"Трясло так, что мы работать не могли. Остановились, зафиксировали. И ждали окончания толчков". Врач рассказала, как оперировала во время землетрясения на Камчатке

Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло.

Ну кто бы на просторах страны великой узнал, что в краевом онкологическом диспансере города Петропавловска-Камчатского трудится замечательный коллектив врачей, которые и во время сильнейшего за семьдесят с лишним лет землетрясения продолжали выполнять профессиональный долг?

30 июля 2025 года магнитуда колебаний составила устрашающие 8,8 балла из максимальных 12, однако бригада хирургов под руководством Любови Цыплаковой не остановила операцию. Потом в Сети появилось видео, как медики придерживают друг друга и раскачивающийся стол с пациенткой, дожидаются, пока толчки чуть стихнут, и возвращаются к работе.

Об интервью удалось договориться не сразу, но в итоге руководство диспансера откликнулось, Любовь Михайловна согласилась, и я отправился за девять часовых поясов от Москвы, чтобы, предварительно облачившись в стерильную спецодежду, зайти в едва ли не единственную в России операционную с видом на действующие вулканы, а затем услышать рассказ не только о событиях полугодовой давности, но и о сейсмоустойчивых людях, живущих там, где начинается Родина.

Об афтершоках

- У вас официальный отпуск, Любовь Михайловна, а вы трудитесь в поте лица. Почему?

- Обстоятельства. В родном отделении не хватает врачей, вот и приехала на операцию. Надо выручать коллег. Мы не вправе оставлять пациентов без помощи. Позже отдохну.

- Настолько серьезный дефицит кадров?

- К сожалению. Камчатка слишком далеко от Москвы, никто не рвется сюда ради работы. На материке и зарплаты выше, и удобств больше, чем у нас.

- Здесь же полагаются коэффициенты, северные надбавки?

- 1,8. Но все съедается ценами на топливо, электричество. И продукты у нас дороже. Многое везут за тридевять земель, продавцы перекладывают издержки на покупателя. Зайдете в любой магазин - и сразу все станет понятно.

Формально на Камчатке и Севере люди получают прилично, а на уровне жизни это не отражается.

Любовь Михайловна Цыплакова. Фото: Андрей Ванденко

- Вы сегодня оперировали или ассистировали?

- Руководила бригадой. Диагноз у женщины - рак тела матки. Удаляли органы малого таза. Операция была долгой, длилась около трех часов. Обычно на такую манипуляцию уходит в два раза меньше времени, но у этой пациентки операция не первая, а пятая. Пока разобрались...

И тогда, во время землетрясения, был схожий случай. На операционный стол попала женщина, которая не знала, что у нее серьезная проблема. Хватилась, когда без видимой причины начал расти живот. Словно на пятом месяце беременности. Пришлось удалять матку...

Женщины - существа терпеливые, живут и думают, что так и должно быть. А иные банально боятся идти к врачу, пока не выяснится, что момент упущен, точка невозврата пройдена.

Ничего не попишешь, таков менталитет у очень многих людей...

Женщине, которую мы оперировали 30 июля, безумно повезло.

Во-первых, не подтвердилось подозрение на рак. Опухоль оказалась доброкачественной, мы убрали ее благополучно.

Во-вторых, счастье, что землетрясение никак не повлияло на ход операции. Здание-то онкодиспансера построено более полувека назад и не рассчитано на такие толчки, не имеет сейсмозащиты. А трясло очень сильно, все ходуном ходило. Я живу на Камчатке тридцать лет, но не видела ничего подобного.

- Испугались? Растерялись?

- Наоборот, мобилизовались. Повторяла коллегам: должны завершить начатое, нельзя так бросать.

Страх пришел потом, задним числом. Такие, знаете, эмоциональные афтершоки.

А для пациентки, повторяю, все сложилось удачно. Она была под наркозом и ничего не почувствовала. Когда пришла в себя, и ей стали рассказывать о землетрясении, долго не верила, считала, что разыгрывают.

Выписываясь из диспансера, кланялась нам в пояс. Конечно, бога благодарила. Ушла домой, до конца не осознав случившегося.

- Как зовут эту счастливицу?

