Без первого удара

     Проблемы стратегической стабильности: история и современность

     Широко распространенное понятие "стратегическая стабильность" исторически связано с развитием диалога по проблемам стратегических наступательных и оборонительных вооружений двух ведущих ядерных держав. Формирование и теоретическое наполнение этого понятия началось вместе с созреванием американских и советских стратегических концепций, определяющих роль, место и способы обеспечения безопасности государств при опоре на стратегические ядерные вооружения.
     Бесперспективность гонки ядерных вооружений вынудила СССР и США пойти по пути реального сокращения своих ядерных вооружений.
     Решение практических проблем сокращения ядерных систем требовало взаимопонимания, доверия и согласованных действий. Необходимо было говорить на одном языке, чтобы, руководствуясь одинаковыми принципами, реально уменьшить опасность возникновения ядерной войны. Именно тогда сначала в лексикон экспертов по стратегическим вооружениям, затем и военно-политического руководства прочно вошло понятие стратегической стабильности.
     После определенного периода употребления термина, когда каждая из сторон вкладывала в него свое понимание, в июне 1990 г. в Совместном заявлении относительно будущих переговоров по ядерным и космическим вооружениям появилось в самом общем виде обоюдоприемлемое определение.
     Стратегическая стабильность, говорилось в нем, это такое соотношение стратегических сил США и СССР (или состояние стратегических отношений двух держав), при котором отсутствуют стимулы для нанесения первого удара.
     Декларировалось, что будущие договоренности должны обеспечивать стратегическую стабильность путем сокращений СНВ и соответствующей взаимосвязи между стратегическими наступательными и оборонительными вооружениями. В качестве принципов стабилизирующих сокращений были названы уменьшение концентрации боезарядов на стратегических носителях и оказание предпочтения системам вооружений, обладающим повышенной выживаемостью.
     Поскольку провозглашалась цель устранения стимулов к первому удару, требовалось уточнить, какими стратегическими задачами может руководствоваться государство при нанесении такого удара. Преследуемые в таком ударе цели могут быть различными: демонстрация решительности, изменение ядерного баланса в свою пользу, дезорганизация боевых действий обычных вооруженных сил, уничтожение военного и промышленного потенциалов в целом или отдельных отраслей промышленности.
     Взаимоприемлемым пониманием стало то, что возможной целью первого удара является предотвращение или существенное ослабление ответного удара противника, то есть в оперативные планы первого удара входит максимальное поражение стратегических сил другой стороны, включая ее системы боевого управления и связи.
     Эти самые общие принципы представляли тогда значительный шаг вперед во взаимопонимании двух стран по проблемам их стратегических взаимоотношений. Не теряют своей актуальности эти принципы и сегодня.
     Трагические события в Нью-Йорке и Вашингтоне в сильной степени повлияли на общественное сознание практически во всем мире с точки зрения приоритетов обеспечения безопасности государств и каждого человека в быстро меняющейся обстановке, а значит, и стратегической стабильности в расширенном ее понимании.
     Вместе с тем, как показал анализ ситуации после беспрецедентных по масштабам террористических актов, признаки трансформации или снижения роли ядерного сдерживания в политике ведущих ядерных государств отсутствуют. Скорее всего, наоборот, эти события потенциально способны привести к снижению порога применения ядерного оружия. Нет никаких оснований предполагать, что, например, для США не появились дополнительные аргументы для принятия мер обеспечения безопасности по отношению к расширенному спектру угроз, среди которых ракетно-ядерные угрозы будут по-прежнему занимать центральное место, несмотря на подавляющее превосходство в силах общего назначения.
     Обширные исследования вопросов стратегической стабильности породили широкий спектр различных представлений и определений, конкретизирующих то, что понимать под стратегической стабильностью. Это было вызвано не только стремлением к детализации этого понятия, но и попытками к адекватному отражению глобальных военно-политических изменений в мире.
     В широком смысле стратегическая стабильность рассматривается как результирующая политических, экономических, военных и других мер, проводимых противостоящими государствами (коалициями), благодаря которой ни одна из сторон не имеет либо возможностей, либо интересов и намерений для осуществления военной агрессии.
     В узком смысле (военный аспект) под стратегической стабильностью понимается состояние стратегических группировок вооруженных сил и военных отношений между государствами (коалициями), как правило, характеризующееся примерно равными военными потенциалами и относительной стабильностью военно-политической и стратегической обстановки, отсутствием попыток одной из сторон изменить взаимный баланс сил и добиться превосходства над другой стороной в обозримый период времени.
     Американские специалисты выделяют в стратегической стабильности два понятия - кризисная стабильность и стабильность гонки вооружений. В первом случае подразумевается, что ситуация является стабильной, когда даже в кризисной ситуации у каждой из противостоящих сторон отсутствуют серьезные стимулы для нанесения первого ядерного удара. Во втором случае стабильность оценивается по наличию стимулов для резкого наращивания своего стратегического потенциала.
     Механизм действия кризисной стабильности заключается в следующем. В случае если стратегические силы какой-либо из противостоящих сторон обладают достаточно высоким контрсиловым потенциалом, но при этом уязвимы для превентивного удара противника и, более того, "привлекательны" для нанесения по ним первого удара, стратегическая (кризисная) стабильность считается нарушенной.
