Память о погибших должна нас объединить

     Удалось сделать почти невозможное - спасти жизни сотен заложников.
     Но дорогой ценой. Сегодня в стране объявлен траур.

Обращение Президента России Владимира Путина к россиянам

     В ЭТИ дни мы вместе пережили страшное испытание. Все наши мысли были о людях, оказавшихся в руках вооруженных подонков. Мы надеялись на освобождение попавших в беду, но каждый из нас понимал, что надо быть готовыми к самому худшему.
     Сегодня рано утром проведена операция по освобождению заложников. Удалось сделать почти невозможное - спасти жизни сотен, сотен людей. Мы доказали, что Россию нельзя поставить на колени. Но сейчас я прежде всего хочу обратиться к родным и близким тех, кто погиб.
     Мы не смогли спасти всех.
     Простите нас.
     Память о погибших должна нас объединить.
     Благодарю всех граждан России за выдержку и единство. Особая благодарность всем, кто участвовал в освобождении людей. Прежде всего сотрудникам спецподразделений, которые без колебаний, рискуя собственной жизнью, боролись за спасение людей.
     Мы признательны и нашим друзьям во всем мире за моральную и практическую поддержку в борьбе с общим врагом. Этот враг силен и опасен, бесчеловечен и жесток. Это - международный терроризм. Пока он не побежден нигде в мире, люди не могут чувствовать себя в безопасности. Но он должен быть побежден. И будет побежден.
     Сегодня в больнице я разговаривал с одним из пострадавших. Он сказал: "Страшно не было - была уверенность, что будущего у террористов все равно нет".
     И это - правда.
     У них нет будущего.
     У нас - есть.