- Петропавловск - город маленький, все знают друг друга. Лучше без конкретных имен. И понятие врачебной тайны никто не отменял. Давайте назовем условно - Татьяна Михайловна. Возраст - пятьдесят семь лет, не молодая и не старая. Жить еще и жить, внуков воспитывать.

- Больше не виделись?

- Созванивались накануне Нового года. Татьяна Михайловна поздравила меня с праздником, я ее - со вторым рождением. Реабилитация прошла хорошо, все идет по позитивному сценарию, надеюсь, нам не придется встречаться в будущем.

Камчатские вулканы дышат. Фото: Личный архив

- Почему?

- Как правило, люди идут к онкологам, когда случилась беда. Если пациент ушел от нас без диагноза "рак", сам сюда почти наверняка не вернется. Можем где-нибудь случайно столкнуться - в магазине, на улице...

А бывшие больные при встрече обязательно подходят, здороваются, благодарят...

О малой родине

- Сколько их было?

- Тех, кого пролечила? Никогда не подсчитывала. Можем вместе прикинуть цифру.

За год бывает около двухсот операций. Первые самостоятельно сделала в 1991-м. Вот и считайте...

После института два года училась в ординатуре, проработала на Алтае до 1996-го. Потом приехала сюда.

- Почему?

- Очень люблю малую родину, хотя бы раз в год летаю туда, навещаю места, где провела детство. Там удивительно хорошо и красиво. Выросла я в селе Новиково Бийского района Алтайского края.

Наш дом, по сути, находился в лесу: отец был лесничим. Новиковское лесничество и сейчас существует, а тогда папа фактически создавал его и потом много-много лет работал.

Школа находилась в полутора километрах. Автобусов в селе не было. Их и сейчас нет. С другой стороны, разве это расстояние? Небольшая пешая прогулка. Так и ходила до десятого класса.

После окончания школы решила поступать в мединститут. Выбор профессии предопределил случай. Когда мне было шестнадцать, серьезно заболела мама. Шла по двору, поскользнулась и неудачно упала, ударившись головой о ступеньку.

Отец уехал в командировку, а я, как умела, помогала маме, слушая ее подсказки. В Новиково была не только сельская амбулатория, но и большой стационар коек на двадцать. Одна проблема: врача в больнице не оказалось, уволился. Работали лишь фельдшер и медсестра.

Словом, пришлось полагаться на собственные силы. Наверное, у мамы было сильное сотрясение мозга. Она долго мучилась головной болью, отлеживалась, но постепенно поправилась. А меня то ЧП подтолкнуло к медицине. Мечтала: вот отучусь, вернусь в родное село и буду лечить земляков.

Судьба распорядилась иначе. Поступила я в Алтайский государственный мединститут имени Ленинского комсомола. Хороший вуз, и сегодня котируется среди профильных учебных заведений, там готовили и готовят достойных специалистов. В год моего поступления конкурс был шесть человек на место.

В ходе учебы решила стать онкологом. Подобные узкие специалисты сельской больничке не требуются. Там ждут терапевтов, врачей общей практики.

Дом, в котором росла Люба Цыплакова. Фото: Личный архив

- А вы почему сделали такой выбор?

- С третьего курса нам разрешалось работать медсестрами. Учившаяся на год старше подруга позвала в отделение онкологии, и я с радостью согласилась: одновременно и практика, и дополнительная копейка. К стипендии в сорок рублей прибавилась зарплата в сто с лишним.

Сейчас времена другие: без аккредитации не возьмут даже на должность санитарки. А тогда я три года отработала медсестрой и к ординатуре более-менее понимала, чего хочу. Документы подавала на офтальмологию, гинекологию и онкологию. Мне предложили последнюю специальность, и я не отказалась.

Выбор оказался на всю жизнь, о чем не жалею, хотя и работа тяжелая, и пациенты непростые. Порой морально бывает очень непросто. Ведь человеку, которому ставят связанный с онкологией диагноз, кажется, что жизнь закончилась. Хотя сейчас появилась масса возможностей для лечения.

Об адаптации

- Вы не договорили, почему уехали с Алтая, как здесь оказались.

