Российская газета
1000 stars
TopList

Бурлаки, казаки и демократы
Этот стон у них песней зовется: демократия идет по России натужным, бурлацким шагом

     История развития любого государства, впрочем, как и любого человека, состоит из развилок путей. Иногда оказывается, что выбранный путь неудачный, а то и катастрофичный. Но, поскольку не существует машины времени, все сожаления оказываются напрасными.

     Вот почему на каждом поколении лежит СВОЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ. Может быть, осознание этой ответственности и есть та главная движущая идея, которую мы все ищем. Эта идея не означает, что мы вновь должны не жить, а "бороться за светлое будущее" для своих потомков. Нет, конечно. Но живя сегодня, мы обязаны понимать, что стоим на очередной исторической развилке. Жизнь в таких условиях трудна, но горевать по этому поводу бессмысленно, так как развилка уже объективно существует. Поэтому нам всем исключительно важно понять, какие пути лежат перед нами и какой из них выбрать.

1.

     Идея свободы, равенства и естественных прав человека долго и трудно пробивала себе дорогу в истории нынешней цивилизации. Но в конечном итоге именно она, вобрав в себя ценности всех мировых религий, стала преобладающей в современном мироустройстве. Эпоха абсолютизма закончилась после того, как на формальную почву была поставлена идея естественных прав человека, т. е. прав, которые невозможно у него отнять, ибо они дарованы ему по самому факту рождения ("все люди рождаются равными"). Как писал раннехристианский философ Ориген, "Он (Бог) был причиной бытия тварей. Но в Нем не было никакого разнообразия, никакой изменчивости, никакого небытия; поэтому всех, кого Он сотворил, Он сотворил равными и подобными, потому что для Него не существовало никакой причины разнообразия и различия".
     К соучастию в мироустройстве, построенном на идее свободы, равенства и прав человека постепенно шла и Россия. С противоречиями, жертвами, но шла - через реформы Петра I, Екатерины II, Александра II (Освободителя) да и других царей-реформаторов. В конечном итоге она выстрадала и свою первую конституцию - Основные государственные законы 1906 года. Вместе с реформами в России вызревало гражданское общество. Но, не успев до конца сформироваться, оставаясь во многом элитарным, оно же оказалось в большой степени и виновным в своем уничтожении. Прежде всего потому, что верх взял метод не эволюции, а революции. Это проявило себя и в 1825 году (восстание декабристов), и во множестве террористических актов в конце XIX - начале XX веков, которые, между прочим, были направлены главным образом против реформаторов.
     В конце концов повальное увлечение радикальными идеями вылилось в революции 1905-го и 1917-го. Увлеченность оказалась настолько большой, что к немногим трезвым голосам, предупреждавшим об опасности потерять Россию, уже никто не прислушивался. В конечном счете, когда к февралю 1917 года сложились условия, благоприятные для реализации революционного недержания: потери на идущей с переменным успехом войне, опустившееся до критического уровня доверие к императору, в том числе вызванное недавней распутинщиной, перебои с хлебом в Петрограде и пр., политики-радикалы не преминули воспользоваться моментом.
     Впрочем, и после беспорядков в северной столице все могло бы пойти по цивилизованному руслу, убеди окружение императора в необходимости соблюдения Акта о престолонаследии. То есть в том, чтобы он не передавал престол своему брату Михаилу, ибо это было незаконно (отречение могло состояться только в пользу царевича Алексея). Однако все именно так и произошло (сегодня это называется победой Февральской революции). И это стало моментом уничтожения легитимности российской власти. Сначала Михаил в свою очередь незаконно отрекся от престола, передав власть Временному правительству. А затем в октябре большевики просто свергли это правительство и в январе 1918 года окончательно наплевали на права народа, разогнав избранное им Учредительное собрание.
