Как чуть не сгубили "Белое солнце...", интриги Голливуда и почему наступает закат

История кино, театра, музыкального творчества, живописи - айсберг, где над водой торчит, открытая всем взорам, только верхушка. Мы зачарованно любуемся ее блеском, не подозревая о том, какая бездна человеческих драм, сколько пота, крови и какое море слез таится там, за границами кинокадра, за кулисами театра, за рамками ныне классического живописного полотна. Этот подводный мир искусства с его причудливыми нравами часто становился предметом фильма, спектакля или книги, и я не знаю более любимых публикой сюжетов, чем закулисная свара, ревнивый припадок звезды или сладострастное разоблачение легенды. Да и в преддверии предстоящего вскоре "Оскара" любопытно будет заглянуть за его сверкающие золотом кулисы.

Хорошо изучив интерес толпы, уже и сами звезды принялись писать мемуары о своих любовных приключениях с собратьями по мировому искусству и о том, "из какого сора растут стихи, не ведая стыда". Появились в печати и звездные дневники уже ушедших мастеров - к примеру, "Мартиролог" Андрея Тарковского, где режиссер предстал не только тем выдающимся мастером, который создал "Зеркало" и "Сталкера", но и человеком колким, ревнивым к чужому успеху и резким в оценках работ своих коллег. Конечно, автор не имел в виду сделать свои летучие заметки достоянием публики, он писал их для себя, отводя душу и выплескивая свои обиды, и посмертное издание его интимных дневников - акт по отношению к нему, по-моему, не слишком гуманный.

Но есть и более удачные примеры - на одном мы сегодня остановимся.

Подвижническое

Утомленные солнцем

"Белое солнце пустыни", реж. Владимир Мотыль, 1969

Роль Верещагина была для Павла Луспекаева настоящим подвигом: у актера отняли стопы обеих ног. Фото: РИА Новости

Давайте пересмотрим, например, "Белое солнце пустыни" - русский "истерн", любимый фильм многих поколений, который космонавты брали в полет. Пересмотрим новыми глазами, потому что на этой неделе в Москве пройдет презентация книги дневников его создателя режиссера Владимира Мотыля, где открываются новые страницы судьбы этого классического фильма. "Историю картины можно назвать мистической - по "нормальным законам" того времени картина не могла бы состояться", - записал Мотыль.

Драматурги Ибрагимбеков и Ежов сочиняли этот сценарий для Андрея Кончаловского, но тот отказался его ставить. Обращались к Тарковскому, Чухраю, Жалакявичусу, их он тоже не увлек. Тогда позвали Мотыля, находившегося в постоянной опале. При том, что и начальство сценарий не вдохновлял: "подражание американским вестернам" - самое мягкое из обвинений. Мотылю сценарий показался перспективным, но взяться за постановку его заставила "костлявая рука голода": после разнесенного в пух и прах фильма "Женя, Женечка и "катюша" режиссер бедствовал.

У Мотыля, снимавшего свой третий фильм, была репутация неуправляемого, и начальство после каждой премьеры клялось, что больше он снимать не будет. В роли Сухова, которого сыграл Анатолий Кузнецов, по настоянию худсовета должен был сниматься Георгий Юматов. Но в канун съемок актер ввязался в драку и сниматься уже не мог - на нем не было лица в буквальном смысле. И верх взял выбор режиссера.

Снимали в пустыне Кара-Кумы, жара была нестерпимая. У исполнителя роли богатыря Верещагина Павла Луспекаева только что удалили обе стопы, и его игра, особенно в боевых сценах, была подвигом. "Ценой каких усилий заставлял он себя отодвигать физические страдания во время съемки! - пишет Мотыль. - Ценой каких мук давалась ему та правдивость, за которой никто из зрителей не только не заподозрил в Верещагине инвалида, но увидел образ былинного богатыря!"

Картину не раз пытались закрыть. Как вспоминал автор "писем Сухова" Марк Захаров, "на Мотыля с самого начала его работы в кинематографе был обрушен шквал отточенно-иезуитской цензуры, явно рассчитанной на уничтожение. Первым пострадал фильм "Женя, Женечка и "катюша". За "Белое солнце пустыни" его добивали, уничтожали. Он снял этот фильм вопреки всем страшным ударам, которые на него сыпались".

Не снятый еще фильм громили мастера столь талантливые, что даже имена их не хочу называть. Это были издержки тогдашнего устройства нашего кино: замысел режиссера должен был многократно проверяться и корректироваться худсоветом. Считалось, мастера, в него входящие, кашу не испортят, их советы - на пользу. На деле возникала ситуация Лебедя, Рака и Щуки: каждый высказывал свое видение материала, а замысел автора выдерживал запредельные перегрузки вплоть до полного самоуничтожения. И чем оригинальнее был этот авторский замысел, тем сильнее было рвение худсоветов его нивелировать, свести к чему-то усредненному.