- Помните ситуацию середины девяностых, что творилось с финансированием в бюджетной сфере? Не знаю, как в Москве, а в Барнауле было тяжко. Я работала рядовым врачом в диспансере, и зарплату нам не платили по восемь-десять месяцев.

- Как выживали?

- Пациенты были в основном из сельской местности. И они подолгу не получали зарплату, кормились с собственных подворий. Нас тоже подкармливали, привозили домашнее мясо, овощи, пытаясь хоть так отблагодарить медиков. И мы брали. А что делать? Не голодать же. Неприятные были времена...

На Камчатке жил младший брат мамы, работал механиком на судне. Мы списались, я спросила: у вас врачам зарплату выдают? Дядя Толя ответил, мол, вроде бы все по закону, дважды в месяц, как положено.

Попросила сходить в краевой онкодиспансер: вдруг есть вакансия? Анатолий Васильевич пообщался с Зоей Афанасьевной, так звали главврача. Она сказала: пусть приезжает племянница.

Я долго не думала, собралась и в 1996-м прилетела на Камчатку. Семьи у меня не было, ничто на Алтае не держало. Родителям объяснила: годик отработаю, а дальше видно будет. В итоге слегка задержалась, почти тридцать лет живу на Дальнем Востоке.

Приняли меня в коллективе хорошо, можно сказать, с радостью. Я закрыла брешь, заменив в отделении доктора, который вышел на пенсию и уехал на материк. Ни минуты не пожалела, что перебралась сюда.

Выезд в исправительную колонию. Прием осужденных. Фото: Личный архив

- Камчадалкой себя почувствовали?

- Наверное, для этого надо тут родиться. До сих пор тянет на Алтай, хотя родственников там осталось не так уж много. Здесь, на полуострове, природа сказочная, но в Сибири не хуже. Мое село Новиково стоит в предгорье Горного Алтая. Климат прекрасный! Если зима, то настоящая, с морозами. Если лето, то жаркое.

На Камчатке всегда прохладно. Ни июльского зноя, ни январских холодов. В этом году, правда, засыпало снегом так, что в Петропавловске месяц не могли наладить нормальную жизнь, но это, скорее, исключение.

- Долго здесь адаптировались?

- Года три. Я ведь одна приехала, а вокруг чужие люди. Сначала снимала квартиру, потом предоставили жилье. Шла по улице и невольно искала знакомые лица. Но не находила.

Не сразу поняла и то, как интересно тут всё устроено.

О специфике

- В смысле?

- Например, нужные адреса надо искать по отсечке километров, а не названиям улиц.

- Понятнее не стало. Объясните.

- Рассказываю. В центре города у бывшего почтамта, стоит полосатый столбик - нулевой километр. От него измеряют расстояния вплоть до поселка Палана. Это западное побережье полуострова, Корякский округ, почти тысяча километров от Петропавловска.

Улицы в городе, конечно, тоже есть, но местные жители ориентируются по километрам. Обычный диалог может выглядеть так: "Где живешь? - На 10-м. - А встречаемся? - На 8-м. - За грибами куда поедем? - На 75-й". И все понимают друг друга.

Помню, вскоре после переезда договорилась пересечься с новым знакомым на 8-м. Проезжаю остановку "6-й километр". Думаю: наверное, следующая будет 7-й. Официальные названия у остановок другие. Скажем, "АЗС" или "Больница", но их не объявляют, люди ориентируются на народные километры. Словом, еду еще две остановки, выхожу, полагая, что это и есть 8-й. Жду-жду - никого. Тогда еще не было ни пейджеров, ни мобильных телефонов. Так мы и не встретились. Лишь потом я выяснила, что вышла на остановке... 7,5.

С коллегами. Отдых по-камчатски. Фото: Личный архив

- Почти Феллини... Что еще непривычного подметили?

- Бросилось в глаза доброе отношение к людям. И на Алтае это есть, но здесь все-таки по-особенному.

Приведу пример. Раз в два года всем членам семьи положены оплачиваемые билеты в отпуск. И вот представьте: моряк с женой и детьми полетел отдыхать на юг. С карманами, полными денег. Отпуск длинный, два месяца, а натура у дальневосточников широкая. Легко загулять и поистратиться. Но если встретишь земляка, проблем не будет: камчадал одолжит денег, не откажет. Даже при условии, что впервые видит человека. А тот, кто взял, обязательно вернет, не обманет.