     Разумеется, у эпохи революции свои законы. Но политики-интеллигенты - революционные демократы пренебрегли даже ими. Узурпировав императорскую власть, Временное правительство не озаботилось сохранением российской государственности и не ввело на период до созыва Учредительного собрания диктатуру, что было бы естественно в условиях революционного изменения государственного строя и продолжавшейся войны. Вместо этого оно позволило левым радикалам установить фактическое двоевластие. Не ко времени заигравшись в демократические процедуры, оно не использовало и последний шанс спасти страну, катившуюся в пропасть, - отвернулось от генерала Корнилова, попытавшегося военной силой переломить ситуацию. И после этого, в октябре 1917 года исторический путь России прервался. Между прочим, мы пренебрегли своим долгом восстановить историю в том виде, в каком она действительно происходила, и потому многие мифы живы и влияют на наше сегодняшнее отношение к происходящему. Но это уже тема для другого разговора.
     Говоря о вине российской интеллигенции, я, разумеется, не собираюсь следовать Скалозубу, который считал, что все беды от образования ("собрать все книги бы да сжечь"). Речь идет только о том, что в начале всех больших дел (светлых и темных) лежит некая идея. И сегодня, когда мы говорим о выборе пути, то прежде всего имеем в виду выбор основной идеи, с которой могло бы согласиться, если не все, то хотя бы большая часть российского общества. Бывает, конечно, и так, что идея разделяется только меньшинством, но тогда она пробивает себе дорогу, как правило, путем гражданской войны и тотального террора, в том числе и духовного.

2.

     Лукавый всегда оказывается тут как тут, стоит только людям возвести хулу на Всевышнего или вообще отречься от Него. Дьявол - не примитивный и глуповатый черт с рогами и копытами, каким его иногда изображает фольклор. Это - абсолютная концентрация зла, средоточие всего самого темного и мерзкого, что есть в мире и человеке. И опасность этого зла состоит в том, что чаще всего оно почти неотличимо от добра. Не случайно раньше обезьяна в Европе считалась дьявольским созданием только потому, что являет собой пародию на человека, созданного по образу и подобию Творца. Излюбленный прием сатаны есть как раз передразнивание, подражание, пародия на самые светлые чаяния человека. Как пишет итальянский религиозный писатель Л. Сантуччи: "Сатана мучается завистью к Христу и подражает Ему, как только может. И потому наряду с воплощением Бога появляется и воплощение сатаны".
     Коммунистическая идея - один из наиболее удачных проектов дьявола. Почему до сих пор миллионы людей верят этой идее, идут за ее проповедниками? Коммунизм внешне отвечает вековым чаяниям людей - справедливости, равенству, человеческому достоинству. Любому нормальному человеку хочется жить в мире доброты, быть уважаемым, окруженным честными, умными, доброжелательными людьми. Хочется-то хочется, да вот только ни одна социальная модель не в состоянии обеспечить такие идеалы. Не в состоянии потому, что изменить природу человека никому не дано, кроме Царя Небесного. На грешной земле невозможно переделать всех людей, и уж тем более людей, которые не вдохновлены надеждой на спасение души и вечную жизнь, у которых эту надежду заменили верой в "общество изобилия". Всегда найдутся те, кто останется "при своем интересе", независимо от того, что им за это грозит. В книге Деяний Святых Апостолов есть весьма поучительная для любителей коммунизма история.
     "У множества же уверовавших было одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения своего не называл своим, но все у них было общее. Апостолы же с великою силою свидетельствовали о воскресении Господа Иисуса Христа; и великая благодать была на всех их. Не было между ними никого нуждающегося; ибо все, которые владели землями или домами, продавая их, приносили цену проданного. И полагали к ногам Апостолов; и каждому давалось, в чем кто имел нужду" (Деян. 4: 32-35). Опираясь на внешнее сходство процессов "обобществления имущества", которые шли в первых христианских общинах, нынешние лидеры КП РФ кощунственно называют ранних христиан первыми коммунистами. Но никто из этих лидеров не говорит, что "одно сердце и одна душа" были у первых христиан потому, что люди эти были одухотворены святой верой и при этом искренне готовились к Страшному суду, считая, как и Иоанн Креститель, что он близок.
