Алексей Герман:
Раб по-прежнему в каждом из нас

     Сегодня исполняется полвека со дня смерти Иосифа Сталина. Впрочем, Алексей ГЕРМАН, на протяжении всей жизни снимавший картины о сталинской эпохе, утверждает, что установил фактическую дату кончины вождя народов. Она, эта дата, не совпадает с той, которую предлагает официальная советская история...

     - Беседа предполагается не-шутейная, и все же хочу для разминки сыграть с вами, Алексей Юрьевич, в ассоциации. Помните, была такая детская забава? Один игрок произносит слово, а второй вслух молотит все, что на ум приходит. В общем, отвечайте, какие чувства вызывает у вас упоминание имени Сталина?

     - О! Иосиф Виссарионович порой пробуждал в людях очень сильные эмоции. Лев Разгон рассказывал, как в начале марта 53-го он вместе с другими заключенными ехал по тундре и вдруг увидел бегущую фигурку. Человек что-то страшно кричал. Сначала Разгон со спутниками решил, что за бегуном кто-то гонится, но потом стали слышны слова: "Ус сдох! Гуталинщик загнулся!" Человек приблизился, бросился на капот машины, упал в снег, вскочил на ноги и без остановки понесся дальше по тракту. Вопли разносились на многие километры по совершенно пустой и холодной тундре...
     А затем, продолжал Разгон, в зоне состоялся тайный молебен. Службу вели католические ксендзы, поскольку православных священников не осталось. Собравшиеся зеки - русские, украинцы, евреи, татары, чеченцы... просили - каждый на своем языке - об одном: чтобы Сталин, не дай бог, не поправился...
     Теперь про мои личные ассоциации. Начну издалека. В Америке долго шла борьба с рабством. В освободительной войне участвовали миллионы людей, сотни тысяч из которых погибли. В итоге рабство было побеждено, но эта тема по сей день предельно остра и больна для американцев, поскольку, подозреваю, процентов восемьдесят из них - расисты в душе. Они боятся сказать об этом вслух, однако правду ведь не скроешь, верно?
     Похожая история и у нас, с той лишь разницей, что мы были и остаемся рабами.
     Сталин - наиболее яркий, последовательный и жестокий правитель рабовладельческого государства, не разрушенного до сих пор. Поэтому незабвенный Иосиф Виссарионович живет в каждом из нас. Страна поделена на два лагеря - на тех, кто сидел за решеткой, и тех, кто сажал. Самое поразительное, что отец народов благополучно уживается и в одних, и в других. Даже в самых ярых антисталинистах, считающих Кобу Джугашвили Сатаной. А мы со Светой (познакомьтесь: моя жена Светлана Кармалита, киносценарист) принадлежим именно к этой породе людей.

     - И что же в вас по-сталински сатанинского, Алексей Юрьевич?

     - Он мне часто снится. Чрезвычайно часто.

     - В кошмарах?

     - Нет, товарищ Сталин относится ко мне во сне с отеческой теплотой и благожелательностью, что, не скрою, очень приятно. С прочими героями моих снов Иосиф Виссарионович гораздо менее любезен, и я понимаю: этим другим крупно не поздоровится.
     И как, скажите, после этого не чувствовать себя рабом? Я ведь внутренне радуюсь, что гнев вождя меня миновал. Радуюсь!

     - Так это ж во сне.

     - Что еще страшнее! Через полвека после смерти Сталин не отпускает меня. Он умудрился создать государство куда более страшное и крепостническое, чем все цари-тираны, вместе взятые. Он поработил не тела, а души. Помните у Евгения Шварца? Когда Ланцелот срубил три головы у дракона, одна из них произнесла: "Чему ты радуешься? Я оставляю тебе дырявые, прожженные, мертвые души".
     Недавно в журнале "Звезда" Яков Багров опубликовал воссозданный на материалах следствия и суда полувоображаемый диалог Сталина с Зиновьевым перед расстрелом последнего. Вождь говорит вчерашнему соратнику: "Революционеры мне больше не нужны. Период бурных потрясений закончился, пришло время рутинных дел, пора строить империю, а вы будете мешать. Придется вас ликвидировать, стереть ваши имена из истории". Нечто похожее написал и Солженицын, но в менее категоричных формулировках.

