Два адмирала

     У ЭТОЙ истории два героя: адмирал Валентин Егорович Селиванов и корабль-авианосец "Адмирал Флота Советского Союза Кузнецов"...
     1996 год... Растерзанный за первую пятилетку "реформ", некрашеный, полураспроданный, обреченный на безденежье и жалкое пристеночное существование, российский флот отмечал свое трехсотлетие. Тем не менее отметить эту воистину историческую дату надо было достойно. Гремели парады и лилось рекой вино на банкетах, сыпа-лись награды и звезды на погоны, но главным событием этого праздника с горькими слезами на глазах был поход первого российского авианосца в Средиземное море. Собственно, с него и начинался юбилейный год.
     Это надо понять и прочувствовать: третий век российского флота, несмотря ни на что, ни на какие социальные беды и политические невзгоды, завершен достойно и красиво - под рев самолетов, взмывающих с полетной палубы в заветное средиземноморское небо. Мир должен был узреть: российский флот скорее жив, чем мертв...
     Именно это и осталось в кадре истории: могучий корабль разворачивался против ветра на средиземноморском просторе, выбрасывая в небо самолет за самолетом... За кадром же скрылось то, о чем поведал в минуту откровения совсем не старый еще адмирал...
     АДМИРАЛ
     Валентин Егорович Селиванов родился в 1936 году. Выходец из кубанских казаков. Окончил Высшее военно-морское училище им. Фрунзе в 1958 году, высшие специальные офицерские классы ВМФ и Военно-морскую академию. С 1965 года - командир сторожевого корабля, эскадренного миноносца. Выводил в моря практически все авианесущие корабли отечественного флота. С 1992 года Валентин Селиванов, начальник Главного штаба ВМФ - первый заместитель главнокомандующего ВМФ.
     КОРАБЛЬ
     Самый большой за всю историю российского и советского флота корабль, первый и единственный за всю трехсотлетнюю историю русский авианосец страдал той же немощью, что и молодой Илья Муромец: как поначалу не держали ноги богатыря, так и корабль-богатырь был слаб в ходу. Рождение "Кузнецова" пришлось на лихие перестроечные годы, и был он принят с мощностью машин, доведенной лишь на одну треть от расчетной.
     Длина плавучего города-аэродрома - в треть километра. Водоизмещение 55000/67500 тонн. Три тысячи живых душ - вместе с авиаторами. Мощность машин - двести тысяч лошадиных сил. Полк истребителей и вертолетный полк. Смешанная авиадивизия. Вооружен ракетами и скорострельной артиллерией. Введен в строй 20 января 1990 года.
     СЕЛИВАНОВ:
     - Как СССР умирал, так умирал и этот великий корабль - вместе с державой...
     На авианосце - восемь котлов. На государственных испытаниях их паропроизводительность сумели довести лишь до одной трети от положенной. Потому и скорость даже в 18 узлов не смогли развить. И это при 32 узлах проектной скорости хода! А почему? Да потому, что давление должно быть 68 кг/см, а котлы давали только 45 - летели трубки...
     В 1992 году я принял Главный штаб ВМФ. Мне докладывают: на "Кузнецове" в котлах то и дело трубки летят. Вызываю начальника техупра. В чем дело? Почему прогорают трубки? Да потому, что их поставляли ржавыми, а теперь и вовсе перестали поставлять...
     Узнаю, что трубки для "кузнецовских" котлов есть на Урале. Послал туда самолет. Забрали их там из-под снега, никому не нужны - металлолом, хорошо хоть списать не успели! Но трубки надо же гнуть соответствующим образом. Делать это могут только там, где строили уникальный корабль, - в Николаеве. Договорились с руководством завода. Прилетает туда наш транспортный самолет с Урала. На борту груз остродефицитных трубок. Но таможенники самостийной Украины арестовывают крылатую машину: платите деньги за аэродромное обслуживание! Экипаж выводят из самолета...
     Посылаю следующий экипаж уже не с трубами, а с не менее дефицитной "наличкой". Пропустили. Николаевцы согнули нам трубки как положено по чертежам. Таким образом, мы на "Кузнецове" первый эшелон котлов привели в порядок. В зиму 1994/95 года заменили трубки и во втором эшелоне. У меня на душе полегчало: корабль бу-дет жить. Однако на том проблемы не кончились.