     Но тут поучительно другое: "Некоторый же муж, именем Анания, с женою своею Сапфирою, продав имение, утаил из цены, с ведома и жены своей, а некоторую часть принес и положил к ногам Апостолов. Но Петр сказал: Анания! Для чего ты допустил сатане вложить в сердце твое мысль солгать Духу Святому и утаить из цены земли? Чем ты владел, не твое ли было, и приобретенное продажею не в твоей ли власти находилось? Для чего ты положил это в сердце твоем? Ты солгал не человекам, а Богу" (Деян. 5: 1 - 4). В этих нескольких строчках Священного Писания содержится фактически полное опровержение реальности коммунистической идеи. Посмотрите! Человек уверовал в пришествие Христа и в близкий конец света. Он богобоязнен и страшится Божьего Суда. Иначе зачем бы он добровольно (!) продал имущество и пришел в общину? И все-таки даже несмотря на все эти сильнейшие побудительные мотивы, человек на всякий случай уберегает часть дене г. Если дьявол мог искусить искренне верующих Ананию и Сапфиру, то не в тысячу ли раз легче ему соблазнить людей, которые верят только в материальную жизнь? Инстинкт собственности в этом грешном мире неистребим, а думать по-иному - значит строить дом на песке. И, поскольку этот дом неизбежно разрушится, значит, обязательно будут искать "виновных" - "внутренних и внешних врагов".
     Злое, аморальное начало коммунизма так умело сокрыто, что даже множество умных людей далеко не сразу способны разглядеть обольщение. И теперь он соблазняет новое поколение, которому так никто внятно и не сказал, почему коммунистические "справедливость", "равенство", "братство" неизбежно обретают прямо противоположный смысл. Еще раз повторю, ценности коммунистические есть только пародия на ценности христианские, на ценности других мировых религий. Принципиальная разница состоит в том, что в религии главное вера в то, что абсолютная справедливость возможна только как воздаяние по делам нашим после этой жизни. Воздаяние посредством Божиего Суда. Поэтому религия требует от личности не столько внешнего послушания, сколько гораздо более трудного: САМО-ограничения и САМО-совершенствования.
     Это самоограничение и самосовершенствование проявляет себя главным образом в любви к своему ближнему. Когда Святой Иоанн Богослов, любимый ученик Христа, стал немощным, он уже не мог произносить продолжительных проповедей и только повторял: "Дети, любите друг друга". Ученики спросили у него: "Учитель, почему ты так часто повторяешь одно и то же наставление?" - "Это - заповедь Господа, - отвечал он, - в ней заключается все Его учение". И сам Христос, и Его Апостолы, и иные мученики за веру не раз демонстрировали подвиг любви, прощая и молясь за тех, кто гнал их и казнил. Весь Новый Завет пронизан идеей братской любви и прощения, которую не только проповедовал, но и поступками своими утверждал Сын Человеческий. Мало кому из людей удается перебороть в себе греховные инстинкты и, как заповедовал Господь, подставить другую щеку для удара. Мы можем сколь угодно долго говорить о любви и смирении. Но многие ли из нас вымоют и отрут ноги ближним своим, как это сделал просто, без экзальтации Христос накануне казни, прощаясь со своими учениками? В глубине души мы надеемся, что Господь простит нам то, что не находим силы повторить Его высочайшие и в то же время такие простые проявления любви к людям. Однако вряд ли человека ждет прощение, если он не будет хотя бы стремиться к этому.
     Коммунизм вроде бы не меняет вечные идеалы человечества (справедливость, свобода, равенство, счастье), но зовет идти к ним грубо материалистическим путем (человек якобы будет становиться "ангелом" объективно, по мере созревания соответствующих условий жизни, а если не будет, он подлежит "перевоспитанию"). В результате общество не только не приближается к провозглашенным идеалам, но, наоборот, стремительно удаляется от них. В коммунизме нет понятия "САМО". Оно заменяется понятием "НАДО". А раз так, то неизбежно появляется каста "жрецов" (в виде коммунистической номенклатуры, партийных функционеров), которые сами устанавливают правила жизни и сами же судят, кто из простых смертных правильно их выполняет. Это неизбежно ведет к всеобщему лицемерию, потому что главное в коммунистической практике - внешнее соблюдение запретов и предписаниий (ведь в отличие от Всевышнего партноменклатуре не дано проникнуть в сокровенные мысли и чувства человека).