Уроки "Норд-Оста"
В зале на Дубровке трагически схлестнулись две цивилизации

     ВСЕ кончилось, и все только начинается. Страна перевела дух: наши спецназовцы сделали невозможное, большинство людей, которые уже готовились к смерти, теперь вне опасности. Еще не кончились тревоги, еще не все пострадавшие найдены, еще гриф тотальной секретности напоминает нам о временах, когда право людей на информацию не существовало вовсе. Не будем пока судить о том, в какой мере это разумно и необходимо - такой сейчас девиз момента: не навреди!
     Замершая на три дня жизнь продолжилась. Но она уже другая.
     Появилась надежда, что в борьбе России с криминалом произошел наконец перелом. Что трагическая Дубровка, если сравнить войну против террора с Великой Отечественной, станет нашим Сталинградом, где самоуверенный и наглый враг впервые понял свое поражение, сдулся и стал жалок. И сегодня мы уже с иным чувством вспоминаем слова бандитов, прижавших целую страну к стенке и пытавшихся диктовать ей свои условия. Это значит, после целой цепи пережитых унижений национальное достоинство России наконец берет реванш.
     До сегодняшнего дня фраза "В какой стране мы живем!" звучала с горечью. Мы приучили себя к мысли, что это теперь страна тотальной коррупции и торжествующей преступности, самая идея ее обустроить уже отлетала в зону утопий, в поисках нормальной жизни и спокойного дома люди страну покидали. Сегодня впервые за последние годы мы испытали чувство гордости за нашу страну и ее людей. Президент точно сформулировал причину этой гордости: в обществе вдруг ясно почувствовалось давно не ощущавшееся единство.
     Как всегда, в критическую минуту выявились и герои, и человеческая мелочь. С одной стороны, опять-таки впервые за долгое время мы смогли убедиться, что страна живет не в декларациях, думских баталиях и молитвах, а и в реальном деле. Но заметим: это дело потребовало совсем других людей.
     Наши выдающиеся спикеры вдруг умолкли или заспикали что-то совсем невнятное, привычные провокации Жириновского обнаружили совсем уже перевернутую систему ценностей, когда любые добрые порывы, честь и достоинство просто выведены за скобки бытия. А на авансцену событий вышли лица, которых в политической суете не было. Они все и сделали. И мы запомнили эти не затертые в телерадиоэфирах имена.
     Это другое лицо России. Оно всегда в тени, ему некогда светиться в ток-шоу. Ведь не только мы, но и весь мир измельчен телевидением, обращен им в сырье для сенсаций и, казалось, потерял свой настоящий лик. Ан нет, вот он - люди, которые вызвали сначала доверие, потом уважение, потом восхищение: страна убедилась, что порочный круг поражений и унижений можно разорвать, что по ту сторону амбициозного дилетантизма в большом государственном деле есть и реальные профессионалы. Возможно, сделав свое дело, они снова исчезнут с наших горизонтов, их задвинут персоны более прыткие и продвинутые по части собственного продвижения. Но мы теперь знаем, что они есть, их большинство, и именно с ними нам по пути: в них надежда России.
     Еще один урок: стало совершенно ясно, что искусство политкорректности не может походить на страусиную политику прекраснодушных иллюзий, оно требует иного уровня мастерства, такта и прозорливости. Ясно, что мы имеем дело не с отклонениями от общечеловеческих ценностей, а иным пониманием этих ценностей, заложенным вековыми традициями, укладом жизни и религиозными представлениями о мире. Мы убеждали преступников отпустить детей, а они считали их взрослыми - и, я полагаю, не слишком лукавили: это только капля в море иных критериев и ценностей, с которыми мы теперь сталкиваемся все чаще. Попытки одного общества навязать другому свои представления о морали обречены почти всегда, если оба этноса принадлежат к разным - это очевидно - цивилизациям. Так было с американцами в Корее и Вьетнаме, так есть у нас в Чечне. Восток - дело слишком тонкое, чтобы разговаривать на языке силы, это всегда будет язык слабости: даже в понимании ценности человеческой жизни здесь принципиальные расхождения, а значит, все моральные аргументы "цивилизованного Запада" неизбежно захлебнутся в ответной жестокости и крови.