     Комфлота скрыл, что на предыдущем выходе в море "Кузнецов" попал в шторм, подзасолил трубки, потерял ход и едва не был выброшен на скалы Новой Земли. Корабль нуждался в хорошем ремонте, но мне доложили, что "Кузнецов" к боевой службе готов.
     Как бы то ни было, но в январе 1996 года авианосец "Кузнецов" в сопровождении эсминца "Бесстрашный" вышел в дальний поход под флагом адмирала Игоря Касатонова. Уже на выходе из Кольского залива сразу же попали в жестокий зимний шторм. Да и в Атлантике было не легче. Ураганные ветры свирепствовали повсюду. Семибалльная зыбь воспринималась потом как отдых.
     АДМИРАЛ:
     - Только вышли за Нордкап - Касатонов докладывает в Главный штаб: "Валя, трубки летят. Два котла не в строю. Что делать?" - "Сам решай, ты там на борту, тебе виднее".
     Гибралтар прошли на 4-узловой скорости и вошли в Средиземное море...
     КОРАБЛЬ
     К началу февраля окончательно выяснилось, что положение с котлами на "Кузнецове" критическое. Потеря хода в открытом море для любого корабля не только позорное дело, но и крайне опасное. Тем более для авианосца с его огромной парусностью... Главком приказал своему первому заместителю немедленно отправляться в Сре-диземное море - выручать корабль. Адмирал Селиванов вылетел в Севастополь и в тот же день вышел на борту большого противолодочного корабля "Красный Кавказ". 4 февраля у острова Крит он сменил адмирала Касатонова на мостике "Кузнецова" и поднял свой флаг - флаг начальника Главного штаба ВМФ России.
     В строю всего шесть котлов. На ветер корабль не ворочает - ветром его отжимает. На всякий случай провели учения по буксировке. Буксир "Шахтер" едва тянул нашу громадину со скоростью два узла. А тут еще испарители воду не варят. Турбогенераторы летят, дизель-генераторы летят.
     18 февраля 1996 года "Адмирал Кузнецов" бросил якоря на внешнем рейде Ла-Валлетты.
     Русский авианосец у берегов Мальты. Это надо прочувствовать. Древние форты, видавшие едва ли не все корабли мира на этом главнейшем морском перепутье, такого не видывали - авианосец под Андреевским флагом.
     СЕЛИВАНОВ
     Адмирал Селиванов бывал у здешних берегов не впервые. В 1989 году он прибыл сюда на ракетном крейсере "Слава" обеспечивать визит Горбачева. Президент СССР встречался с президентом США на нейтральной земле. Тогда был злейший шторм. И в этот раз тоже. Президент Мальты встретил российского адмирала с улыбкой: "Когда вы к нам в хорошую погоду придете?" Но Селиванову было не до шуток. Февральский шторм продолжал усиливаться...
     - Мы во дворце - у министра обороны. Мой офицер связи докладывает: усиление ветра до 30 метров в секунду, а на "Кузнецове" по закону подлости ни один котел не пашет.
     Быстро прикидываю: якорь-цепь у нас вытравлена на 100 метров, длина корпуса - 304 метра, а до скал - 250. При огромной парусности корабля - беды не миновать. Приношу извинения за то, что прерываем визит. Министр обороны понимающе с нами прощается. Машина мчит нас на вертолетную площадку. По всем летным правилам посадка на палубу при таком ветре запрещена, но мы поднимаемся в воздух. Если гробанемся, думаю, так хоть позора нашего не увижу.
     КОРАБЛЬ
     Однако летчики мастерски посадили свою машину на палубу "Кузнецова".
     То, чего Селиванов боялся больше всего, случилось: корму несет на скалы. С матюками и божьей помощью ввели кое-как один котел, но всей его мощи хватает лишь для того, чтобы дать ход в полтора узла. Этого мало даже корму отбросить, а не то чтобы сняться и уйти. Идут томительнейшие минуты... Корабль по-прежнему несет на камни. Селиванов уже не ждет ничего хорошего. Вдруг доклад - ввели еще один! Теперь можно и с якоря сниматься. Слава богу и матросам из БЧ-5, наш вселенский позор не состоялся!
     ...Провожать русские корабли вышла вся Ла-Валлетта. Никто, даже российский посол, не подозревал, чего стоил авианосцу, чей пирамидальный силуэт маячил на внешнем рейде, отход от гостеприимного берега... Но как идти дальше? Как возвращаться домой на двух котлах?