     Пародия коммунизма на религиозные ценности проявляется во всем, что ни возьми. Например, моральный кодекс строителя коммунизма гласит: "Человек человеку - друг, товарищ и брат". Ну чем не формула любви к ближнему? Только на поверку это оказывается все тем же дьявольским передразниванием: идея классовой борьбы, насилия одного класса над другим, отобрания собственности, а с нею свободы и достоинства с неизбежностью смены дня и ночи требует не любви и прощения, а крови. Стоит ли удивляться, что так низко опустился нравственный порог (и опустился он не десять лет назад; нынешние условия только позволили ему проявить себя в полную силу)? Как же ему не опуститься, если едва ли не все заповеди Христовы были подменены их дьявольской пересмешкой. Люби только своих братьев по классу, свои родные партию и правительство, но к классовым врагам будь беспощаден и даже, если того требуют интересы борьбы за коммунизм, предай отца своего. Зависть, лицемерие, предательство, лжесвидетельство, поклонение языческим кумирам - далеко не полный перечень черт, которые пробуждает в человеке система, построенная на, казалось бы, светлых идеях.
     Впрочем, не стоит тут упрощать. Зло, несомое коммунизмом, далеко не всегда и не всеми воспринимается как зло. Приведу только один из тысяч примеров. Заместитель наркоминдел И. Майский написал в апреле 45-го Сталину письмо об одном последствии войны - "детях, родившихся на временно оккупированной Германией территории в результате вольного или невольного сожительства советских женщин с немцами". Высокий чиновник опасался, что на "немчатах", как называли этих детей, "будет лежать клеймо проклятия, их будут травить в школе, их будут травить и в жизни. В результате многие из них, надо думать, превратятся во вредных членов общества, даже в преступников".
     Предложение сводилось к "изъятию" (именно так было написано!) "немчат" из семей, к перемене их имен и направлению в качестве сирот в различные детские дома. В качестве дополнительного аргумента говорилось о том, что это будет одновременно "возмездием матерям за их недостойное поведение" (значит, и невольным жертвам тоже). Потом, когда эта идея, видимо, понравилась вождю, ее оформили уже как официальное предложение от группы женщин -депутатов Верховного Совета СССР. Такова суть коммунистической "любви к ближнему" - "любви", пропитанной уверенностью, что можно как угодно распоряжаться чужими судьбами, пропитанной безразличием к человеку, к чувствам матерей и при этом самолюбованием собственным "благородством".

3.

     Разумеется, родственный коммунизму фашизм - такое же порождение сатанинских сил. Но здесь дьявольская сущность не скрывается за фразами "о всемирном братстве и справедливости". Фашизм гораздо более откровенен. Его ядовитые споры продолжают прорастать то там, то здесь, но человечество по крайней мере знает (после второй мировой войны и Нюрнбергского процесса), что фашизм с собой несет. Если, не дай Бог, он вновь победит, это будет означать, что люди открыто склонили свои головы перед антихристом. И тогда нельзя будет сказать: "не ведали, что творили". Впрочем, Господь пока бережет человечество и не попускает дьяволу довести до конца свои замыслы. Но если мы будем вновь и вновь упорно стремиться к иллюзиям, за которыми скрывается неизбежно кровавый путь, не знаю, не отвернется ли Он от насЙ
     И все-таки, несмотря на все беды, которые несет с собой тоталитарное устроение общества (будь то фашизм или коммунизм), оно по сей день для многих оказывается по-прежнему притягательным, соблазнительным. Думаю, не в последнюю очередь из-за того, что тоталитарные идеи эксплуатируют извечную тягу к романтизму. Между прочим, то, что утеряла сегодня идея демократии. Человек не хочет жить растительной жизнью (только производить и потреблять). Ему как воздух необходимы возвышенные, благородные мотивы, необходимы нравственные и социальные идеалы. Однако не случайно говорят, что благими намерениями устлана дорога в ад: неумение или нежелание сознавать относительность, условность и обманчивость любых, пусть самых прекрасных, социальных идей ослепляет человека, отключает в мозгу "блок критики".