Мотыль устоял. И его фильм взлетел в космос, стал классикой, теперь тоже непререкаемой. Кровь, пот и слезы остались только в опубликованном ныне дневнике.

Закулисное

Легендарная отшельница

"Сансет бульвар", реж. Билли Уайлдер, 1950

Реальная кинодива Глория Свенсон в роли легендарной дивы немого кино Нормы Десмонд. Фото: kinopoisk.ru

О том, что творится за кадром, снято много фильмов. О зигзагах киноистории, многим звездам сломавших жизнь. Вот срез только одной судьбы в оскароносном "Сансет бульваре". Это история легенды немого кино Нормы Десмонд, которая, достигнув по тогдашним понятиям старости (что-то под 50), лишилась ролей и популярности. Она живет воспоминаниями и надеждой, что Голливуд примет ее сценарий, где она предстанет в образе 18-летней Саломеи. В ее особняк случайно попадает молодой сценарист Джо Гиллис, и вскоре звезда, уверенная в своей власти над людьми, легко подчинит его своим желаниям, поставив в положение альфонса. Но не будем винить его в моральной неразборчивости - в сложном коктейле его мотивов смешались и пиетет перед знаменитостью, и боязнь ее ранить.

Норму играет суперзвезда немого кино Глория Свенсон, неизбежно отбрасывающая на фильм тень собственной судьбы, почти отождествляя себя с героиней, Джо Гиллиса - Уильям Холден. Интересно, что ее дворецкого, ее первого режиссера играет Эрих фон Штрогейм - один из крупнейших мастеров немого кино, снимавший Глорию Свенсон и скандально с ней расставшийся. Не фильм, а переплетение судеб реальных и вымышленных, сколок нравов легендарной фабрики грез.

Новые поколения больше знают этот сюжет по одноименному мюзиклу Эндрю Ллойда Уэббера. Не так давно его впервые на русском языке поставил в Ереване режиссер Антон Музыкантский. В роли Нормы выступила грузинская певица Тамара Гвердцители, Джо - премьер Свердловской музкомедии Евгений Елпашев.

Сериальное

Отдай моего "Оскара"!

В сериале иронически воспроизводятся сцены из старого фильма. Фото: kinopoisk.ru

Закулисная жизнь звезд - лакомый кусок для желтой прессы и для игрового кино. Таблоиды растравляют любопытство толп, кино пытается перевести его в русло художественного исследования на тему: "Из какого сора растут стихи".

В российском ТВ сериалы о Любови Орловой, Людмиле Гурченко, Муслиме Магомаеве привлекали публику одним только именем героя. В США сняли множество игровых лент о Джуди Гарлэнд, Мэрилин Монро, Одри Хепберн, Фрэнке Синатре, Джеймсе Дине... Режиссер-продюсер Райан Мерфи, известный сериалом "Американская история ужасов", выпустил сериал "Вражда".

Паучью среду закулисья актрисы знают досконально и обыгрывают ее коллизии с особым упоением

Это история войны между суперзвездами 50-х Бетт Дэвис и Джоан Кроуфорд, разгоревшейся на съемках психологического хоррора "Что случилось с Бэби Джейн" (1962). Идея экранизировать роман о вражде двух сестер-актрис принадлежала Кроуфорд: увядающая звезда искала способ вернуть славу, и ее соперница, 54-летняя Бетт Дэвис, была нужна ей для хайпа - вдвоем они сделают полные залы! Обе роли в затеянном ею фильме - главные: Джоан играла прикованную к инвалидной коляске бывшую кинозвезду Бланш, Бетт - бездарную Джейн, алкоголичку, свихнувшуюся на почве зависти к удачливой сестрице.

Вся эта "песнь ненависти" идеально легла на реальный сюжет отношений игравших в фильме Дэвис и Кроуфорд. Первая - великая актриса, обладательница двух "Оскаров" и только что прогремевшая в фильме "Все о Еве", у второй "Оскар" один, но слава ее как танцовщицы, певицы и актрисы не менее громкая. И теперь они бились за нового "Оскара", ставя друг другу подножки. Напряженных ситуаций здесь хоть отбавляй - хватило на восемь серий. Зрители знают, что в реальности Дэвис обошла Кроуфорд (у нее была более эффектная роль), и теперь сладострастно следят, как соперницы не могут поделить славу, а студия и пресса превращают скандал в рекламный ход.