     - Но ведь доказательств разговора с Зиновьевым нет?

     - Тем не менее сомневаться, что Сталин создавал империю, не приходится. Об этом можно судить даже по мелочам. Вождь уделял внимание внешней атрибутике, вернул золотые погоны офицерам, после Великой Отечественной ввел и новую милицейскую форму, очень напоминающую полицейскую. Иосиф Виссарионович понимал: русский человек не может без империи, вне ее. Попытки утвердить в России демократические принципы были бы равносильны эксперименту с выборами предводителя в Золотой Орде. Знаете, как при Чингисхане боролись с инакомыслием? Нукеры по команде за секунду ломали человеку хребет и оставляли парализованного умирать - долго и мучительно. При этом Чингисхан отличался гуманизмом и запрещал трогать поэтов, художников, ремесленников. Дорожил ими. А вот про журналистов или, правильнее сказать, летописцев известно лишь, что их вынуждали писать историю в стихах...
     И у нашего пахана были любимцы, хотя понять логику Сталина сложно. Странная личность! Допустим, из всех маршалов, которых он лично посадил, помиловал лишь тех, кто сознался в преступлениях и измене. Казалось бы, следовало действовать наоборот, выпускать клявшихся в верности Стране Советов и товарищу Сталину, но нет, эти шли под расстрел, а на свободу выходили другие.

     - Сломленные вождем?

     - Может быть... Еще Фридрих Великий говорил: солдат должен бояться палки капрала больше, чем штыка неприятеля. С другой стороны, известно, что заговор военных все-таки существовал. Мне об этом по большому секрету году в 68-м рассказывал Константин Симонов. Командовал бунтарями Тухачевский, имелся и план ареста Сталина. Что, кстати, вселяет большой оптимизм.

     - То есть?

     - Значит, русский народ все же не безнадежен. Совсем заела бы тоска от мысли, что против такого осьминога, как великий и ужасный Иосиф Виссарионович, не соорудили ни одного приличного заговора...
     Ведь ясно, Сталин посеял страшные зерна. Зерна зла.

     - И когда, по-вашему, следует ждать всходов?

     - А вы их не видите? Мы живем в воровской, националистической державе, в которой в итоге победит фашизм.

     - Не слишком круто берете, Алексей Юрьевич?

     - Повторяю: собственное мнение я не навязываю, а высказываю. К примеру, мне непонятны попытки Путина жить со всеми в мире. С симпатией отношусь к Владимиру Владимировичу, но зачем он заигрывает с леваками? И в истории с российским гимном масса вопросов. Уж лучше бы выбрали "Прощание славянки", слегка переделав текст, добавив четверостишье, что в России живут не только русские, но и представители других народов, например, татары с башкирами.
     Ничего этого не случилось. Умный, образованный Путин вдруг с неведомой мне целью решил перекинуть мостик между прошлым и будущим, сковав единой цепью сталинский Советский Союз и как бы демократическую Россию. Президент рассчитывал подобным реверансом заслужить доверие и завоевать симпатии сталинистов? Напрасный труд. С этими типами так просто не договоришься.

     - А их, по-вашему, много?

     - Сталинистов? Думаю, очень. Другое дело, что они и себе в этом не признаются, а скажешь - возмутятся. Словом, классический сюжет, точнехонько по старику Фрейду. У нас ведь люди не привыкли открыто демонстрировать политические взгляды, что лишний раз подтверждает мой тезис: в России многое построено на страхе. И в таких условиях Путин пытается реставрировать империю.

     - Продолжая дело Сталина?