До сих пор сохраняются необъяснимая общность и взаимовыручка между людьми. Сейчас, может, стало чуть меньше, тем не менее она есть. Раньше Петропавловск был закрытым городом, пускали сюда только по пропускам и приглашению на работу. И я приехала по вызову.

Поначалу зарплату получала самую маленькую, меньше, чем у санитарки. Северные надбавки дают не сразу, они постепенно накапливаются в течение трех с половиной лет. А родившимся на Камчатке автоматом начисляли с коэффициентом 1,8.

Я начинала с 1,2.

О мотивации

- Вернемся к вашей работе. Слово "рак" и сейчас вызывает у многих суеверный страх, а раньше вовсе звучало, словно смертный приговор.

- Если помните, одно время пациентам не говорили об истинном заболевании. И родственники просили не сообщать диагноз. Логика простая: человек сразу умрет, едва услышав такое.

- Вы скрывали правду?

- Заставляли. Даже был специальный закон. Мы не имели права говорить пациенту о раке. Только его близким. Лишь спустя многие годы, в 1993-м, принцип "информированного согласия" получил официальный статус, что позволило больным настаивать на раскрытии диагноза. И все равно, помню, боялась говорить человеку, чем он болен. Пыталась просчитать реакцию, обойти острые углы, чтобы не оглушить новостью.

- Что же делать в этой ситуации?

- Все индивидуально, зависит от пациента. Кому-то можно в лоб сказать горькую правду. Некоторые, их единицы, воспринимают известие внешне спокойно, стараются подготовиться, завершить самые неотложные дела - рабочие и личные.

Но знаете, можно попробовать перехитрить болезнь. Часто мы даже не догадываемся, на что способен наш организм. За долгую практику убедилась: если у человека есть настоящая цель - например, довести до окончания школы сына-пятиклассника, выдать замуж дочь, дождаться внуков, - он будет жить.

Не столь принципиально, мужчина это или женщина, главное - видеть впереди четкий ориентир. В таких случаях процент выживаемости заметно выше.

И это не только мои личные наблюдения, наука подтверждает: болезнь порой отступает перед теми, у кого есть сильное желание выздороветь. Мотивация предельно важна. Если человек не впадает в отчаяние, помогает себе, сообща работает с грамотным врачом, это дать хороший результат.

На учениях МЧС. Здесь это обязательная программа. Фото: Личный архив

- А кто чаще оставляет позиции, пасует перед раком?

- К сожалению, мужчины. Бросают заболевших жен, уходят из семей. Редко вижу, чтобы муж приводил вторую половину на обследования, заботливо держал ее за руку.

А вот жены почти всегда остаются рядом с узнавшими о раке мужьями, стараются помогать.

О капитулянтах

- Вообще-то я спрашивал о тех, кто добровольно отказывается от борьбы за жизнь.

- И здесь с большим отрывом лидирует сильный пол... Помню, у моего дяди заподозрили рак прямой кишки, дали направление на анализы. Он позже рассказывал, что в течение недели приезжал к диспансеру и подолгу сидел в машине не в силах выйти на улицу. Потом разворачивался и уезжал...

- Находите этому логичное объяснение?

- Много причин.

Мужчины быстрее сдаются, а до того легкомысленнее относятся к себе и здоровью. Кто-то заболевает в молодом возрасте и поддается обманчивому настроению, дескать, со мной подобного случиться не могло, какая-то ерунда, ошибка. Не верят в диагноз, перестают обследоваться, а потом лечиться.

Пожилые опускают руки из-за того, не видят смысла бороться, в любом случае скоро помирать.

У людей средних лет многое зависит от семьи. Если родные на стороне больного, готовы поддержать, биться вместе, тогда легче победить.

В одиночку справиться с болезнью трудно.

К тому же у женщин всегда находится весомая причина, чтобы сражаться за жизнь. Они постоянно несут за кого-то ответственность, думают: как же тут справятся без меня? Кто всех покормит, обстирает, уложит в кроватку?

Мужчины ведут себя эгоистичнее. Уж извините за прямоту.