     Это связано с тем, что в условиях серьезного кризиса каждая из сторон будет иметь важный аргумент для осуществления первого удара, находясь перед выбором: или уничтожить наступательные вооружения противника, получив преимущество, или же потерять свои уязвимые системы стратегического оружия.
     Ситуация может быть еще менее стабильной в случае, когда одна из сторон обладает уязвимыми средствами. В таком варианте считается, что, даже если такая сторона и не будет иметь надежды серьезно ослабить своего оппонента при нанесении по нему первого удара, она будет находиться перед тем же выбором: применить или потерять свои стратегические вооружения. Противоположная сторона, зная об этом, в свою очередь получит стимулы к нанесению упреждающего удара по противнику с целью предотвратить такой "удар отчаяния", а первая сторона также будет понимать, что ее противник в силу названных обстоятельств получает стимул к упреждающему удару и т.д. Таким образом, вероятность перерастания кризиса в войну или же эскалация обычного конфликта в ядерный, а ограниченного - в глобальный в подобных вариантах соотношения сил считается наиболее высокой.
     Для того чтобы предотвратить подобную ситуацию, стороны должны постоянно контролировать действия своего противника по развертыванию новых систем оружия, с тем чтобы путем "контрразвертывания" не позволить ему нарушить "кризисную стабильность", но нарушая таким образом "стабильность гонки вооружений".
     Эти безусловно правильные положения имеют, вероятно, только один недостаток: они настолько общие, что бесполезны для попыток формализовать критерии стратегической стабильности и использовать их для количественного анализа.
     По-видимому, одно из конструктивных определений стратегической стабильности (применительно к стратегическим вооружениям), позволяющее перейти к ее анализу как сложной системы, состоит в том, что стратегическая стабильность рассматривается как устойчивость стратегического ядерного равновесия, которое сохраняется в течение длительного периода времени, несмотря на влияние дестабилизирующих фактов.
     Таким образом, стратегическая стабильность включает в себя два слагаемых. Первое из них - способность к ядерному сдерживанию глобальной (региональной) войны за счет поддержания стратегического ядерного баланса, то есть способности стратегических ядерных сил гарантированно нанести агрессору неприемлемый ущерб в ответных действиях. Второе - иметь такую группировку СЯС, планы и возможности по ее развитию, которые покажут всем бесперспективность попыток в достижении односторонних решающих преимуществ, то есть бесперспективность гонки вооружений.
     Это достигается в случае поддержания ядерного баланса с США по количественному составу группировок, их боевым возможностям, а также наличию научной и производственной базы, способной обеспечить адекватный ответ на возможные вызовы в области СНВ.
     Рассмотренные общие концептуальные положения, составляющие содержательную часть стратегической стабильности, включают систему понятий и критериев, необходимых для анализа баланса стратегических ядерных сил.
     Центральное место среди них занимает понятие стратегического ядерного равновесия. Существует несколько основных подходов к его определению.
     Наиболее известный из них основан на наличии у сторон таких стратегических средств, боевой потенциал которых обеспечивает нанесение друг другу в ответном ударе ущерба, достаточного для сдерживания противостоящей стороны. Сдерживание противника осуществляется путем угрозы уничтожения городов и промышленных центров, составляющих основу военного потенциала, то есть нанесение ему "неприемлемого ущерба". Соотношение ядерных сил в количественных показателях (число пусковых установок, носителей и ядерных боезарядов), при котором у каждой из сторон обеспечивается способность нанесения друг другу "неприемлемого ущерба", рассматривается как стратегическое ядерное равновесие.
     Однако самый значительный недостаток такого подхода - неопределенность категории "неприемлемого ущерба". Его величина зависит от исторических, экономических, социальных, психологических и других факторов, различных для всех государств. Известные на этот счет данные (А.Д. Сахаров - 500 боезарядов мегатонного класса, Р. Макнамара - 400, европейские аналитики - всего несколько единиц боезарядов) носят в основном эмпирический характер, а результаты обширных исследований нельзя признать успешными.
     Дискуссия с целью определения согласованной величины неприемлемого ущерба представляется, как показывает опыт, практически бесплодной и приводит только к тупику.
     В связи с этим более предпочтительным и относительно строгим определением стратегического ядерного равновесия является баланс, то есть примерное равенство ядерных вооружений сторон по количественному составу и боевым возможностям, под которыми понимаются контрсиловой потенциал, эффективность ответно-встречного и ответного ударов.
     Обычная мера контрсилового потенциала - количество поражаемых объектов СНВ, включая не только высокозащищенные малоразмерные объекты типа шахтных пусковых установок и командных пунктов, но и мобильные объекты, поражение которых в меньшей степени зависит от точности попадания, но определяется возможностью средств разведки, гибкостью боевого управления и оперативностью перецеливания. Это не исключает задачу одновременного поражения и других объектов инфраструктуры, административно-промышленных центров. Но главное - поражение ударных средств противника.
