программы в логистике. Например, новый ЭПР готовится для тестирования роботов-доставщиков, которых мы уже несколько лет видим на улицах Москвы. При этом, чтобы сформировать регулирование для данной технологии требуется полноценный эксперимент и тестирование в различных условиях. Сейчас проект программы предусматривает, что количество регионов участников ЭПР будет более двадцати. Планируется запуск новой программы для использования крупных беспилотных карьерных самосвалов, а также масштабирование действующих программ ЭПР", - дополняет Волошин.
Кроме того, готовится эксперимент по использованию специальных наземных беспилотников в аэропортах, в частности для доставки багажа пассажиров, программа реализуется совместно с центром робототехники в Томской области.