А рак - болезнь коварная. И методы лечения используются очень агрессивные. Их не каждый выдержит.

Химия, лучевая терапия - это тяжело...

Просто снегопад. Январь 2026 года. Фото: Личный архив

- В вашей практике больше побед или поражений?

- Конечно, первого. Продление человеку качественной жизни даже на пять лет - уже успех. Есть примеры полного выздоровления пациентов, пусть и не так много, как хотелось бы.

Но медицина и фармацевтика активно развиваются. Онкология занимает второе место среди причин смертности, лидируют сердечно-сосудистые заболевания. Важно, чтобы человек, узнав о раке, продолжал жить и верить, что сможет поправиться.

О цене слова

- Принято считать, что большинство врачей - циники. Хирурги в особенности. Мол, умирать с каждым больным нельзя. А вы часто плачете?

- По-всякому... Да, для работы в онкохирургии нужен характер, умение быстро принимать решения. Прямо во время операции. Но это ведь не только моя ответственность. В одиночку большие операции не проводим, работаем командой. Может потребоваться и консилиум специалистов. Объединяемся, сообща ищем ответы. Хотя крайнее слово остается за оперирующим хирургом после того, как выслушает все мнения.

- Вы говорите "крайнее"?

- Да, мне так больше нравится. Зачем думать про что-то последнее? Продолжение обязательно будет.

А я больше ничего не умею в профессии, кроме как...

- Резать?

- Оперировать.

- Слово "резать" вам тоже не по душе?

- Совсем! Оно не имеет отношения к тому, чем мы занимаемся. Много раз слышала от пациентов, мол, меня уже три раза резали. Или пять. Всегда говорю: пусть это будет ваша последняя операция, но мы не режем, а стараемся спасти.

Почему я и в отпуске работаю? В отделении три доктора. Но гинекологические случаи оперирую только я. Надеюсь, пока, и в будущем ситуация изменится. Ищем специалистов по всей стране, однако, повторюсь, никто сюда не рвется.

Сейчас вот в кабинет заглядывала Яна Андреевна Гвоздева. Она ассистировала мне во время операции 30 июля. Молодой врач, но уже заведует отделением. Уступила ей место, сказала: "Яна, пора".

- А вы сколько пробыли заведующей?

- Лет пятнадцать, наверное. Не подсчитывала.

Начинала в торакальной хирургии, потом в абдоминальной, теперь вот здесь. Все, что касается гинекологии, молочных желез - моя тема.

В онкологии многое понимаю и умею. Это не бахвальство, знаю, о чем говорю, отвечаю за слова. Вот Яна подучится и тоже будет хорошо оперировать.

Извержение вулкана Шивелуч, вызванное землетрясением. Фото: ТАСС

- Ваш диспансер - единственный на Камчатке?

- Да, один на весь край. Но и народу на полуострове осталось немного - менее 300 тысяч человек. Основная масса в Петропавловске-Камчатском, часть в близлежащих городах - Елизово и Вилючинске, остальные жители раскиданы по районам.

Туда мы тоже ездим, это входит в наши обязанности. Формируем бригаду и - вперед, в командировку. Онколог, эндоскопист, специалист ультразвуковой диагностики. Берем оборудование, садимся в вертолет или машину и отправляемся по северам. Вот недавно шесть дней катались.

Зимой можно доехать до Паланы, это почти тысяча километров от краевого центра. Летом туда по земле не добраться - непроходимая тундра. Только по воздуху. Асфальтированная дорога есть до Милькова, примерно центра Камчатки. А дальше - грунтовки. Либо зимники в холодное время.

О слезах

- Когда вы ушли с должности заведующей?

- В прошлом году. Устала. Это же постоянная ответственность за отделение.

Теперь могу нормально общаться с пациентами, раньше хозяйственные проблемы порой перекрывали лечебные. То кровати сломаются, то светильники пора менять, то какого-нибудь расходного материала не хватает. Бесконечные бумаги, отчеты... За всем приходилось следить.

Включая сотрудников. Удерживала всеми правдами и неправдами, чтобы не сбежали, не уволились...

- Спрашивал вас, часто ли плачете. Вы ответили уклончиво, мол, по-разному бывает.