     Дело не в том, что мы бросаемся в объятия тоталитаризма из-за того, что не хотим свободы, не хотим защиты нашего человеческого достоинства, не хотим иметь собственность, не хотим справедливости. Мы хотим, очень хотим всего этого. Как того же хотели люди и сто, и тысячу лет тому назад. Но, забывая, что дьявольские ловушки подстерегают за каждым углом, мы не желаем напрягать свой ум и, как дети, бросаемся на красивые обертки. И чем больше проблем в повседневной жизни, тем легче люди поддаются на обещания быстро и радикально изменить эту жизнь.
     Вечная неудовлетворенность человека движет историю. С одной стороны, это источник прогресса. Но, с другой, - потенциальная основа для уничтожения свободы, справедливости и достоинства личности. Согласитесь, неестественно, оказавшись после подвала на свежем воздухе, радоваться этому больше чем несколько часов. Свежий воздух становится привычной средой. И тогда рождается разочарование. Ведь одно дело - свобода как мечта раба и другое - свобода как реальность вольного человека. Такая свобода по себе не дает ни чувства защищенности, ни справедливости, ни многого другого, из чего должна была бы складываться ожидаемая жизнь. Когда все это не обеспечено государственным правовым порядком, люди начинают клясть саму свободу как виновницу своих бед. Этот феномен наблюдается даже в относительно благополучных странах (механизм "бегства от свободы" давно и подробно описан в научной литературе): растерянность, затерянность и потерянность человека, его социальное одиночество пробуждают в нем инстинкт поиска той общности, с которой он желает слиться, пусть даже ценой уничтожения собственного "Я". Тем более быстро такой процесс идет в условиях государственной неупорядоченности, разрыва былых связей, былых, пусть даже уродливых, средств защиты своих интересов.
     Если бы не огромная сила социальной инерции, Россию ждали бы сильнейшие социальные потрясения. Ведь в стране друг на друга наложились два весьма болезненных фактора. Первый состоит в том, что Россия привыкла к системе патернализма. К системе, которая лишает людей большой доли свободы, но зато избавляет от необходимости самим решать многие проблемы, мучиться от разнообразия выбора, брать на себя ответственность, заботиться о себе. За многие поколения народ был приучен все претензии предъявлять к "отцу", под которым понимались в разные времена и в разных обстоятельствах царь-батюшка, барин, генсек, секретарь обкома, председатель райисполкома, директор совхоза и т.д. и т.п. И вот в одночасье народ "осиротел". И пока самостоятельность не станет привычной и даже естественной, психологическое состояние очень многих людей будет крайне неблагоприятным.
     Однако это было бы полбеды. Дело в том, что ощущение у людей своей заброшенности усугубляется вторым негативным фактором: отсутствием "цемента власти". Следовательно, социальное "сиротство" не компенсируется развитой системой правового порядка, многообразием и эффективностью средств защиты политических, экономических и социальных интересов, а, наоборот, обостряется из-за незавершенности государственного строительства, из-за того, что новые институты и принципы власти остаются непонятными для многих. К тому же, будучи по форме демократическими, эти институты и принципы действуют зачастую в далеко не демократическом духе. За примерами не стоит далеко ходить - достаточно понаблюдать, как проходят у нас избирательные кампании, в том числе и нынешняя. Вот почему идея демократии за какие-то десять лет перестала быть популярной в России. Вот почему нас не покидает чувство, что мы все находимся на чужом пируЙ
     Есть известная история первых послевоенных лет: о том, как в детский дом привезли апельсины, которых дети никогда не видели в глаза. И малыши стали есть их, как яблоки. А кожура-то горькая.
     Вот вам и первая неприязнь к заморскому фрукту. Так примерно и у нас с демократией. Пробуем-то мы ее "с кожурой", потому и "горько".