     СЕЛИВАНОВ
     Передо мной были три варианта:
     1. Дойти до Тулона и встать в ремонт. Но это опять позор на всю Европу.
     2. Идти вдоль берега через Ла-Манш на Балтику. На этом пути в любой момент можно встать на якорь - глубины позволяют. Дотянем до Калининграда, а там в завод. Все-таки свой.
     3. Идти на Север кратчайшим путем вдоль норвежского побережья.
     Я принял решение возвращаться тем путем, каким пришли, - вокруг Англии. И мы двинулись на Север... Я чуял этот корабль как свою плоть, знал все повадки механизмов и турбин, котлов, наперед чуял, что когда сломается... И все-таки мы шли. Домой. Как в песне: "Мы вернемся, мы, конечно, доплывем".
     КОРАБЛЬ
     Невидимые миру терзания остались за кадром истории. Мир же лицезрел, как с крутого трамплина русского авианосца срываются и взмывают в небо остроклювые птицы палубных истребителей. Что бы там ни было и как бы там ни было, но авианосец вышел в моря, дабы оправдать главное свое назначение.
     Старт за стартом, взлет за взлетом, вираж за виражом...
     Вот она - шестерка асов над Средиземным морем! Смотрите все - это русские палубные летчики творят фигуры высшего пилотажа на предельно малой высоте - над гребнями лазурных волн.
     Всего с палубы "Кузнецова" было совершено тогда 2,5 тысячи самолетовылетов.
     СЕЛИВАНОВ
     В том самом трудном своем походе адмирал Селиванов, который выводил в моря все типы авианесущих кораблей отечественного флота, встретил свое 60-летие. В тот день он совершенно забыл о своем юбилее, потому что в небе над морем назревала катастрофа. Четверка палубных вертолетов ушла далеко в море на поиск подводной лодки. Доклад одного из командиров встревожил всех: из редуктора несущего винта вытекло масло. Подобная авария грозила пожаром и падением винтокрылой машины в воду. Адмирал Селиванов мерил огромную ходовую рубку шагами и мысленно проигрывал все варианты спасательной операции. Только бы летчики успели выпрыгнуть из тонущей машины... Но судьба преподнесла ему в тот день царский подарок: аварийный вертолет благополучно дотянул до родной палубы. Вся четверка села "без замечаний".
     На обратном пути - в Гибралтаре - адмирал Селиванов попрощался со Средиземным морем. Он ушел на корму авианосца и долго глядел в пригоризонтную синеву. Именно в ней навсегда исчезали корабли его лейтенантской юности и адмиральской зрелости. Там, в заливе Хамамет, оставалась точка "номер полста два" - якорная стоянка кораблей былой нашей средиземноморской эскадры, прозванная моряками "деревней Селивановкой", поскольку чаще всего именно там стоял флагманский корабль командира пятой оперативной эскадры. Пять лет держал здесь свой флаг вице-адмирал Селиванов. Разве расскажешь в двух словах, что творится в такую минуту на душе моряка, для которого это море стало полем судьбы? Оно и в этот последний раз позволило ему уйти с победой... Адмирал снял черную походную пилотку, достал из кармана железный рубль и швырнул его в кильватерный след корабля.
     - В Атлантике в британской зоне ответственности нас взял на сопровождение эсминец "Шеффилд". Командир его попросил "добро" посадить на нашу палубу свой вертолет. Разрешаю - садитесь! Сели. Пилоты - асы. Взлетали по-самолетному с разбегом и с трамплина. Слетали по пять человек друг к другу в гости - мы к ним, они к нам.
     Перед входом в Кольский залив авиационный полк покидал свой корабль, чтобы не "напрягать обстановку в узкости". Мела пурга. Самолеты взлетали и тотчас же исчезали в белой замяти. Они уходили на береговой аэродром, а "Кузнецов" вскоре встал на свои якорные бочки ввиду штаба Северного флота. Адмирал Селиванов улетел в Питер, пришел в Морской собор, что на Крюковом канале, и заказал настоятелю - отцу Богдану - благодарственный молебен за счастливый исход трудного плавания. После чего написал рапорт об увольнении в запас.

Николай Черкашин,
Москва - Североморск Rambler's Top100 ServiceRambler - Top100