     Потенциал ответно-встречных действий определяется способностью вывести боевые средства из-под удара до воздействия по ним боевых блоков нападающей стороны. Он зависит от эффективности систем предупреждения, оперативности передачи информации и принятия решения и от технической готовности оружия к боевому применению. В качестве меры этого потенциала рассматриваются количество боевых блоков, выведенных из-под удара, а также их боевые возможности по поражению объектов различного типа.
     Потенциал гарантированного сдерживания, или, что то же самое, - эффективность ответного удара, определяется количеством выживших боевых средств СНВ, их боевыми возможностями с учетом устойчивости систем боевого управления.
     Таким образом, рассматриваются три составляющие военно-стратегического равновесия, которое подразумевает примерное равенство между собой потенциалов СНВ. При этом каждая составляющая играет самостоятельную роль в решении задачи сдерживания от нападения:
     контрсиловой потенциал стимулирует необходимость повышения живучести средств СНВ другой стороны, однако он не должен быть избыточным, если обе стороны стремятся к стабильности;
     способность вывести достаточное количество своих средств из-под удара является эффективным фактором сдерживания, поскольку не только лишает смысла нанесение противосилового удара, но и вообще удерживает от обострения военно-политической обстановки;
     потенциал ответного удара является гарантированным фактором сдерживания от нападения и должен рассматриваться как основной.
     Примерное равенство боевых потенциалов СНВ сторон означает в конечном счете такое их соотношение, при котором ни одна из них не в состоянии получить решающее военно-стратегическое преимущество в результате первого удара.
     Баланс по всем трем составляющим ядерного равновесия, поддерживаемый в течение достаточно длительного периода времени при учете влияния возможных дестабилизирующих факторов, и определяет по существу условия сохранения стратегической стабильности.
     Такой баланс необходим не только для надежной гарантии безопасности, но и, что не менее важно, для долгосрочного сдерживания от возврата к конфронтации, силовому противостоянию и к гонке вооружений.
     На условия сохранения стратегической стабильности сильное влияние способны оказать "внешние" дестабилизирующие факторы, к которым в первую очередь относятся ПРО территории страны, крупномасштабные боевые действия с применением обычных вооружений, в результате которых может быть причинен ущерб боевым и информационным управляющим средствам СНВ, технологические прорывы, позволяющие резко повысить контрсиловой потенциал одной из сторон, образование коалиций ядерных государств при использовании ими единого оперативного планирования и т.п.
     Все эти и многие другие факторы учитываются в моделях стратегической стабильности, результаты использования которых помогают получить ответы на вопросы о том, как и каким образом стороны должны действовать в области военного строительства и ограничения вооружений при максимальном соблюдении обоюдных интересов безопасности.
     Несмотря на существование политических, экономических и некоторых других трудно формализуемых факторов, подобные модели могут предоставлять сторонам определенные ориентиры для принятия соответствующих решений в рассматриваемой сфере. И что особенно важно, модели стратегической стабильности практически идентичны в России, США и других основных ядерных странах, и в условиях относительной прозрачности СНВ при действии договорных отношений между двумя ведущими ядерными государствами позволяют получать одинаковые оценки.
     Поэтому любые изменения состава, структуры и характеристик СНВ одной из сторон позволяют оппонентам практически достоверно судить о последствиях таких изменений: направлены ли они на повышение устойчивости стратегического равновесия или приведут к дестабилизации.
     Таким образом, устойчивость стратегического равновесия при очевидном сохранении в обозримой перспективе принципов ядерного сдерживания, или, другими словами, стратегической стабильности в ее изначальном понимании, не утративших свою актуальность в нынешних условиях, зависит главным образом от действующей пока еще системы договоров в области наступательных и оборонительных вооружений. И, может быть, наш слишком подробный для газетной статьи исторический экскурс связан прежде всего с необходимостью оценки влияния на стратегическую стабильность изменений в сложившейся за десятилетия системе договорных отношений между СССР (Россией) и США.
     Безусловно, при сегодняшнем положении России стратегическая стабильность для нее определяется далеко не только классическими факторами, связанными с балансом стратегических вооружений сторон.
     Исключительно важными для нашего государства стали состояние экономики, влияние международного терроризма, масштабы организованной преступности, демографические факторы, распространение наркотиков и т.п.
     Вместе с тем ядерный фактор продолжает, как уже отмечалось, оставаться значимым в политике ведущих государств мира и ядерное сдерживание остается для них в соответствии с доктринальными установками важнейшим инструментом обеспечения своей военной безопасности.
     В условиях трудно прогнозируемого развития военно-политической обстановки в мире ее стратегической стабилизации в значительной степени должно способствовать укрепление всей международной нормативно-правовой базы, включающей в том числе режимы контроля за распространением ядерного и другого оружия массового уничтожения и средств их доставки, всеобъемлющего запрещения ядерных испытаний, меры по противодействию терроризму и другие.
     Важнейшей составной частью этой базы являются договора и соглашения по ограничениям и сокращениям стратегических наступательных и оборонительных вооружений.

Игорь СЕРГЕЕВ,
маршал России,
помощник Президента РФ,
министр обороны
в 1997-2001 годах.
Rambler's Top100 ServiceRambler - Top100