Поводом для такой радикальной реформы, которая подразумевает ликвидацию спецслужбы, стала не только институциональная критика, но и конкретное уголовное дело. Бывший президент Республики Корея Юн Сок Ёль находится под судом по обвинению в организации мятежа и незаконном введении военного положения. Следствие считает, что ключевую роль в реализации этих планов сыграли силовые структуры, включая Командование военной контрразведки. Ее руководство принимало активное участие в планировании и реализации идеи с введением военного положения, хотя законных оснований, по мнению прокуратуры, для этого не было.
Согласно материалам обвинения, руководство командования направляло войска к зданию Национального собрания и Центральной избирательной комиссии, участвовало в планировании задержания около десяти ведущих политиков, включая спикера парламента и лидеров правящей и оппозиционной партий.
В настоящий момент бывший глава контрразведки и ряд его подчиненных уже находятся под судом, а старшее военное руководство, связанное с этими событиями, отстранено от должностей. На этом фоне министерство обороны приступило к системной "пересборке" армии, где ключевым элементом стала судьба контрразведки.
Специальный гражданско-военно-экспертный комитет, созданный при минобороны, вчера опубликовал итоги своей работы с рекомендациями, которые лягут в основу масштабной реформы. Минобороны уже заявило, что принимает эти предложения и рекомендует для утверждения президентом и реализации. Суть плана - раздробить чрезмерно концентрированные полномочия, чтобы ни один орган больше не мог сочетать в себе разведку, контрразведку, следствие, аудит и контроль за личным составом вооруженных сил и не имел возможности вмешиваться в политику страны.
Согласно выдвинутым предложениям, следственные полномочия будут переданы Командованию уголовных расследований минобороны, контрразведывательная и разведывательная деятельность будет реализовываться новым Агентством военной безопасности и разведки (это предварительное название).
По сути, именно агентство станет своего рода наследником Командования военной контрразведки, но оно будет несравнимо слабее в плане полномочий, бюджета и количества сотрудников. Новый орган должен специализироваться на военной контрразведке, борьбе с терроризмом, разведке в сфере оборонной промышленности. Предполагается, что Агентство военной безопасности и разведки возглавит гражданское лицо, а численность кадров будет сокращена.
Функции безопасности и аудита будет переданы Центральной службе безопасности и аудита, такого рода деятельность, как мониторинг "политических настроений" и неформальный контроль за составом, прекратится. Считалось, что именно эти полномочия давали возможность для вмешательства в политику страны.
Кроме того, отдельные задачи в сфере обеспечения безопасности будут распределены по видам вооруженных сил, а для предотвращения "сбоев" и координации работы планируется создать межведомственный координационный механизм обмена информацией. Как пояснили в южнокорейском минобороны, законодательные и организационные меры в рамках предложенного пакета структурных реформ будут приниматься поэтапно, до конца текущего года.
Вместе с тем часть экспертов и политиков выразила обеспокоенность в связи с подобным шагом, указывая на новые реалии времени, когда ежегодно фиксируется рост активности в сфере кибершпионажа, а также увеличение попыток краж южнокорейских военных секретов и технологий оборонно-промышленного комплекса. Главными источниками проблем в этом плане местные специалисты называют работу спецслужб соседних Китая и Северной Кореи. Отмечается, что ослабление единого военного контрразведывательного центра может создать уязвимости.
В ответ члены комитета, которые предложили реформы, подчеркивают, что речь идет не об отмене контрразведки, а о смене модели. "Раньше пытались сохранить функции, меняя людей. Сейчас впервые делается ставка на разделение полномочий и систему сдержек и противовесов", - отмечают эксперты комитета.
История военной контрразведки в Южной Корее - это история постоянных переименований без реального ограничения власти. Корнями военная контрразведка, чье командование всегда фактически сочетало функции как собственно контрразведки, так и разведки, уходит в 1950-е годы, когда сразу после окончания в 1953 году Корейской войны были созданы специальные военные подразделения безопасности. В 1977 году их объединили в Командование военной безопасности (КВБ) минобороны, ставшее ключевым инструментом контроля над армией и обществом. Этот год и считается годом основания нынешней единой военной контрразведки РК. Учитывая, что тогда страной правил бывший генерал Пак Чжон Хи, то именно КВБ считалось самой влиятельной спецслужбой, имевшей больше полномочий и власти, чем "обычная" разведка и контрразведка, которая тогда называлась Центральным разведывательным управлением Кореи (сейчас это Национальная разведывательная служба - НРС).