В роли Джоан Кроуфорд хороша Джессика Лэнг, роль Бетт Дэвис играет Сьюзен Сарандон, которая по всей психофизике - двойник великой актрисы. Как часто бывает в фильмах о закулисье, эту паучью среду обе актрисы знают досконально и явно наслаждаются возможностью отомстить коллегам, вложив в эту работу всю свою любовь-ненависть к "индустрии лжи". Параллельно фигурируют две королевы газетных сплетен тех лет - всесильные гадюки Луэлла Парсонс и Хедда Хоппер. Так как в этом "кино о кино" воспроизведен процесс работы над реальным фильмом о Бэби Джейн, там много как бы цитат из него, занятных параллелей и намеков. Сериал синефильский, и перед тем, как его посмотреть, стоит обновить в памяти фильм 1962 года: получите двойное удовольствие от круто замешенного оригинала и затем от раскрытия его тайн в сериале. Благо интернет дает такую возможность.

Ностальгическое

Фабрика грез в разрезе

"Однажды в... Голливуде", реж. Квентин Тарантино, 2019

Леонардо ДиКаприо и Брэд Питт в ролях звезды вестернов и его верного дублера. Фото: kinopoisk.ru

Этот фильм - признание синефила в любви к кино, его согревает не свойственная Тарантино нежность. Режиссер воскрешает Голливуд "золотой поры", оживляя ушедших суперзвезд, добавив имена звезд вымышленных, смешав названия давних кинолент с названиями никогда не существовавших фильмов. Перед нами кинематографическое закулисье со всей его комической неказистостью и картонными страстями.

Много звездных имен, и есть два суперстара: Леонардо ДиКаприо в роли угасающей звезды вестернов Рика Далтона и Брэд Питт в роли Клиффорда Бута - его дублера, каскадера, шофера, собеседника и утешителя. Польский актер Рафаль Заверуха изображает молодого Романа Полански, а Марго Робби - его жену, восходящую звезду Шэрон Тэйт, убитую бандой Мэнсона в августе 1969 года. Эта смесь реального и вымышленного дополняется скрупулезным воссозданием атмосферы старого кино. Не только коллекционированием в кадре реквизита тех лет, но и включением в ткань картины фрагментов фильмов и телешоу 60-х, и стилизацией под них.

Все это не всерьез, а играя в то кино и в то время. Конечно, с привкусом пародии - в свирепых гримах ДиКаприо, как бы снимающегося в злодейской роли вестерна, в походке Брэда Питта, имитирующей манеру Юла Бриннера, в хитовой сцене восточных единоборств "Брэд Питт против Брюса Ли". С самоироничными приемами актерского капустника, когда Аль Пачино принимает рекордно моложавого Брэда Питта за сына Леонардо ДиКаприо.

ДиКаприо с филигранным юмором передает нервическое состояние стареющего суперстара, который ночью пьет, днем заваливает съемки, а вечером рыдает в припадках самобичевания. Но всех кладет на обе лопатки Брэд Питт в одной из самых харизматичных ролей - парня неприхотливого и немудреного, состоящего из мускулов, простодушной невозмутимости, любви к своей собаке и собачьей преданности боссу.

Перед премьерой режиссер просил критиков избегать спойлеров. Он был прав: спойлерить здесь так же преступно, как до премьеры "Бесславных ублюдков" подробно рассказать, при каких обстоятельствах там зажарят Гитлера. На самом интересном заткнусь и я.

Танцевальное

Соперницы

"Черный лебедь", реж. Даррен Аронофски, 2010

Не учившиеся танцу актеры идеально имитируют балетную выучку. Фото: kinopoisk.ru

Уже первые аккорды музыки Чайковского настраивают на возвышенный лад. Но долго пребывать в состоянии духовного экстаза нам не дадут: Даррен Аронофски срывает с балетного мира романтический флер. Рассказ идет о конкуренции на балетной сцене: юная балерина Нина сменяет вышедшую в тираж приму, к тому же танцевать Одетту-Одиллию в новаторской постановке "Лебединого озера" претендует новенькая в труппе - Лили.

Это верхний слой истории о том, как чувственность пробуждает в человеке внутренних демонов. Балет чувственности лишен: это чаще всего серия эффектных поддержек, но никак не эротическое взаимодействие между партнерами. С таким пониманием балета спорит герой Венсана Касселя хореограф Тома: он пытается пробудить в фригидном танце Нины чувственность.

Нине придется пройти через все круги ада, и режиссер щедро использует штампы ужастика и пряной эротики. Реалистический сюжет обрастает метафорами, и уже к середине картины не различишь, где реальный ход событий, а где насмерть сражаются демоны. Ведь и героини балета Одетта и Одиллия символизируют светлую и темную стороны одной души. Вот и хрупкая Нина как бы раздваивается, причем побеждает, конечно, темное начало.

Это фильм без границ между чувствуемым и действительным. Какой болезнью поражена Нина, как далеко заходят ее товарки в своих интригах, и не есть ли все это плод больного воображения - остается решать каждому зрителю индивидуально.

Натали Портман прекрасно имитирует балетную выучку, Венсан Кассель в совершенстве передает повадки людей балетной профессии. А режиссер, усвоив уроки Боба Фосса и Басби Беркли в фильмах золотой поры американского мюзикла, заставляет танцевать и камеру.