     Потому что есть не единичные люди, а целые общества, в представлении которых жизнь только и начнется там, где она заканчивается. Человечество здесь трудно вырабатывает общность критериев. Уважая религиозные убеждения, оно пытается избавиться от религиозных предубеждений, от нетерпимости к "неверным" и в конечном итоге стремится к освобождению от всех и всяческих крайностей, в том числе и церковных. В этом смысле обозначившееся у нас небрежение научным знанием и подмена его богословием не имеют ничего общего с идеей возрождения России - напротив, отбрасывают интернациональную страну на грань новых, на этот раз религиозных конфликтов. И это тоже надо теперь понять.
     В фильме "Звездные войны" есть эпизод в интергалактическом баре, где пьют пиво создания хвостатые и пернатые, с зубами и щупальцами, а также те, что похожи на земных людей. Для кого-то личность имеет абсолютную ценность, для кого-то общество лишь большой муравейник, где жизнь целого мостится трупами одиночек. В фильме цивилизации нашли общий язык, уговорившись об одном - не пожирать друг друга. Хотя есть среди них и такие, где пожирание введено в закон, и ничего тут не поделать, никого ни в чем не убедить: работают история и гены. Возможно, с фильма Спилберга и началась идея взвешенной политкорректности: уважая свои порядки, уважай чужие, даже если не согласен.
     С этой проблемой сейчас сталкивается все человечество. Люди разных цивилизаций перемешались в едином котле, западные города становятся городами восточными, северные обретают южный акцент. На моих глазах канадский город Торонто за полтора десятилетия сменил свой этнический тип, сегодня там на одного северянина встретишь девять выходцев из Китая, Африки или Южной Америки. Меняется сам тип культуры, и никто пока не знает, хорошо это или плохо, - это данность, надо учиться с ней жить. Поэтому так бдительны там к любым проявлениям ненависти и так оберегают законы политкорректности.
     Мы над этими законами пока больше посмеиваемся.
     Сейчас много призывов не допустить межнациональных конфликтов. И москвичи с бессильной печалью наблюдали то праздничное оживление, которое царило на подконтрольных Востоку московских рынках в дни захвата заложников. "Мы вам еще не то покажем", - сказали моей знакомой на одном из рынков в ответ на ее просьбу не веселиться уж так откровенно. Я послушал ее рассказ и вспомнил ликование, с каким встретили отдельные наши сограждане бандитский налет на Манхэттен: американское горе для некоторых субъектов было поводом для злорадства. Субъекты звонили на тамошнее радио, ликовали на скорбных сайтах, субъекты в тот миг перестали даже отдаленно напоминать гуманоидов.
     Очень тонка грань, где человек расчеловечивается, борец за права становится бандитом. Она так тонка, что ни Запад, ни Восток до сих пор не смогли выработать общих критериев.
     Нам надо понять, что никто не лучше, никто не хуже, мы разные - часто разные фундаментально. Снова загнать цивилизации на их планеты уже не получится. Придется учиться трудному искусству жить вместе, оставаясь людьми всегда и со всеми.
     Поэтому все только начинается...

Валерий Кичин

Время штурма не выбирали

     Один из руководителей штаба по освобождению заложников дал эксклюзивное интервью корреспонденту "Российской газеты"

     ВЧЕРА у нас в редакции побывал один из руководителей оперативного штаба. Нам очень хотелось бы назвать его имя, но, к сожалению, сделать этого нельзя по понятным соображениям - действующие оперативные работники относятся к той категории героев, "чьи имена неизвестны". Мы попросили гостя рассказать о том, что происходило в эти самые тревожные и драматические часы. Вот рассказ очевидца и непосредственного участника событий.