Во времена военных режимов командующий КВБ минобороны напрямую докладывал президенту и обладал практически неограниченными полномочиями. После убийства президента Пак Чжон Хи в 1979 году глава ведомства Чон Ду Хван использовал его ресурсы для подготовки военного переворота 12 декабря, а затем сам стал президентом страны.
В 1991 году, после громкого скандала с разоблачением массовой слежки за гражданскими, структура была переименована в Командование военной разведки. Однако ни расследовательские, ни контрольные функции у нее не забрали.
Скандалы постоянно преследовали военную спецслужбу, которая регулярно пыталась вмешиваться во внутреннюю политическую и общественную жизнь страны даже в сугубо "гражданских" сферах, включая выборы. В частности, были доказаны случаи слежки за политиками, профсоюзами и СМИ, попытки оказания влияния на выборы, в 2014 году выявлено участие в мониторинге семей жертв катастрофы парома "Севоль", которые критиковали правительство, в 2017 году всплыл документ о планах введения военного положения в случае отказа суда утвердить импичмент президента Пак Кын Хе.
В последние 30 лет, с переходом власти от бывших генералов к гражданским политикам, с военной контрразведкой обычно "воевали" представители нынешней Демократической партии "Тобуро", многие из которых сами лично в бытность борцами с военными режимами страдали от действий военной спецслужбы. В 2018 году при правлении президента-демократа Мун Чжэ Ина структура была реформирована в Командование военной безопасности с сокращением штата и декларативным запретом политической деятельности. Но основные функции сохранились.
В 2022 году, после прихода к власти президента-консерватора Юн Сок Ёля, ведомство вновь получило расширенные полномочия, переименовав его в Командование военной контрразведки и вернув символику времен жесткой силовой вертикали. События декабря 2024 года стали финальной точкой этой эволюции, а теперь настал час расплаты. Кроме того, все сошлось так, что у власти после импичмента Юну стал президент-демократ, а парламент также находится под уверенным контролем Демократической партии "Тобуро". Это позволяет демократам самостоятельно, без помощи консервативной оппозиции проводить и утверждать все законы. До 2025 года инициативы парламента по ограничению спецслужб и иных силовых структур часто блокировались при помощи президентского вето консерватора Юн Сок Ёля, тогда как теперь у власти Ли Чжэ Мён - один из борцов с военными режимами. Инициаторы реформы обещают, что теперь возврат к прежней модели и полномочиям, но под новым названием станет административно и организационно невозможным. Впрочем, скептики отмечают, что то же самое говорили и в 2018 году, а следующий президент все вернул на круги своя.
Фактически Южная Корея ликвидирует последний институт военной безопасности, унаследованный от эпохи военных режимов, признав, что многолетняя практика "реформ без демонтажа" себя исчерпала. Если верить инициаторам реформ, то речь идет не просто о смене названия, а о пересмотре философии военного контроля, где ключевой задачей становится предотвращение концентрации власти в одном силовом центре.
Стоит также отметить, что Демократическая партия "Тобуро" и ее соратники, которые, как уже говорилось, раньше сами лично страдали от произвола корейских силовых структур, в последние десять лет последовательно реализуют наступление на бастионы самых влиятельных структур. Так, несколько лет назад, несмотря на сопротивление консерваторов и опасения многих специалистов, нынешнюю главную спецслужбу страны - Национальную разведывательную службу (тоже, несмотря на название, имеет функции не только разведки, но и контрразведки) - лишили многих полномочий, передав их частично полиции, частично - новым организациям. В этом году должна прекратить существование в ее прежнем виде Генеральная прокуратура, выходцем из которой был экс-президент Юн Сок Ёль и которую в последнее время негласно считали самой влиятельной по полномочиям структурой. Прокуроров же, по слухам, в Корее боялись и военные, и спецслужбы, и полиция. Однако саму прокуратуру скоро ликвидируют, часть полномочий уйдет в новое Следственное управление полиции, а часть - в иные организации. Теперь же, как видно, настала очередь третьей и, пожалуй, последней "суперслужбы" - военной контрразведки минобороны.
Настрой и общий подход всех этих реформ в отношении некогда влиятельных организаций очевиден: распыление полномочий в разные ведомства, чтобы не допустить концентрации в одной структуре. Удастся ли сохранить баланс между демократическим контролем и эффективной реализацией тех функций, которые обычно выполняли спецслужбы, - покажет практика. Но сам факт решения о ликвидации структуры, считавшейся неприкасаемой почти полвека, уже стал одним из самых радикальных институциональных шагов в современной истории Республики Корея.