- Как не расстраиваться? Вот конкретный случай. Пришел молодой человек, 32 года от роду. Знала его еще двенадцатилетним ребенком - приводили на консультацию. Посмотрела, сказала, что лучше сделать, и отправила к детскому онкологу. С тех пор периодически видела его в городе с родителями.

И вот он - женатый мужчина, отец троих детей, бизнесмен. Приходит на прием, и выясняется, что у него уже четвертая стадия... Как к подобному относиться? Ужас, трагедия. Когда узнала, расплакалась. Жена его сидела, рыдала, теща, мама с папой... Плохо, что поздно узнали, но хорошо, что к нам обратились. Поставили диагноз, отправили на лечение в Москву, в институт Блохина.

Парень прошел курс, в середине декабря вернулся. Снова слезы, что появилась какая-то надежда.

Юные камчадалы поздравляют отца нашей героини с Днем Победы. Фото: Личный архив

- Вы вместе со всеми плакали?

- Нет-нет! Этого нельзя делать. Не имею права. Пациенты не должны видеть слабость врачей, им нужна наша поддержка, мы обязаны излучать уверенность и оптимизм.

Могу дать волю эмоциям, только когда остаюсь одна. Наедине с собой...

Увы, люди умирают от рака. В Петропавловске нет хосписа и платных клиник, где тяжелобольные проводили бы последние дни. Это не Москва. Оставляем пациентов в диспансере. Считаю, человек не должен уходить из жизни дома. Да, вокруг близкие люди, но они не понимают, как и чем помочь, чтобы случайно не навредить, не сделать больно. Как говорится, чужую беду руками разведу, своей ума не дам. Даже медик может растеряться, когда речь о ком-то родном. Слишком всё больно. Лучше и гуманнее оставить пациента под круглосуточным уходом и присмотром.

- Коек хватает?

- Говорю же: регион маленький. И отток населения после последних землетрясений усилился. Конечно, страшно. Некоторых охватывал панический ужас. Моя знакомая после самого сильного июльского толчка жила в машине десять дней. Заходила в квартиру, брала нужные вещи и убегала на улицу. Потом продала жилье, купила новое в Краснодаре и уехала.

О землетрясении

- А вы как, Любовь Михайловна?

- Нормально. Вот честно.

- Если бы не работа, было бы страшнее?

- Не думаю. Но в той ситуации четко понимала: выбора нет, мы должны завершить операцию.

А вы ни разу в жизни не попадали в землетрясение? Они ведь бывают разные. Когда-то я четыре месяца ходила врачом на рыболовецком траулере и убедилась, что на воде всё ощущается по-другому.

Представьте: в Охотском море идет судно длиной шестьдесят три метра и шириной - шестнадцать. За бортом зима. И вдруг - сильнейший толчок. Ощущение, будто налетели на скалу.

На земле все воспринимается иначе. Обычно слегка тряхнет, люстра закачается из стороны в сторону, и все заканчивается. Хотя колебания поверхности тут происходят постоянно.

Одно слово: Камчатка. Здесь же сколько вулканов! И большинство действующие.

На крестинах племянника. Фото: Личный архив

- Постоянно - это как? Несколько раз в году?

- С лета трясет каждый день. Без преувеличения. И у вас есть шансы понять, что это такое.

Как правило, землетрясение длится не более минуты, а тогда, 30 июля, толчки продолжались неприятно долго. Мы оперировали на третьем этаже больницы. Предметы, мебель стали двигаться, дрожать сильнее и сильнее, зазвенело стекло. Я сказала: ребята, спокойно, сейчас все закончится, пока держите, чтобы ничего не разбилось, не упало. А толчки не прекращались. Трясло и трясло. Благо дело, ремонт в операционной сделан хороший. Сверху штукатурка не посыпалась. Но в коридорах что-то гремело. И пылища поднялась столбом.

Люди, ехавшие в тот момент на машинах, рассказывали, что дорожное полотно буквально волной пошло. И так продолжалось минуты четыре.

Первые толчки начались в воскресенье, 20 июля. Я была на даче, поливала огород. Держу шланг ровно, а вода из него мечется в разные стороны. У нас вокруг елки стоят высоченные - метров по тридцать. Смотрю, безо всякого ветра раскачиваются, словно в ураган.