     - Те, кто захватил людей в зале, как бы вы их охарактеризовали?
     - Когда мы узнали, кто захватил концертный зал, то поняли - это самые опасные люди, с которыми можно столкнуться в наше время.
     Бараев - отмороженный. Мы его хорошо знаем. Уже давно за ним охотимся. Этот человек очень амбициозный. Чтобы войти в историю, он пошел бы на все. Для него главное - подняться на ступеньку ни в коем случае не ниже, чем его дядя и другие "герои".
     Мы понимали, выбора нет: невозможно выполнить их условия, которые они сами даже сформулировать не смогли, а иначе они взрывают здание. Это для них был заранее решенный вариант. Это было очевидно.
     За двое суток нам удалось с очень большим трудом внедрить в здание некоторую технику. Информация в штаб поступала, но очень скупая. Террористы в основном общались с людьми. которых они знали. Хочу подчеркнуть - очень хорошо себя проявил Иосиф Кобзон. Его работа заслуживает высокой оценки. Он опытный человек, попытался бандитов успокоить, снять нервозность.
     Ведь он заслуженный артист Чеченской Республики еще с тех лет, когда многие из бандитов и не родились.
     - Средства массовой информации передают, что взрывчатки в зале было очень много - две тонны.
     - Две тонны или 50 килограммов, разницы не было. И 50 килограммов хватило бы для того, чтобы это здание сложилось, обрушились бы перекрытия. Тогда в закрытом пространстве все находящиеся в зале погибли бы, и те, кто успел бы зайти. При штурме тоже. Но заложники погибли бы все. Мы ясно понимали - взрыва нельзя было допустить.
     - Штурм здания - это была случайность или к нему готовились?
     - В любом варианте, когда есть заложники, силовые подразделения готовят вариант штурма. Ведь ситуация может обостриться, террористы могут начать расстреливать заложников. Мы всегда должны быть готовы к любым действиям по пресечению тяжких последствий.
     - Что для вас было главным?
     - Самое главное, мы должны были не допустить террористов к кнопке взрывателя.
     - Кнопка была у каждого бандита своя?
     - Да, но были и основные заряды, их было несколько. Там же все было в проводах. Часть взрывных устройств была подключена на внешние источники питания. Как на сцене - к рубильнику. Часть устройств - на переносные элементы типа батареи. В принципе даже маленькой батарейки там было достаточно, чтобы электродетонация сработала.
     - До последнего момента вы не знали, сколько террористов?
     - Террористы были не только в зале, они вели наблюдение и находились в других помещениях, то есть были рассредоточены по объектам. Мы точно знали, что их не менее 30 человек.
     - Оказалось 50...
     - Пока не закончили операцию, мы их даже не считали. Сотрудники докладывали, на каком направлении сколько ликвидировано. На одном направлении был один, потом три, четыре, на другом - 10, на третьем - 22. Было рассчитано так, что штурмовали здание и снаружи, и изнутри. Мы отвлекли их вначале небольшим штурмом снаружи.
     - На втором этаже окна начали бить?
     - Нет, мы не били никакие окна, а начали продвигаться вглубь здания, вызвав огонь на себя. И в это же время другая группа сразу вошла в зал, где находились взрывные устройства.
     - Дядя Вася-сантехник подготовил вам проход?
     - Нет. Никакой ни дядя Вася, ни сантехник.
     - Сообщение прошло, что в ДК прорвало трубу. Ваша работа?
     - Нет. Горячая вода, наоборот, нам вредила, потому что могла привести к коротким замыканиям. Авария произошла совершенно случайно, и во вред операции.
     - Кто у них был главным?
     - Конечно, Бараев, но за ним стояли ваххабиты. Более суровые, более подготовленные. Когда в зале зашел первый журналист и попросил Бараева снять зал, тот говорит: пожалуйста, снимай. А его окружение запретило.
     Кстати, после каждого посещения постороннего лица или после каждого бегства заложников, или когда они отпускали какого-то заложника, то меняли обстановку, то есть меняли места расположения взрывных устройств. Эти люди были очень опытные. Во всяком случае 5-6 человек, по нашим наблюдениям, были очень подготовленные террористы.
     - Как вы выбирали время штурма?
     - Не выбирали. На третий день террористы уже занервничали. Они себя очень заводили. Каждое движение милиции, смена постов в оцеплении, подъезд какого-то автотранспорта, т.е. любая внешняя активизация их беспокоила. Они начинали метаться, открывали стрельбу.
     - Ситуация вокруг ДК когда начала накаляться?
     - К вечеру перед штурмом поведение террористов резко изменилось. Они ранили несколько человек, начав неспровоцированную стрельбу, убили мужчину и ранили женщину, стреляли вверх, кричали: "Аллах акбар", возбуждая себя. Мы поняли, что с минуты на минуту может случиться непоправимое. Они ведь были абсолютно безразличны к тому, кто к ним приходит. Даже когда представитель Президента Казанцев с ними говорил по телефону, они ему сказали: "Если вы начнете говорить о том, чтобы отпустить заложников, лучше не приходите к нам". Ситуация зашла в тупик... Был отдан приказ на штурм.
     - Сколько времени ушло на штурм?
     - Я не засекал. Зал был большой. Часть групп подошла незаметно. Но были направления, на которых наши бойцы вынуждены были долго бежать по открытому пространству.
     - Штурм начался всеми одновременно?
     - Нет. Для разных групп были свои команды. Вначале пошли те, которые находились внутри, чтобы под плотный огонь террористов не могли попасть наружные группы. Отвлекли на себя. Когда одна группа прорвалась в зал, другая ворвалась в помещение, где были Бараев и его помощники. Их сразу уничтожили. А группа, которая была снаружи, имела задачу прорваться на балкон. На балконе женщины и дети были.
     - Там тоже террористы сидели?
     - Да.
     - СМИ пишут, что штурм откладывался несколько раз...
     - Он не мог откладываться. Я уже говорил, что террористы спровоцировали его.
     - Пишут, что в зал было брошено несколько свето-шумовых гранат, и что удалось ликвидировать всех женщин-смертниц через специально сделанные лазы, когда бойцы вошли в зал и в упор расстреляли спящих террористов...
     - Это неправда. Кто-то из террористов был в дремотном состоянии, кто-то поднимался со стула, трудно было разобраться. Но мы хорошо знали их облик, как они одеты, как выглядят, где именно находятся.
     - Писали, что люди ринулись наружу и наткнулись на бойцов СОБРа, которые заблокировали выходы.
     - СОБРа вообще не было. Милиция подошла только тогда, когда закончился штурм.
     - Еще пишут, что Бараев метался между первым и вторым этажами.
     - Бараев не метался нигде. Его ликвидировали в той комнате, где он находился со своим окружением.
     - Как вы оцениваете операцию?
     - Сотрудники действовали хорошо. Оперативный штаб работал спокойно, без чьего-либо давления. Каждый делал свое дело.
     - Кто принимал решение? Оно было политическое или по ситуации?
     - Решение было такое - мы не должны были допустить гибели заложников. И еще. Мы знали, что в таких условиях полностью бескровная операция исключена. Потому что очень много террористов, все с оружием, все со взрывчаткой. И такая синхронность, если теоретически взять и математическую модель посчитать, в принципе невозможна. Но получилось...
     - Все висело на волоске?
     - Абсолютно.
     - Сколько человек участвовало в операции? Цифру можно назвать?
     - Более 200 человек. Если посчитать бандитов и объемы этого сооружения, фактически мы шли без перевеса.
     Я считаю, что нам удалось сделать невозможное...