     Разочарование во всех легальных политических силах создает хорошую почву для роста популярности экстремистских идей, которые нынче свободно гуляют по России. Эти идеи открыто проповедуют ненависть, открыто направлены на установление тоталитарного строя, причем в гораздо более жутких формах, чем было до сих пор в мире. Однако к ним большинство, в том числе и власть, относится довольно снисходительно, считая их, видимо, экзотическим проявлением плюрализма. Но это - не политическая экзотика. Во всяком случае завтра она вполне может стать и реальностью. Если у фашистских идей (а именно о них идет речь) сегодня относительно немного открытых сторонников, это еще ничего не значит. Антитоталитарный иммунитет в обществе слишком слаб, и при "благоприятном" стечении ряда обстоятельств вирус вполне может проявить себя, особенно на фоне длительной духовной подавленности, идейной неразберихи в обществе. А для установления "нового порядка" теоретические предпосылки уже созданы. Вот лишь некоторые идеи одного из фашистских теоретиков - А. Дугина ("Тамплиеры пролетариата"):
     "Мы обязаны сплавить воедино все то, что противостоит миру, "прогрессу"Й У нас общий вра г. Пришло время создать партию еще более нового типа. Религиозную, националистическую, большевистскую, оккультную, субверсивную. За пределом всех разделительных линийЙ Французский фашистский писатель Робер Бразийяк перед самой смертью произнес странное пророчество: "Я вижу, как на Востоке, в России восходит фашизм, фашизм безграничный и красный". Заметьте: не блеклый, коричневато-розоватый национал-капитализм, а ослепительная заря новой Русской Революции, фашизм безграничный, как наши земли, и красный, как наша кровьЙ Мы никого не простили; мы ничего не забыли. Мы не обманулись сменой социальных декораций и политических актеришек. У нас очень долгая память, у нас очень длинные руки. У нас очень суровая традиция".
     И поверьте, чем жестче и страшнее будут эти лозунги, тем больше молодых людей пойдет за ними. Молодых прежде всего. Ибо именно в молодости мы склонны видеть мир в черно-белом изображении. Ибо именно молодости присущ романтизм, неважно, под каким идейным соусом он подается; романтизм, которого молодой человек никак не может обнаружить на демократических знаменах. Ибо именно молодости особенно присуща жертвенность и фанатизм.

4.

     Что же можно противопоставить новому тоталитарному вызову? Только не меньшей силы вызов со стороны демократии. И, скорее всего, начало века и тысячелетия пройдет под знаком борения между этими двумя вызовами. Сегодня для демократических ценностей (и не только в России) настает период их испытания на прочность.
     В отличие от деспотических режимов демократия держится в основном на признании ее ценностей большинством общества. Дело в том, что государственному аппарату демократия что-то вроде кости в горле. И не потому, что в этот аппарат идут заведомые противники демократии. Нет, этот вывод не зависит от того, богата или бедна страна, в каком полушарии она расположена, давно ли появились в ней демократические институты. Государственному аппарату демократия не нужна объективно, хотя бы в силу того, что он несет ответственность за эффективность управления, а не за учет народного мнения. Если же политические чиновники отстаивают те или иные демократические ценности, они лишь отвечают на спрос граждан в рамках политического рынка. Не будет такого спроса, не станет и предложения. "Рынок" закроется. И неважно, что отдельные политики являются убежденными приверженцами свободы и прав человека. Они не смогут быть легальными политиками, если за ними не стоит достаточное число сторонников. Следовательно, по большому счету, как ни крути, а судьба демократии находится в руках общества, а не власти. И если общество отпихивает от себя эту идею, долго демократия не продержится.
     Этот строй, разумеется, имеет массу недостатков. Он не идеален. Просто все остальные гораздо хуже. В системе, где признается приоритет права, приоритет человеческой жизни и человеческого достоинства, остается хотя бы возможность для совершенствования общественных отношений, для того чтобы наполнять эти ценности реальным содержанием. Там же, где эти понятия считаются химерами, нет больше и самой возможности что-то изменить легальными средствами.
     И вот я возвращаюсь к началу разговора. Сегодня на развилке нам предстоит взять на себя ответственность за выбор пути. Можно, конечно, наплевать на далеких потомков. Но ведь результаты выбранного пути скажутся уже на нас и наших близких потомках - детях, внуках и правнуках. Другими словами, речь идет не только об ответственности перед историей (суд истории для нас пока мало что значащие слова, т.к. мы не научились ощущать себя звеном единой цепи времени). Речь идет как раз об ответственности в прямом смысле - как негативных для нас самих последствиях собственного поведения. Это только кажется, что народ в целом ни за что не отвечает. Отвечает и еще как. Выражение "народ заслуживает Правительство, которое имеет" обладает вполне серьезным основанием. Народ отвечает прежде всего свободой, жизнью, здоровьем, имуществом граждан, из которых он состоит. Мерой ответственности народа в конце концов может стать международная изоляция, поражение в войне и даже конец существования данного государства. Причем ответственность коснется далеко не только активных граждан, но и тех, кто предпочитает сидеть в своей норке. Как тут не вспомнить Ж.-Ж. Руссо, писавшего: "Как только кто-либо говорит о делах Государства: что мне до этого? следует считать, что Государство погибло".