Но тот толчок был коротким. И сейчас продолжает потряхивать. По прогнозам сейсмологов, так будет продолжаться еще года два или больше, пока не притрутся тектонические плиты.

Землетрясение для Камчатки - нормальное явление. На толчки до трех баллов никто даже внимания не обращает. Те, что с четырех, уже более ощутимы. Если лежать на кровати или сидеть на стуле, словом, находиться в статическом положении, наверняка почувствуете.

Будни. Фото: Личный архив

О коллегах

- Как коллеги повели себя во время операции?

- Были заняты сразу две операционные. Из обеих бригад при толчках выбежали только две санитарочки, остальные оставались на местах. Конечно, вырывались непроизвольные возгласы: ой, ах! Я старалась успокаивать коллег. Чтобы закончить операцию, надо было совершить ряд манипуляций, а трясло так, что не могли работать. Остановились, зафиксировали пациентку и ждали окончания толчков, потом продолжили.

- Если работали в двух операционных, почему вся слава досталась вам?

- Понятия не имею, как ролик попал в Сеть. Мы не смогли узнать, кто выложил его и зачем. Вероятно, один из коллег записал с монитора на телефон и отправил видео родственникам или знакомым, а те уже переслали дальше. Все произошло очень быстро, информация разлетелась по миру буквально за пару часов. Кадры завирусились в соцсетях.

- И вы зазвездились?

- Скорее, сильно удивилась. Стали звонить из Испании, Австрии, Германии, Турции. Даже из Америки. Нашлись знакомые, со многими из которых я долгие годы не поддерживала связь. А тут они отыскались.

- Была ревность у врачей из второй бригады?

- Их ведь тоже отметили. В СМИ писали: двадцать три камчатских медика представлены к наградам за самоотверженную работу в экстремальной ситуации. Врачи и из роддома, и из краевой больницы. Четверым, включая меня, дали звание Заслуженного врача России, стольким же должны вручить орден имени Пирогова. Правда, пока никто не получил наград, есть лишь указ от 6 сентября 2025 года. Надеюсь, он вступит в силу.

Так что коллег не обошли вниманием, у них брали интервью, снимали для телевидения.

В роддоме молодой врач во время землетрясения принимал роды. Все закончилось благополучно для мамы и ребенка. В краевой больнице проводили урологическую операцию. Никто не ушел от стола, хотя работали в старом здании конца 50-х годов, где все шаткое, полуразрушенное. Ребята потом делились: было настоящее светопреставление...

Понимаете, летнее землетрясение обратило на нас внимание, но это лишь эпизод, а мы работаем каждый день, что называется, не взирая на погоду и природу.

Конечно, текучка кадров есть. Выработавшие пятнадцатилетний северный стаж стараются купить на материке квартиру и уезжают, им на смену приходят другие.

- А вы об отъезде не думаете?

- В Барнауле осталась квартира родителей, но вся моя семья здесь. Перебралась следом за мной. После смерти мамы перевезла папу к себе. Ему уже девяносто восемь. В последние годы работал в охране, сам управлялся с хозяйством, еду готовил, зимой разгребал снег на даче. Потом тяжело заболел ковидом, это сильно повлияло на сосуды головного мозга, теперь нуждается в помощи, присмотре. Саша, брат, помогает. Он тоже с женой и детьми переехал на Камчатку.

Трофей с любимой рыбалки. Фото: Личный архив

О перезагрузке

- Правильно понял, что вы жаворонок, рано встаете?

- Да, обычно в пять утра уже на ногах. Суббота, воскресенье - без разницы. На сон хватает часов шести. И все равно в сутках мало времени.

- На что-то кроме работы оно остается?

- Люблю морскую рыбалку. Собираемся компанией по работе, заказываем катер и через Авачинскую бухту выходим в океан. Смотрим на животных, у нас тут и косатки, и другие киты, и сивучи, и тюлени. А птиц сколько разных! День на воде для меня равен трем полноценным суткам отпуска. Происходит перезагрузка. Модное сейчас слово... Посидеть, помедитировать, глядя на воду, пообщаться со знакомыми или коллегами.

- Рыбацкую байку-то расскажете?