Наталья Козлова

Юрий Лужков:
Мы балансировали между стыдом и позором

     ТРАДИЦИОННЫЙ субботний объезд Юрием Лужковым столичных строек на сей раз не состоялся. Усталость все-таки достала мэра: все двое с половиной суток он провел в оперативном штабе на Дубровке. Очевидцы утверждают, что там он и спал - в общей сложности часа три, не больше, а отлучался только дважды - на встречи с Президентом. Но на Тверскую, 13, когда все было закончено, мэр все-таки заехал. Ответил и на вопросы корреспондента "РГ".

     - Юрий Михайлович, когда вы приехали к захваченному террористами театральному центру?
     - Я был на месте трагедии через полчаса после начала. Там уже были начальник управления ФСБ по Москве и Московской области Виктор Захаров и начальник ГУВД столицы Владимир Пронин.
     - О чем подумали в первую очередь?
     - Конечно же, о безопасности москвичей. Чтобы никто не пострадал ни от случайной пули, ни от взрыва, вероятность которого никто не мог исключить. В считанные часы эвакуировали расположенный по соседству госпиталь, расселили жилой дом. Подобрали помещение для оперативного штаба по руководству операцией по освобождению заложников и место, где могли бы укрыться от дождя и холода родные жертв бандитов. Позаботились об условиях для пресс-центра - страна жадно ловила каждую весточку с места события. К сожалению, бандиты так и не позволили нам накормить заложников: три грузовика еды, подготовленные для них еще в первую ночь, и остались нетронутыми.
     - О чем вы говорили с Президентом вечером накануне штурма?
     - Мы приехали с Евгением Максимовичем Примаковым. Без прикрас обрисовали ситуацию: что мы имеем дело не с наркоманами, не с обкуренными, а с настоящими фанатами, готовыми убивать и быть убитыми. Все свидетельствовало о том, что их обещание на следующее утро начать расстреливать заложников - не пустая угроза, что они действительно могут на это пойти. Поэтому я сказал Владимиру Владимировичу о том, что до 10 часов утра важно определиться с представителем Президента. Он назначил представителя Президента в Южном федеральном округе Виктора Казанцева. Казанцев в это время находился в Ростове-на-Дону и планировал первым же рейсом в 7 часов утра вылететь в Москву, о чем и сообщил террористам по телефону. Но не успел: спецслужбы вынуждены были пойти на штурм раньше.
     - Вы участвовали в разработке его плана?
     - Нет. Но городские службы обеспечили спецназовцев документами из БТИ, по которым они познакомились с расположением всех помещений в театральном центре, устройством подвалов и коммуникаций. Кроме того, в их распоряжение был представлен построенный по такому же проекту Дом культуры "Меридиан", расположенный в районе станции метро "Калужская". Предстоящую операцию они отработали там в условиях, близких к реальным.
     - Как вы оцениваете штурм?
     - Эта операция дала возможность избежать стыда и позора, между которыми мы балансировали. Стыдно было от того, что горстка бандитов фактически манипулирует всей страной. А не убереги от гибели сотни безвинных людей, пришел бы позор. К сожалению, без жертв все же не обошлось.
     - Чтобы уменьшить их, вы предлагали себя в заложники - вместо москвичей?
     - Да, я просил Кобзона передать это Бараеву. Но он сказал: "Нам Лужков не нужен. Вот за Кадырова отпустили бы человек 50".
     - Это правда, что вы вошли в здание центра в первые минуты после штурма и лично помогали выводить оттуда заложников?
     - Конечно, ведь люди были такими слабыми, истощенными и нервно, и физически, что ни минуты нельзя было медлить с их доставкой в городские больницы. Машины "скорой помощи" ждать себя не заставили.
     - А Мовсара Бараева видели?
     - Да. Мне показали его. Одетый в новенькое с иголочки обмундирование иностранного производства, он лежал с аккуратной дыркой в голове. Накануне же Бараев упорно твердил: "Мы хотим, чтобы был штурм. Мы покажем, как воюют настоящие кавказские мужчины". Напоролся, на что хотел.
     - Юрий Михайлович! Можно ли обезопасить Москву от подобного впредь? Или так и будем теперь жить в постоянном страхе?
     - Мы делаем все, чтобы меры по обеспечению безопасности были исчерпывающими. Когда террористы подорвали дома в Печатниках и на Каширке, мы закрыли в городе все подъезды. В столице действует антитеррористическая комиссия, которая объединяет усилия городских властей и силовых структур. Но жизнь уже показала, что одного силового противодействия терроризму явно недостаточно. Нужно противодействие мировоззренческое. Об этом шла речь буквально за день до теракта на заседании правительства Москвы, состоявшемся во вторник. Обсуждалась целевая программа по воспитанию культуры мира и толерантности у жителей столицы. Умение мирно разрешать возникающие конфликты очень важно в городе, где бок о бок с коренными москвичами проживают представители 141 национальной диаспоры. Ученые пишут толстенные труды о том, как научить человека этому с детства. А надо научиться, я уверен в этом, писать маленькие, но всем понятные книжки, вроде азбуки, о взаимоуважении, взаимоответственности людей друг перед другом. Воспитывать эти качества в детском саду, в семье, в школе, институте... Словом, на протяжении всей жизни.
     - Какие еще выводы заставляет сделать эта трагедия?
     - Глядя на экран, с которого сейчас подчеркивают свою роль политики, не имевшие к операции никакого отношения, не могу не думать: бесстыдно, безнравственно делать пиар на крови.
     - Юрий Михайлович! А семьям пострадавших город поможет?
     - Москва никогда не бросала москвичей один на один с бедой.

Любовь Пятилетова

Пятьдесят восемь часов

     Столько длился кошмар на улице Мельникова в Москве, который держал в напряжении всю страну

     23 октября
     21.15. В здание Театрального центра на Дубровке, на улице Мельникова (бывший Дворец культуры Государственного подшипникового завода), врываются вооруженные люди в камуфляже. В это время в ДК идет мюзикл "Норд-Ост", в зале находятся более 800 человек. Террористы объявляют всех людей заложниками и начинают минировать здание. В первые минуты части актеров и служащим театрального центра удалось бежать из здания через окна и запасные выходы.
     22.00. Становится известно, что здание театра захватил отряд чеченских боевиков во главе с Мовсаром Бараевым. По словам очевидцев, террористов 30-40 человек, среди них есть женщины, все они обвешаны взрывчаткой. По первым сообщениям, они требуют прекращения войны в Чечне. К зданию ДК продолжают прибывать подразделения спецназа ФСБ, МВД и внутренние войска.

