Мир уважает трагиков, но обожает комиков

Поклонники Юрия Никулина, самого народного артиста СССР, отмечают сегодня его 80-летие

     Издательство "Искусство", предлагая мне несколько лет назад работу над книгой "Юрий Никулин", прекрасно было осведомлено, что я не специалист по цирку. Тем более что памятник Никулину - клоуну уже есть, прямо у цирка его имени на Цветном бульваре. А вот книги о феномене человека, которого знали и любили все, не было. Стоило только сказать самому занятому человеку, что хочу сделать интервью для книги воспоминаний о Юрии Владимировиче, как получала моментальное согласие: имя Никулина обладает магической силой. Я открываю сегодня записи бесед: тех, что вошли в книгу, и тех, что остались "за кадром"...

     Алексей ГЕРМАН:
     ...Для "Двадцати дней без войны" нам нужен был особый типаж человека, про которого было бы понятно: ему, как ни странно сказать, легче живется в войну, чем до нее и после нее. В ранних "лопатинских" рассказах Константина Симонова был просто написан Никулин, сутулый человек, чем-то похожий на продавца или клоуна, в сапогах со слишком широкими голенищами, забавный интеллигент из той породы людей, для которых война была лучшим временем жизни: там было все ясно, с кем воевать.
     На войне Никулин служил при больших пушках... Как-то он мне рассказал, как однажды весной на батарее у них все ослепли. От голода и авитаминоза случилась так называемая куриная слепота. И тогда им на каждый расчет выделили по одному зрячему, и он наводил пушку. Все остальное они делали вслепую. Сразу полотна Брейгеля приходят на ум. Только русские могут так поступать...
     ... Мы снимали в Азии. Никулин был популярен необычно.
     В Джамбуле местные жители сами натянули поперек центральной улицы плакат:"Джамбул приветствует Юрия Никулина". Массовка - сотни людей - приходили к нам с деньгами, они не могли представить, что за участие в съемках рядом с Юрием Никулиным не они, а им должны платить.
     Силу знаменитой никулинской доброты испытал и на собственной шкуре. По просьбе Константина Симонова нас принял в Ташкенте сам Рашидов, местный владыка. Нам необходимы были условия для съемок: войска, остановка трамвайного движения и прочее. И все время, пока я добивался этого для фильма, Никулин с таким же упорством выдавливал квартиру для какого-то старого клоуна, которому негде было в Ташкенте жить... Когда я понял, что происходит, я наступил ему на ногу. Он посмотрел на меня глазами своего персонажа - того, который выращивал на арене цирка чекушку до размеров громадной бутылки, - и продолжал просить за клоуна. В конце встречи я уже просто стоял у него на ноге. Наконец мы вышли и он мне сказал: "Да достанешь ты все для своей картины - вон какой ты трактор! А за старого клоуна кто попросит?"

     Михаил БОЯРСКИЙ:
     Юрий Владимирович обладал не только врожденным чувством юмора, но и исключительной памятью, хотя, на всякий случай, во время съемок нашего телеклуба "Белый попугай" у него под блюдечком была бумажка с несколькими заготовками, о которых никто не знал.
     Самое главное на съемках было - поздороваться с Никулиным: с той минуты ты уже автоматически ощущал, что работаешь на передачу.
     На передаче, когда шли номера довольно популярных или относительно известных исполнителей и групп, он у меня шепотом спрашивал: кто это? Я также шепотом говорил: группа "Манго-Манго" или "Ногу свело".
     Когда мы уже одни, без Никулина, стали вести передачу, у нас стали говорить долго и по-всякому, такое впечатление, что из класса вышел учитель, которому раньше всем хотелось понравиться. При Никулине все старались рассказывать только изящные анекдоты и заработать от учителя хорошую отметку...

