Неоконченная пьеса для Юрия Богатырева

     2 марта исполнилось бы 55 лет Юрию Богатыреву. Первые роли в фильмах - "Свой среди чужих...", "Два капитана", "Объяснение в любви" - сразу же обозначили диапазон актера. Богатыреву было под силу играть самых разных по-своему строю людей.
     Юрий Богатырев родился в 1947 году. С детства хорошо рисовал и после 8-го класса поступил в художественно-промышленное училище на коврово-ткацкое отделение. Но вместо того чтобы рисовать, организовал в училище драматический кружок. Неожиданно для себя понял, что его больше привлекает театр. В семье не было людей искусства, и тем не менее родители понимали сына. В 1967 году Юрий поступил в Щукинское училище и там снова стал заниматься рисованием, оформлял дипломные спектакли, в которых сам и участвовал. Как-то на показ самостоятельных работ - инсценировок новелл Леонида Филатова - пришел студент ВГИКа Никита Михалков, подошел к Богатыреву за кулисами и сказал: "Старик, нам надо работать вместе".
     После окончания училища Юрия Богатырева приняли в театр "Современник". Он много снимался в кино и на телевидении, написал несколько сценариев для детской передачи "Будильник". Его самой заветной мечтой оставалось желание быть актером МХАТа. И вот свершилось, с 1977 года Богатырев стал играть в труппе прославленного театра.
     Он писал портреты друзей, композиции на темы любимых фильмов или пьес. До открытия выставки своих работ, где все картины он развесил сам, Юрий Богатырев не дожил несколько дней.
     Еще работая в "Современнике", Богатырев женился. Супружеская жизнь не была долгой. После он предпочел жить один, это был его выбор. Одиночество не могло не угнетать, и он взваливал на себя непосильную ношу, работал на износ. В последние годы он так и не смог пустить кого-то в свою жизнь. Возможно, был к этому не готов или уже было поздно и не осталось сил что-то менять. Друзья вспоминают, что он часто рассматривал фотографии студенческих лет, и в эти моменты в его глазах был заметен блеск слез...
     Каким ярким может быть начало и какое трагическое завершение! Артистическая жизнь Юрия Богатырева была недолгой - 20 лет, если вести отсчет от дебюта в "Современнике". До 42 лет он не дожил месяца.

     Никита Михалков: "Роль генерала была написана для Юры"
     Впервые я увидел Юру в спектакле Щукинского училища "Подросток". Это было время показа дипломных работ, и тогда многие театралы ходили специально "на Богатырева" в роли Версилова.
     В Юре было необычное переплетение: с одной стороны - мощный, выше всех на голову, шире всех в плечах, а с другой - такой доверчивый, трогательно ранимый. Однажды, будучи уже знаменитым артистом, он мне звонит и говорит: "Ты можешь себе представить, Никитушка, я стою в очереди в магазине, и никто меня не узнает! Ведь сейчас идет на экране фильм "Два капитана"! Я уж крутился, вертелся, всем показывался и так отстоял всю очередь неузнанным".
     Удивительное соединение внутренних и внешних данных давало Юре возможность быть любым. Есть замечательные артисты, но они приговорены своей фактурой играть одно и то же. Юра мог играть и в вестерне - сильного, могучего супермена, коим он, кстати, не являлся (помню, на репетиции фильма "Свой среди чужих..." я заметил, что он кулак складывает как-то по-женски). А мог столь же убедительно быть неуклюжим Войницевым ("Неоконченная пьеса для механического пианино") или практичным Штольцем ("Несколько дней из жизни И.И. Обломова").
     Юра многое придумывал для своих героев. Мы долго не могли найти внешний рисунок роли Войницева, и однажды Юра сказал: "А что если у него плоскостопие?" И тут же, поджав в ботинках пальцы, прошелся по комнате. Это было очень смешно, а главное - точно. Как ни странно, походка сразу сделала характер живым.
     При своей дородности Юра казался необыкновенно легким, было ощущение, что он очень спортивен, хотя никогда не занимался спортом. И это ощущение подтвердилось во время съемок фильма "Свой среди чужих...", когда Юра, первый раз сев на коня, после двух уроков поскакал на диком жеребце по горным дорогам Чечни наравне со мной (а я вырос на конном заводе, с 9 лет на лошади). Отсутствие опыта абсолютно лишало его чувства страха. Ничто не могло остановить его от прыжка с высокого обрыва в реку без дублера. Когда Юра очутился в воде, их с Костей Райкиным потащило по течению, мы не успели оглянуться, как они исчезли за поворотом. Выловили их только через два с половиной километра, из такой бурной реки самим было выбраться невозможно.
     Мало кто знает, что роль генерала в "Сибирском цирюльнике" была написана для Юры. Когда я читал ему сценарий, он хохотал, хлопал "верхними ногами" (так мы называли его руки), мечтал ее сыграть...
     В последнее время Юра жаловался, что приходится много играть в театре, да еще репетиции, гастроли, а он плохо себя чувствует. Но, к сожалению, к этим жалобам мало кто относился всерьез. Глядя на этого огромного человека, нельзя было даже представить, что он может заболеть!
     Юра - человек возрожденческого дарования: очень музыкальный, способный живописец, он мог быть певцом, дирижером, иллюстратором. Но стал великим русским артистом со всеми вытекающими отсюда удобствами и неудобствами. Окружающие относились к нему, как к ребенку, - нежно, с улыбкой, иногда со снисхождением, что, может быть, и неправильно. Сожалею, что он мало слышал добрых слов, которых, несомненно, заслуживал. Но это уже вечная наша русская болезнь - любить потом.