     24 октября
     00.15. Первая попытка установить контакт с террористами. В здание центра проходит депутат Госдумы от Чечни Асламбек Аслаханов.
     02.20. Террористы без каких-либо условий отпускают 17 человек.
     03.00-9.00. Спецслужбы безуспешно пытаются установить связь с боевиками. К этому времени сотрудникам ФСБ известно, что захват заложников планировался по заданию Аслана Масхадова и международных террористических организаций.
     9.30. К зданию ДК приезжают иностранные дипломаты. Известно, что среди заложников около 60-70 граждан зарубежных государств. Переговоры с террористами срываются.
     11.30-12.20. Боевики требуют для переговоров Бориса Немцова, Ирину Хакамаду и Григория Явлинского, а также журналистку Анну Политковскую.
     13.00. В центр проходят депутат Госдумы Иосиф Кобзон и врачи Красного Креста. Спустя полчаса они выводят из здания женщину и троих детей.
     15.00. Иосиф Кобзон и Ирина Хакамада вновь идут на переговоры.
     17.00. Террористы убивают женщину, которая пыталась пройти внутрь здания.
     18.30. Террористы стреляют из гранатомета по двум женщинам, сбежавшим из ДК. Ранен один спецназовец. Заложницы не пострадали.
     19.00. Катарский телеканал "Аль-Джазира" показывает обращение боевиков Мовсара Бараева, записанное за несколько дней до захвата ДК. Террористы объявляют себя смертниками и требуют вывода российских войск из Чечни.
     19.00-00.00. Безуспешные попытки уговорить боевиков принять питание и воду для заложников.

     25 октября
     01.00. Террористы пропускают в здание руководителя отделения неотложной хирургии и травмы Центра медицины катастроф Леонида Рошаля. Он приносит заложникам медикаменты и оказывает им первую медицинскую помощь.
     5.30-6.30. Боевики освобождают семь человек.
     9.00. У оцепления рядом с ДК возникает стихийный митинг. Родственники и близкие заложников требуют выполнить все требования террористов и прекратить войну в Чечне.
     11.30 - 12.30. Боевики отпускают восемь детей, в том числе одну девочку из Швейцарии. После этого переговоры прекращаются.
     15.00. В Кремле Президент РФ Владимир Путин проводит совещание с главами МВД и ФСБ. По итогам встречи директор ФСБ Николай Патрушев заявляет, что власти готовы сохранить террористам жизнь, если они освободят всех заложников.
     20.00-21.00. Попытку установить контакт с боевиками предпринимают глава Торгово-промышленной палаты РФ Евгений Примаков, экс-президент Ингушетии Руслан Аушев, депутат Госдумы Асламбек Аслаханов и певица Алла Пугачева.
     21.50. Террористы освобождают трех женщин и мужчину.

     26 октября
     5.30. У здания ДК раздаются три взрыва и несколько автоматных очередей. После этого стрельба прекращается. Спецназ начинает перегруппировку сил вокруг Театрального центра. Журналистов оттесняют из зоны прямой видимости, однако официального подтверждения начала штурма нет.
     5.45. Представители штаба сообщают, что за последние два часа террористы убили двух и ранили еще двух заложников.
     6.20. Раздаются еще несколько сильных взрывов, возобновляется стрельба. Из здания ДК выбегают двое заложников. Представители штаба сообщают, что ранее удалось бежать еще шестерым.
     6.30. Официальный представитель ФСБ Сергей Игнатченко сообщает, что Театральный центр находится под контролем спецслужб, Мовсар Бараев и большая часть террористов уничтожены. О жертвах среди заложников ничего не сообщается.
     6.30 - 6.45. К зданию ДК по команде подъезжают десятки машин МЧС и "скорой помощи", а также автобусы.
     6.45 - 7.00. Спасатели и врачи начинают выводить заложников из здания, их развозят в больницы.
     7.25. Помощник Президента РФ Сергей Ястржембский официально заявляет, что операция по освобождению заложников завершена, в здании ДК обезврежена большая часть взрывных устройств. Он сообщает, что спецслужбы ищут часть террористов, которым удалось скрыться.
     8.00. Заместитель главы МВД Владимир Васильев сообщает первые результаты операции: уничтожено 36 террористов, в том числе женщины-смертницы, освобождено более 750 заложников, погибли 67 человек.

Отдел новостей

Они спасли не только заложников

     "АЛЬФА" И "ВЫМПЕЛ" провели уникальную операцию, спасая жизнь людей от рук беспощадных террористов. Провели блестяще.
     Операцию проводили силы Центра специального назначения ФСБ России, в который, как известно, входят спецподразделения "А" и "В", именуемые обычно "Альфой" и "Вымпелом". Их поддерживали спецподразделения МВД и Минобороны. Для руководства операцией был создан оперативный штаб во главе с одним из заместителей директора ФСБ РФ Николая Патрушева. О том, что операция, на успех которой мало кто рассчитывал, проведена блестяще, сказали многие руководители зарубежных государств, а также признанные профессионалы по борьбе с терроризмом. Дал ей оценку и Президент России.
     По большому счету, это была не просто операция по вызволению заложников. Проиграй наш спецназ эту схватку, аналогичные захваты с заведомо невыполнимыми требованиями и трагическим исходом могли прокатиться по всей стране - в расчете на то, что руководство страны дрогнет, окажется в растерянности, и тогда можно будет диктовать ему свои условия. Такие попытки уже были, начиная с Буденновска, и тогда террористам удалось навязать свою волю, добиться Хасавюрта и фактического отделения "независимой Ичкерии" от страны. К чему это привело, мы видим - создалась территория угроз и беды, оккупированная международным терроризмом.
     Нынешнее руководство не дрогнуло. Террористам нанесен сокрушительный удар. Весь мир увидел, кто есть кто, кто готовил и осуществлял бесчеловечный замысел, в чьих головах он родился. Это урок и тем, кто громко звал садиться за стол переговоров с "чеченским подпольем". Садиться - с кем? С Басаевым и Масхадовым, приговорившим к заведомой смерти почти тысячу ни в чем не повинных мирных жителей, женщин, детей, пожилых людей, чьи сердца в итоге не выдержали нечеловеческих мучений? Чеченский народ давно уже строит нормальную, мирную жизнь, а такое "подполье" - лишь отребье, шайка бандитов, и разговор может с ними быть лишь такой, как это сделал российский спецназ в Москве.