     Однако я понимаю, насколько отвлеченно могут быть восприняты призывы к ответственности, к идейному самоопределению. Прежде всего потому, что мы сегодня крайне разобщены, что в стране нет реального понятия общественности, то есть больших и влиятельных групп людей, чей авторитет одинаково высок в глазах населения и в глазах власти. Сегодня каждый не верит каждому. И потому так распространено убеждение: от меня ничего не зависит. Это очень неприятное и опасное состояние общества. Его можно было бы назвать полным отсутствием солидарности. А без солидарности демократия невозможна. И ее рано или поздно сменяет система принудительной "солидарности", причем основанной на классовом, национальном или религиозном признакеЙ
     Не стоит пугаться слова "кризис". Надо вспомнить первоначальный смысл этого греческого понятия, которое означает решение, поворотный пункт, исход, коротко говоря, переломный момент. От того, как мы действуем в период кризиса, зависит, будет ли его результатом расцвет или смерть. Вообще для любой идеи, рожденной людьми, кризисы характерны, поскольку, еще раз повторю, идея и реальность в земной жизни никогда не совпадают и не совпадут. Неудивительно, что даже в тех странах, которые принято называть развитыми (имея в виду не только уровень материального благосостояния, но и устоявшиеся демократические традиции), есть огромное массовое неудовольствие тем, как действует власть, как себя проявляет механизм демократии. Иначе почему бы вдруг в благополучной Австрии большая часть граждан на последних выборах отдала голоса неофашистским силам? Или почему, по новейшему опросу, проведенному Институтом Гэллапа, выяснилось, что в среднем по планете 62,1 процента не считают, что их страны управляются волей народа? Дело тут именно в ощущениях людей, в их разных внутренних запросах, ожиданиях и стандартах. Неужели в Африке, где 52,5 процента (!) считают, что их страны управляются волей народа, дела с демократией обстоят лучше, чем в Западной Европе (37,5 процента) и неужели настолько лучше, чем в России (всего 3 процента)? Или взять отношение к правам человека. Всего 2 процента россиян считают, что права человека полностью уважаются в нашей стране. Но, оказывается, в этом мы недалеко ушли от Японии (3 процента), Литвы (1), Украины (4), Южной Кореи (4). В то же время 22 процента белорусов, 16 - ганцев, 14 - латышей, 22 процента эстонцев считают, что в их странах полностью уважаются права человека. Значит, опять-таки дело не столько в реальности, сколько в повышенных или, наоборот, пониженных ожиданиях. С одной стороны, повышенные ожидания рождают оптимизм. Но с другой, они наряду с другими условиями могут сыграть роль катализатора социальных потрясений.
     Еще в 1923 году замечательный русский государствовед П.И. Новгородцев писал примерно о тех же проблемах, которые так актуальны сегодня для нас: "Наивная и незрелая политическая мысль обыкновенно полагает, что стоит только свергнуть старый порядок и провозгласить свободу жизни, всеобщее избирательное право и учредительную власть народа, и демократия осуществится сама собойЙ На самом деле то, что в таких случаях водворяется в жизни, обычно оказывается не демократией, а, смотря по обороту событий, или олигархией, или анархией, причем в случае наступления анархии ближайшим этапом политического развития бывают самые сильные суровые формы демагогического деспотизма".
     Узнаваемо, не правда ли?