     Анатолий Смелянский: "Его открыл Эфрос"
     Слышал не раз при жизни Юры - он же "Актер Актерыч"... Чаще всего этим указывают на человека, зацикленного на самом себе в искусстве. В нем было природное чувство формы, цвета, линии и при всей его гульбе какой-то чистейший актерский звук.
     Может быть, поэтому Ия Саввина называла своего друга не "Актер Актерычем", а "Артистом Артистовичем"... Он актер в чистом виде. И по имени, и по отчеству. Юра жил в соответствии с фамилией, которая ему досталась. Его невозможно было укротить. Он пренебрегал любым обывательским приличием, меры не знал: играть так играть, гулять так гулять.
     Одной из первых работ Юры в Художественном театре был отец Владимира Ильича. Страшно подумать, как он пытался вмещать себя в эту роль. Как театрального мастера его открыл Анатолий Эфрос, у которого он сыграл в "Тартюфе". Это было событие, к тому же нежданное. Но что бы ни исполнял Юра, всегда было ощущение, что слишком много остается в избытке. Он мог снабжать светом целый город, а ему предлагали освещать чуланчик.

     Елена Соловей: "Мы часто проживали совместную жизнь"
     Есть на этой земле родственные души, и, мне кажется, мы с Юрочкой были таковыми.
     Может быть, потому, что одногодки и родились под одним знаком Зодиака. Возможно, потому, что наши первые большие роли связаны с именем одного и того же режиссера, которого мы любили и которому многим обязаны. А скорее всего потому, что в удивительном мире, который называется "кино", мы часто проживали совместную жизнь - в "Рабе любви", "Неоконченной пьесе...", "Открытой книге", "Доченьке".
     Думаю о нем всегда с нежностью. Юрочка был душевно хрупким человеком, впечатлительным, незащищенным. Добрейшая душа - всегда всем помогал, обо всех заботился. Хотя, наверное, сам нуждался в помощи и заботе больше других. В жизни грубой и прозаической он был слаб и по-детски беспомощен.
     Его страсть, сила принадлежали искусству - там он был решительным и мужественным.
     Люблю все его роли, так не похожие на него самого. Юра умер рано, невозможно рано, так не хватает его звонков и наших встреч в моем ленинградском доме, где его всегда ждали и любили.
     Я храню две вещи, подаренные мне Юрой, - мой портрет, им написанный, и его фотографию в роли Андрея Штольца из фильма "Несколько дней из жизни И.И. Обломова". Он там такой смешной - взрослый ребенок в гимназическом башлыке. Юрочка.

     Александр Адабашьян: "...и каждое утро мыл машину Галине Волчек"
     Мы познакомились с Юрой на дипломной работе Никиты Михалкова. Вольно-невольно много общались, а потом выяснилось, что Юра увлекается живописью. Мы вместе ходили на выставки, одно время Юра даже жил у меня дома. От комплекса "приживалы" придумал себе, что обожает мыть посуду. Когда к родителям приходили гости, умолял маму: "Ничего не трогайте! Я приду и все перемою!" Никогда не возвращался домой с пустыми руками: то булочки калорийные приносил, то пакетик сушек. Очень трогателен был в общежитии.
     С людьми Юра сходился не сразу. Был сначала ершист, боялся, что его не воспримут, и делал вид, вроде бы оно ему и не очень-то надо. Но стоило человеку отнестись к нему доброжелательно, он сразу "влюблялся". Когда он, работая в "Современнике", "влюбился" в Галину Борисовну Волчек, то каждое утро мыл ей машину. Весь театр думал, что это подхалимаж. Но Юра мог так же "влюбиться" в билетершу, роли не играло, и тогда тоже дошло бы до мытья полов и ухаживания.
     В Юре было много детского, и когда он напускал на себя серьезность, это все равно прорывалось. Однажды он пригласил меня на спектакль, я не смог зайти к нему за кулисы и позвонил на следующий день. Юра сухо буркнул: "Да, узнал. Что ты хочешь? Говори быстрее, у меня нет времени!" - "Ты играл потрясающе, замечательно!" - "Серьезно? Знаешь, а вот этот кусок я хотел сделать так... А что ты сейчас делаешь? Приезжай, поговорим". Юра тут же все забыл, никак не пытаясь оправдать свою холодность в начале разговора. Разве можно было на это обижаться?

Оксана Никитина Rambler's Top100 ServiceRambler - Top100