Борис Ямшанов

"Я робот, а не человек"
Террористы признались, что действовали по команде извне

     В СУББОТУ к семи часам утра напряжение достигло апогея. Всем собравшимся возле Театрального центра стало ясно, что штурм состоялся, однако каковы были его результаты, еще никто не знал.
     - Вы не знаете, заложников всех освободили? - обратилась ко мне какая-то девушка.
     Выяснилось, что она работала в проекте "Норд-Ост", шила костюмы для мюзикла. Среди заложников оказалось много ее коллег. Некоторым из них удалось скрыться во время захвата здания в многочисленных подсобных помещениях. Они не выходили из комнат, боясь попадаться на глаза террористам.
     - Моя подруга Даша была в одной из комнат, - рассказала девушка. - У нее с собой было только два пакета сока. Слава богу, там был отдельный туалет. В ФСБ о ней знали, так как она позвонила по мобильному телефону и сообщила о себе. Насколько я знаю, на второй день ее освободил спецназ. Они это тихо сделали, боевики этого, по-моему, даже не заметили.
     Участница проекта "Норд-Ост" также рассказала, что сама по счастливой случайности не оказалась в тот вечер в ДК.
     - В основном все, кто задействован в этом мюзикле, работают в московских театрах, а здесь подрабатывают, - объяснила она. - В начале ноября должен был быть новый проект, и мы к нему готовились.
     В среду вечером костюмеры, мастера по пошиву одежды приехали в центр - в перерывах между сценами они снимали с актеров мерки. Поэтому получилось, что количество обслуживающего персонала мюзикла в тот вечер оказалось больше, чем обычно. Вместе с тем заложников могло оказаться еще больше. По словам девушки, часть зрителей, которые прошли в зал по контрамаркам, ушли сразу после первого акта. Они буквально разминулись с террористами.
     Кстати, заложница Любовь Корнилова, которую вместе с тремя детьми в четверг вывел из плена депутат Госдумы Иосиф Кобзон, рассказала "РГ" некоторые подробности своего освобождения.
     "Они сказали, что я могу вывести своих детей. Моих двое, третья девочка не моя. Если бы она заплакала или сказала: "Моя мама там", - закрывает она лицо руками...
     Примерно так же, по ее словам, заложникам удалось освободить и беременную женщину.
     На второй день, когда боевики постоянно выдвигали все новые и новые требования, они отпустили одну из заложниц. Очевидцы рассказали, как это было: "В зале было две беременные женщины.
     Одну террористы отпустили почти сразу. Вторую только после того, как она начала стонать. До этого ей кто-то шепнул: "Симулируй. Делай вид, что у тебя начинаются схватки". Хорошо, что она знала, как это выглядит, и изображала все очень правдоподобно. Правда, может быть, ей действительно стало плохо. Это увидели женщины-террористки и, видимо, переговорив со своими, велели ей уходить.
     Есть и еще одно нетривиальное свидетельство о том, в какой обстановке и как проходили переговоры с бандитами. Когда Руслан Аушев вместе с Евгением Примаковым пришли на переговоры с Бараевым, Евгений Максимович заявил главарю террористов, что "вы всего уже достигли, пора сворачивать "лавочку". Тот, ответив "я робот, а не человек", встал и пошел куда-то в другое помещение. "Вернись, подлец, со старшим разговариваешь!" - закричал ему вслед Руслан Аушев. Тот вернулся, но через некоторое время снова встал и ушел.
     Любопытно и то, как некоторые участники антитеррористической операции вели себя в это время.
     Около полуночи в ночь с четверга на пятницу в толпе спасателей мелькает знакомое лицо - босс московских диггеров Вадим Михайлов. Он устало ругается: "Бардак! Нужна машина, за прибором съездить, а ее нет". Выясняется, что прибор нужен для поиска подземных ходов, сохранившихся с дореволюционных времен. Утром в пятницу он усталый, но донельзя довольный жует хот-дог. "Мы сделали все, что могли. И даже немного больше. Вот как плодами нашего труда спецслужбы воспользуются - неизвестно". Теперь - известно.
     Спецназ должен был штурмовать здание. Милиция - не пускать журналистов, оберегая их от "лишней" информации и шальной пули. Политики не могли не говорить - много и правильно. Бандиты не должны жить.
     Три дня фотокорреспонденты метались по всему периметру оцепления, пытаясь выбрать лучшую точку для съемки. Таких не было. "Норд-Ост" закрыли от лишних взглядов бэтээрами и военными "ЗИЛами". Оставалось только стоять под дождем, напрягать слух и гадать о том, будет ли сегодня штурм.
     - Если бы все это происходило в Польше, журналистов бы "заворачивали" еще на кольцевой линии метро, - рассказали польские журналисты Вацек и Роберт из газеты "Выборча". - А здесь созданы все условия для работы.
     Когда действительно "началось", всем журналистам, ринувшимся к оцеплению, посоветовали сидеть в пресс-центре и не вылезать. Впрочем, был момент, когда перестали пускать и в пресс-центр. Милиционер не стал долго объяснять: "Ты на войне был? - спросил он. - Нет. Вот и стой за стеночкой."
     Утром в субботу, когда машины "Скорой помощи" с воем непрерывной вереницей въезжали и выезжали из зоны оцепления, вывозя раненых, а представители штаба сообщили, что операция по освобождению заложников завершена, большинство террористов уничтожены, но некоторым из них удалось скрыться, переодевшись в обычную одежду, никто из присутствующих журналистов не подумал, что эти люди могут находиться среди нас.
     - Молодой человек! - раздался у меня за спиной голос.
     - Предъявите ваши документы! - сказал он тоном, не терпящим возражений.
     По напряженно-решительному выражению лица незнакомца я понял, что задавать какие-то вопросы лучше не стоит. Мельком взглянув на редакционное удостоверение, он почти скомандовал: "Назовите номер вашего мобильного телефона!"
     Пока я называл цифры, мужчина набирал его на своем телефоне. В долю секунды в памяти всплыли неоднократные заявления спецслужб о том, что все переговоры по сотовой связи в районе операции прослушиваются. Стало ясно, что меня заподозрили в связях с террористами.
     Впрочем, подозрения отпали уже через несколько секунд. Проверив номер, мужчина в камуфляже вернул удостоверение и молча пошел дальше. Спустя несколько минут точно таким образом в смешанной зоне оцепления, где находились все журналисты, этими же людьми в камуфляже был задержан настоящий террорист. Он намеревался скрыться, надев пальто и кепку. По сообщению спецслужб, он пытался связаться со своими сообщниками по телефону.