- Однажды вытащила палтуса. Вот такого - больше метра. Ребята, конечно, помогали специальным сачком. Если не уходить в открытое море, в бухте хорошо ловятся камбала, треска, минтай. Обычно тут же жарим. Океанская рыба вкусная! После стольких лет на Камчатке к речной стала спокойнее относиться. И краб тут хорош, и креветка.

- Отпуск как проводите?

- Пока отца не забрала, ездила на Алтай, навещала родственников. Лежать на пляже не люблю - не мое, скучно. Да и отдыхать подолгу не получается. Мне по-прежнему интересна профессия. Онкологов ведь в России не так и много. Знаем друг друга, общаемся, делимся опытом, советуемся.

Недавно была на конгрессе в Москве, слушала ученых, узнала, что нового происходит в нашей области. До 2020 года ездила на конференции и учебу в Испанию, Австрию, Румынию, Турцию. Заодно увидела мир.

Еще раз повторю: ни разу не пожалела, что перебралась сюда. Работая на Алтае, вряд ли позволила бы себе отпуск на Камчатке. А живя здесь, два-три раза в году летаю, куда захочется. Правда, большие города так и не полюбила, мне в маленьких хорошо. Где все понятно и просто, где чувствую себя нужной.

Это и есть - жизнь! Фото: Личный архив

О бездне

- Есть пациенты, которые надолго запали в душу?

- Ой, таких много! Даже те, кого оперировала еще на Алтае. Они, слава богу, живы. Помню, когда сюда приехала, одним из первых моих пациентов был 76-летний Павел Иванович, инженер крупной энергетической компании. Пришел с раком легкого. Прооперировала его и потом наблюдала. Через пять лет он перебрался в Калугу, где спустя годы умер от сердечного приступа. Мы вылечили его, Павел Иванович хорошо пожил.

- А те, кого потеряли?

- Был случай смерти пациента на операционном столе из-за остановки сердца. Не сумели помочь. Всё помню. У нас не экстренная хирургия, но иногда и по ночам проводим операции. Это особая история...

- Ваши коллеги из разных регионов дружно говорят, что отношение к врачам после ковида изменилось к лучшему. С приходом пандемии медиков стали боготворить. А потом опять забыли.

- Дело даже не в коронавирусе. Сейчас время информационной бездны. Раньше пациент приходил на прием, ничего не зная о своей болезни, и верил врачу на слово. Теперь смотрят в интернет и начинают сверять показания. Любой в курсе, чем лечить и как учить. И нам указывает: не ту таблетку назначили, я прочел в Сети... Прочесть - одно, знать - другое.

Например, никогда не стану объяснять строителю, как тому делать лестницу. Доверяю специалисту.

Есть люди, все подвергающие сомнению. Они в любую эпоху были! К счастью, большинство сознает, что, помогая врачу, помогают себе.

Тем более, у нас прекрасная команда и отличный главврач - Наталья Викторовна Зиганшина. Онколог, можно сказать, с рождения, досконально изучила службу, в курсе, кто в коллективе на что способен, умеет привлекать кадры...

И 6776 километров по прямой до Москвы.

- А в вашей жизни что-то поменялось после 30 июля 2025 года?

- Пожалуй, нет. Как работали, так и работаем. Хотя иногда люди на улице узнают, подходят со словами: "Ой, мы вас видели!" После землетрясения прилетела на Алтай, зашла в парикмахерскую, и вдруг девочка-мастер говорит: "Можно вас обнять?" Спрашиваю: "А что случилось?" Отвечает: "Смотрела ролик в интернете. Вы герои".

Неловко, конечно. Но приятно...

P.S. Можно сказать, повезло: в ночь после интервью был толчок, почувствовал, как дрогнула кровать. Сначала решил: показалось. Потом пришло сообщение-рассылка местного управления МЧС: "Сообщаем о сейсмособытии в 00:37. Магнитуда 6,5. Удаление от ПКГО - 103 км. Все системы работают".

Утром позвонила Любовь Михайловна: "Поздравляю! С крещением!"

Через день я улетел. Они остались. Жить, учить, лечить, работать. Наши сейсмоустойчивые люди.

Москва - Петропавловск-Камчатский