     Однако элементы олигархии (которые приводят к анархии, а затем к диктатуре) свойственны нынче далеко не только России и даже не только странам бывшего соцлагеря. Они свойственны, пока еще в меньшей степени, и странам с вроде бы устоявшимися демократиями (их проявления и природа - отдельная тема). И если мы обозрим современный демократический (или тяготеющий к демократии) мир, то придем к выводу о том, что не так уж все безоблачно обстоит с базовыми ценностями демократии. Пережив эйфорию от крушения мировой коммунистической системы, западный мир все больше оказывается склонным к замкнутости, к созданию некоего "элитарного клуба старых демократий" и с некоторым высокомерием взирает на "демократии новые". В самих западных странах появляются признаки разочарования в растущем формализме демократических институтов, в их способности эффективно защитить более важные ценности, чем формальное демократическое устройство. Существенно и то, что экономическая целесообразность (как в XIX веке, но уже не в национальном, а в глобальном масштабе) начинает довлеть над целесообразностью социальной, что также может привести к перерождению демократических институтов в институты олигархические.
     Однако упаси нас Бог сваливать свои собственные грехи на Запад. Тем более, что антизападные настроения традиционно есть настроения антидемократические. Речь не о том, чтобы Россия заняла по отношению к Западу позицию: "Ну и катитесь со своей демократией", а о том, что просто мы должны понять: никто на Земле не владеет истиной и ни у какого народа нет оснований кичиться своей безгрешностью. В каком-то смысле и Россия, и Запад находятся в равных стартовых условиях перед лицом наступающего третьего тысячелетия, поскольку одно только различие в степени развитости демократических институтов еще не дает форы.
     Здесь я опять обращусь к П.И. Новгородцеву, который (и не он один) предупреждал: "В противоположность политическому оптимизму недавнего прошлого, когда казалось, что демократия есть нечто высшее и окончательное, что стоит достигнуть ее, и все остальное приложится, теперь приходится признать, что демократия, вообще говоря, есть не путь, а только распутье, не достигнутая цель, а проходной пунктЙ
     Да, демократия всегда есть распутье, есть система релятивизма, система открытых дверей, расходящихся в неведомые стороны доро г. И если в наши дни это чувствуется с такой яркостью и осязательностью, то именно потому, что среди народов, живущих под властью демократии, стали обнаруживаться стремления оставить распутье и выйти на какой-либо твердый путь. Говоря иными словами, система свободы и свободной игры жизненных интересов и сил, система открытых дверей и неопределенных возможностей как бы утомила людей и не удовлетворяет их более".
     Так что, делая выбор в пользу демократии, мы должны в то же время понимать ее относительность, условность, то есть то, что это есть лишь оболочка, предназначенная для несравненно более главного - свободы, равенства и солидарности. Русская теоретическая школа демократии не случайно выносит на первый план не те или иные демократические формы, а зрелость народа. "Это должен быть народ, созревший для управления самим собою, сознающий свои права и уважающий чужие, понимающий свои обязанности и способный к самоограничению" - вот чеканная формула Новгородцева.
     Примерно о том же писал другой наш известный соотечественник И.А. Ильин. Он не был противником демократии, но понимал ее относительность, воспринимал лишь как оболочку. Ильин опасался "вторжения широких масс в политику" не потому, что он был антидемократом, что ему сегодня некоторые приписывают, а потому, что считал такое вторжение ради формальной демократии самоубийством для государственности. Во всяком случае до тех пор, пока народ не обретет политическую дееспособность.
     Как критерии такой дееспособности И.А. Ильин выдвинул три аксиомы: "1) чувство собственного духовного достоинства и его проявления: уважение к себе, начало чести и духовного измерения жизни; 2) способность к волевому самоуправлению, - и ее проявления: принципиальность, убежденность, самодеятельность, дисциплина и долг; 3) взаимное доверие и уважение - гражданина к гражданину, гражданина к власти и власти к гражданину".
     Вряд ли когда-нибудь все эти три аксиомы станут реальностью. Но смысл нашего труда по общественному устроению жизни должен состоять в следовании этому пути. Какие для этого потребуются механизмы - вопрос особый, и в каждом поколении ответ будет свой. Главное для нас - согласие в выборе направления. И тогда многое станет более ясным, а наши желания обретут более твердую почву.

Михаил КРАСНОВ,
вице-президент Фонда ИНДЕМ,
доктор юридических наук.

----------------
Официально * События дня * Приложения * О газете * Подписчикам
"Российская газета"
125881, Москва, ул. Правды, 24
E-mail: www@rg.ru