     - Не думаю, будто он проводит подобную параллель. Вопрос в другом: на кого опирается Президент... Не ошибиться бы в выборе! От этого зависит судьба не только господина Путина. В свое время Иван Грозный сделал ставку на опричников и даже выставил их войско против татар, когда те пошли на Москву. Опричники позорно бежали с поля боя...
     На эту тему у нас не слишком любят говорить, но, с другой стороны, кому может доверять Президент? Как с жуликами возрождать державу? Формула графа Уварова о том, что прошлое России замечательно, настоящее превосходно, а будущее блестяще, звучит красиво, но она вряд ли спасет в трудную минуту. Нам надо отыскать собственное место на карте мира, а мы лишь делаем вид, будто заняты поисками, хотя прекрасно понимаем: никто не хочет иметь с нами дел, за исключением стран, где едят живых крокодилов. Вот Путину и приходится выбирать между продажной интеллигенцией, пронафталиненной чиновничьей номенклатурой, блюдущей собственные интересы бизнес-элитой и туповатыми военными. Последние хотя бы кажутся верноподданнически настроенными. Вообще же, если говорить строго, положиться не на кого. Все заняты воровством...

     - Вы лично общались с Путиным?

     - Он вручал мне премию своего имени, что уже весьма забавно. Разговор получился милый, душевный, Владимир Владимирович произвел самое благоприятное впечатление, хотя периодически появлялось желание встать в стойку и сказать: "Есть, мой генерал!" Чувствуется в нем что-то железное, чего не было и в Ельцине. Словом, все бы ничего, но... Черт дернул меня попросить за знакомого фермера, хорошего человека, которому бюрократы мешают работать. Я достаточно подробно рассказал Путину всю историю, тот внимательно выслушал и... ничего не стал делать. Более того, к фермеру нагрянули комиссии и едва окончательно не погубили дело. Может, это обычное совпадение, не знаю...

     - На ваш взгляд, Путин может стать новым Сталиным?

     - Исключено! Хотя попытка работать под Иосифа Виссарионовича гарантировала бы грандиозный успех на выборах. Всего-то и нужно - арестовать сто тысяч крикунов да расстрелять тысяч десять. Можно было бы еще публично сжечь на Красной площади Чубайса, Немцова, Явлинского и Хакамаду. Последнюю лучше в обнаженном виде... Интеллигенты тихо рыдали бы в ванных комнатах, погромче пустив воду из кранов, благодарные зрители занимали бы позиции поудобнее у Лобного места... И все! Путину были бы обеспечены народная любовь и слава на века. О нем слагали бы песни, посвящали оды и романы.

     "Шуршит по крышам снеговая крупка,
     На Спасской башне полночь бьют часы.
     Знакомая негаснущая трубка,
     Чуть тронутые проседью усы..."

     Строчки про трубку и усы переделаем, поскольку Путин пока не курит и усы не носит, добавим что-нибудь про горные лыжи и карате... Претендентов на пост придворного поэта по-прежнему хоть отбавляй.
     Сознательно утрирую некоторые вещи, но, повторяю, раб по-прежнему сидит в каждом из нас. Мы интуитивно боимся любого чиновника, госслужащего, человека в погонах, поскольку понимаем: сила на их стороне. Государственная машина легко сомнет, уничтожит, проглотит избранную жертву, противостоять ей в одиночку невозможно. Я ведь видел, как в 96-м Собчака снимали с должности губернатора за две недели до дня голосования.

     - Что значит "снимали"? Анатолий Александрович проиграл Владимиру Яковлеву.

     - Я отвечаю за то, что говорю! Собчака именно сняли! Доподлинно знаю, как всесильный в ту пору Коржаков водил Яковлева по кабинетам и представлял: "Познакомьтесь с новым хозяином Смольного". Некоторые господа терялись, начинали ерзать, лепетать, дескать, у нас же есть губернатор, а Коржаков только рукой махал: слушайте, что вам умные люди говорят... Повторяю, до выборов оставалась пара недель, но Кремль уже решил судьбу Собчака. Его стали медленно, но верно убивать.

     - Почти как при Чингисхане?