     Валентин ГНЕУШЕВ:
     Юрий Владимирович - абсолютный кавалер очарования. Именно такой орден за номером один мы вручили ему в день юбилея. Никогда в нем не было гусарской выправки, но всегда его принимали военные, думая, что он военный. Принимали доктора, допуская, что он доктор. По крайней мере доктор человеческой души, доктор по большому гамбургскому или, если хотите, по большому московскому счету. Кстати, выражение "гамбургский счет" вышло из цирка. Когда в прошлом веке выступали на арене силачи, они играли в поддавки. По законам аттракциона побеждал самый смешной. Но раз в году они собирались в Гамбурге, чтобы выяснить, кто есть кто на самом деле.
     У каждого в отдельности и у всех вместе случались невеселые времена, но с Никулиным при любых трудностях никогда не заклинивало.
     Как-то прихожу к нему весь нервный, говорю, свет получается ужасный, костюмы к спектаклю не готовы... А он в ответ: "Валентин, вы что так возбуждаетесь, вы присядьте". Да зачем я буду присаживаться, когда все так плохо...
     И Юрий Владимирович спокойно так продолжает: "Пока ты тут бегаешь, нервничаешь, президент издал указ". "Какой, спрашиваю, еще указ?" "За хреновые спектакли не расстреливать".
     Он парировал всегда мгновенно. У Никулина день рождения - 18 декабря, а у меня - 20-го. Мы сидим в кабинете, и я говорю:
     - ЮВ, вам будет 75, а мне 45. Через пять лет мне будет 50, а вам 80.
     - Хм, а через двадцать пять тебе сколько будет?
     - Мне уже 70.
     - А мне - 100! - победно заключил Никулин.
     Я был счастлив, когда Юрий Владимирович попросил меня быть режиссером вечера, посвященного его 75-летию. Мы готовили много сюрпризов-поздравлений, в частности, от работников булочной, в которой он двадцать лет покупал хлеб, от команды "Динамо", за которую он всю жизнь болел. И был один супер-сюрприз, который неожиданно стал новостью дня во всех средствах массовой информации. По замыслу мэр Москвы Юрий Михайлович Лужков должен был подняться на трапеции под купол цирка и спеть для Никулина песню из "Бриллиантовой руки".
     Накануне на репетиции случилось непредвиденное: Лужков разбегался, чтобы схватиться за трапецию, но зацепился и растянул себе ногу. Наутро, в день юбилея, Никулин говорит, что нас Юрий Михайлович вызывает. Приходим мы в 8 утра на прием, хозяин кабинета сидит с лангетом, с костылями.
     Никулин мне и говорит: что же ты, Валентин, натворил с мэром?
     Гляжу на Лужкова, и в этот момент у меня автоматически вырывается: "О, бриллиантовая нога".
     - Договорились, будем работать над образом бриллиантовой ноги, - на лету подхватывает Лужков.
     Перед юбилеем я сказал ЮВ, что он должен выглядеть лучше всех, для этого надо сделать костюм из кашемира. Он должен быть мягкий, он даст респектабельность, и цвет должен быть, нет, не белый, а теплый белый, как кипяченое молоко...
     У него был свой портной, у ЮВ была нестандартная фигура, он ему всю жизнь шил. Мы нашли ткань, пошили на юбилей потрясающий костюм. В этом костюме его и хоронили.
     Как режиссер, я осмелился высказать некоторые пожелания юбиляру: "ЮВ, вы должны идти - немножко левое плечо вперед".
     - А почему?
     - А потому что с правой как дам! Шучу. В этой походке есть запас жизненных сил.
     Никулин читал с листа, как Моцарт. Смотрю, на юбилее выходит ЮВ и пошел левым плечом вперед - с запасом жизненной силы.

     Ролан БЫКОВ:
     Я на юбилее ему сказал, что такие глаза, как у него в фильме "Когда деревья были большими", бывают у спаниелей и у некоторых женщин. Эти глаза действительно были не загримированы. Это вообще был не загримированный человек.
     Никогда не забуду, как я пришел на его выступление в ленинградский цирк. Заранее попросил: "Юра, оставь мне билет". - "Да-да, - ответил он, - я тебе сделаю приглашение в ложу". Но когда я пришел, билета не оказалось: он забыл. Я купил билет на хорошее место. Сижу. Смотрю. Он вышел на манеж, заметил меня и вдруг вспомнил, что обещал. И стал разыгрывать. Вон, говорит, сидит Ролан Быков, я ему обещал билет, но забыл. Стал божиться, что отдаст мне восемь рублей. И делал это так потешно, приговаривая: "Я тебе отдам". Я получался жадный, не верил, что эти несчастные восемь рублей ко мне когда-нибудь вернутся. А он клялся, приводил в свидетели всех хохочущих зрителей...
     Когда я стал искать актера на роль дедушки в "Чучеле", мне сразу пришел Никулин в голову. Но я хотел играть сам. Трижды пробовался. Мне не понравилось. Я хотел, чтобы в идеале играл князь Оболенский...
     Все черты этой русской интеллигенции, особой, чистой национальной когорты людей, нес в себе Никулин. Это его отличительная внутренняя ценность - человека интеллигентного... В смысле доброты, в смысле ума, в смысле понимания, в смысле скромности.
     Так судьба распорядилась, что последний кадр Юрия Никулина, в котором он снялся, - финал "Чучела". Это вознесение...

Ядвига ЮФЕРОВА. Rambler's Top100 ServiceRambler - Top100