Смертельный номер ожил: "Тот самый № 13" в новой версии "Табакерки" - на сцене "Современника"

Есть такое понятие - "британский юмор". Но при ближайшем рассмотрении оно кажется совершенно бессодержательным. Потому что у англичан имеются комические шедевры абсолютно на любой вкус и цвет.

Простейшие гэги типа "сесть на собственную шляпу": от раннего Чаплина до мистера Бина. Хрестоматийные образцы абсурда и нонсенса: Свифт и Стерн, Льюис Кэрролл и Эдвард Лир, Беккет и Гарольд Пинтер.

Высокая традиция словесного парадокса: Оскар Уайльд, Бернард Шоу, Том Стоппард. Тотальная пародия, которая может перерастать даже и в рыцарский эпос, как в бесконечных похождениях Джеймса Бонда.

Комедия положений, отсчитывая от раннего Шекспира ("Комедия ошибок"). И комедия характеров - начиная с Шекспира зрелого ("Много шума из ничего"). Черный юмор и черная комедия - от гротескных памфлетов Свифта до Ивлина Во, Мартина Макдонаха и Гая Ричи. Тут британцы определенно законодатели мод: что в прозе, что в театре, что в кино.

Свирепая сатира, прохладная самоирония, разнузданный водевиль, лирическая комедия - в Британии, как в идеальной Греции чеховского персонажа, есть все. Как, впрочем, и в России, в Испании или в Китае - во всякой развесистой имперской культуре. Меняется лишь удельный вес тех или иных жанров. Скажем, в русской традиции откровенной чернухи все-таки поменьше. Зато французы по этой части ни пяди не уступят англичанам.

Ну и в чем же тогда состоит хваленая британская специфика? В манере острить с бесстрастным выражением лица?

Комедия Рея Куни Out of Order (1991) была переведена на русский в начале нынешнего века и ставилась у нас под разными названиями. Триумфальное шествие ее по отечественным подмосткам началось с легендарной постановки Владимира Машкова в МХТ имени Чехова (2001). Спектакль "№ 13" продержался на сцене десять лет, в 2014-м появилась его новая версия с иным составом участников, а ныне Машков представляет публике уже третью его редакцию. Она считается спектаклем "Табакерки", но играется на сцене "Современника", поскольку постановщик возглавляет ныне оба театра.

Фото: предоставлено Театром Олега Табакова

И эти настойчивые реанимации прекрасно отражают суть происходящего на сцене. Ведь центральная фигура спектакля - частный детектив, который то обмирает, то оживает. А все прочие герои, за редким исключением, беспрестанно меняют личины и статусы.

Пьеса Рея Куни - эталонная комедия положений. Но в нынешней версии спектакля чистота жанра необратимо разрушается. Потому что здесь есть все. И простейшие гэги, и циничные парадоксы. И мистический гротеск с чернухой, и приземленный быт с разрухой. И пляски смерти, и моральные возрождения. И высокий экзистенциальный абсурд, и низменные битвы услужливости с корыстью. И цирковые трюки, и пластические этюды. И покушения на разврат, и верность до гроба… Легче перечислить, чего в спектакле нет.

И это легко объяснимо. За четверть века в арсенале постановщиков накопилась бездна ходов и трюков, приемов и примочек - и получился перенасыщенный раствор. К тому же времена меняются. И нынешняя версия порой напоминает эстрадное сатирическое ревю - благодаря шуточкам про традиционные британские ценности, "хайли-лайкли" и т. п. А во втором действии герои и вовсе окунаются в подводный мир: то ли вывернутая наизнанку антиутопия, то ли буквальное воплощение идиомы "попутать берега".

Но заметна и преемственность. На сцене все те же декорации: красная в серую клетку обивка стен, которой вторят юбка-килт управляющего отелем (Игорь Петров) и другие аксессуары. Правда, женские наряды стали более откровенными (сценография и костюмы Александра Боровского). А Сергей Угрюмов в первой версии играл официанта, во второй - секретаря Пигдена, а в третьей дослужился и до главной роли - помощника премьер-министра.

Среди прочих актерских достижений необходимо отметить блестящую комическую пластику Дианы Булавиной (миссис Уорзингтон) и Александра Лимина (полумертвое Тело). Очень хорош и Алексей Князев (Официант): это тот самый слуга, который, как водится, сшивает действие в единое целое. Впрочем, за такие-то чаевые что же не стараться.

Фото: предоставлено Театром Олега Табакова

Электропроводка в треклятом номере беспрестанно искрит, и ей вторят молнии за окном. Из стенного шкафа поминутно вываливаются если не скелеты, то покойники и любовники, действительные или мнимые. В приличную с виду гостиницу вторгаются то ревущий мотоцикл, то целая субмарина. Оконная фрамуга превращается в гильотину, сестра милосердия - в пылкую любовницу, брутальный байкер - в плаксивого неудачника. Библейский содом и желтый дом, некогда дух перевести.

Из этого сложносочиненного раствора кое-что кристаллизуется уже сильно погодя. Например, почему это чопорные англичане так любят остроты вокруг сексуальной сферы? Или это запоздалый реванш за викторианскую эпоху, застегнутую на все пуговицы? И что все-таки означает эта манера острить с бесстрастной физиономией? Неужели это всего лишь отражение знаменитого британского двуличия и пресловутых двойных стандартов?

В общем, послевкусие у этого зрелища тоже богатое.