Эльмира Аширова,
Григорий Дубовицкий,
Павел Дульман,
Александр Зеленков

Стресс останется шрамом в душах

     КОШМАР, длившийся 58 часов, закончился. Захватчики уничтожены, а те из них, кто уцелел, дают показания следствию. Будем надеяться, что на сей раз они будут сурово наказаны. А заложники? А их родственники? А мы с вами - пассивные свидетели кошмара? Пострадавших выпишут из больниц. Они вернутся домой, в свои семьи. И все забудут? И мы тоже забудем? Постараемся вытравить из памяти эти страшные дни? Хорошо бы!
     Директор Государственного научного центра социальной и судебной психиатрии имени Сербского, эксперт "Российской газеты" академик РАМН Татьяна Дмитриева убеждена, что стресс навсегда останется шрамом в душах. В помощи психологов, психотерапевтов нуждаются и пострадавшие, и их родственники. Может, в этот момент еще не каждый осознал истинный масштаб беды. Такое осознание обычно приходит через три-четыре дня.
     В зале на Дубровке в те 58 часов кошмара не случилось инфарктов, инсультов - так уж мы устроены. Хотя у многих обострились хронические заболевания: у диабетиков поднимался уровень сахара в крови, задыхались астматики. "скакало" артериальное давление, хотя до инсультов не дошло. Но это не значит, что теперь опасность серьезных нарушений здоровья миновала. Специалисты знают, что самое тяжелое возможно через три месяца, а то и через полгода, даже через год. Это посттравматический синдром. В его щупальцах могут оказаться не только те заложники, но и их близкие, и так называемые вторичные жертвы катастроф - то есть все те, кто наблюдал за событиями по телевизору, пользовался информацией СМИ, даже слухами.
     По мнению Татьяны Дмитриевой, особое внимание нужно обратить на ребятишек. Детские психологи, родители, учителя должны терпеливо работать с ними, разговаривать об этом трагическом событии, лишь постепенно переключая их на другие темы.
     В Центре Сербского, в иных лечебницах столицы есть специальные отделения для лечения душевных травм. Необязательно, чтобы такая помощь оказывалась в стационарных условиях. Иногда достаточно воспользоваться телефонами доверия. В Центре Сербского он работает круглосуточно: (095) 201- 70-70.

Ирина Краснопольская Rambler's Top100 ServiceRambler - Top100