     - Один в один! Только хребет ломали не физически, а морально. Сейчас ту же операцию проделывают с Владимиром Яковлевым. Только слепой не видит, как его жрут...
     К чему об этом заговорил? Хочу наглядно проиллюстрировать: сталинские методы "работы" с людьми по-прежнему в ходу, они востребованы.
     ...Впрочем, это все темы, как говорится, на любителя. С исторической же точки зрения бесспорный интерес представляет установление точной даты кончины Сталина. Готов утверждать: уже второго марта его не было в живых. И это не моя личная гипотеза.
     Итак, по порядку. Готовясь снимать картину "Хрусталев, машину!", мы со Светой проштудировали всевозможные материалы, касающиеся смерти вождя. Полагаться на свидетельства питекантропов типа Микояна или Молотова было нельзя, они патологически не способны говорить правду, поэтому мы читали книги Джилоса, Автарханова, других диссидентов с мировым именем, специально летали в Америку, чтобы встретиться с Солсбери, в прошлом корреспондентом "Нью-Йорк таймс", единственным западным журналистом, работавшим в Москве в начале 50-х годов. В результате сложилась такая картина. Последним из иностранцев, видевшим живого Сталина, был индийский дипломат. Произошло это не позднее 1 марта. Есть свидетельские показания, что уже в конце февраля кожа на лице Сталина подозрительно покраснела, даже побагровела, хотя до этого отличалась бледностью. Проблемы с кровообращением? Наверное, но документально подтвердить это сложно, поскольку все серьезные врачи из сталинского окружения уже сидели, а вождь занимался самолечением по фельдшерскому справочнику.

     - Не доверял?

     - Разумеется! Патология, паранойя цвели пышным цветом. Никого к себе близко не подпускал! Но Сталина нельзя назвать трусом, по-своему это был весьма смелый, мужественный человек, презиравший врагов и любые их попытки вести с ним борьбу. А вот медиков Иосиф Виссарионович недолюбливал. И в зарубежную технику не верил, полагался на отечественную. В итоге вся медицинская аппаратура, стоявшая на ближней даче, не действовала, а жалкий человек, числившийся личным лекарем Сталина, два дня не решался подойти к пациенту, когда тот с инсультом лежал на ковре в спальне. Берия заорал: "Осмотри его! Врач ты или нет?" Но это было уже потом, после приступа, а сперва раскрасневшийся Сталин приехал на дачу, заглянул в медицинский справочник и отправился в баню. Вы знаете, что Иосиф Виссарионович на полном серьезе считал себя русским? Светлана Аллилуева писала в дневнике: "Васька сказал, что наш папа раньше был грузином"... Словом, Сталин пошел в русскую баню - давление регулировать. Видимо, перестарался, получил удар.

     - А дальше?

     - Все! Дальше - смерть, которую скрывали, дабы успеть подготовиться, договориться о переделе власти. Еще одним косвенным свидетельством кончины вождя не позднее 1 марта служит то, что публиковавшиеся изо дня в день во всех центральных газетах статьи, разоблачавшие евреев и врачей-убийц, вдруг, как по команде, исчезли со страниц изданий.

     - Чьей команде?

     - Тех, кто понимал: завтра-послезавтра придется сообщать народу тяжелую весть. Статьи могли оказаться неуместными, навредить.
     Еще об одном факте нам со Светой рассказал Солсбери. Хоть он и был иностранным корреспондентом, но работал ведь в Москве, поэтому вынужденно играл по принятым здесь правилам. Перед тем как отправить текст за океан, в редакцию, он приходил на Центральный телеграф, стучал в одно из вечно закрытых окошек. Когда створка отворялась, подавал туда рукопись. Сидящего за конторкой человека он ни разу не видел, только его руки, забиравшие текст. Через пару часов Солсбери возвращался, подавал другой сигнал и получал рукопись обратно - с исправлениями и перечеркиваниями. Так происходило много раз.
     Но американец не был бы американцем, если бы не попытался обойти советскую цензуру. Еще в Нью-Йорке с редакцией оговорил пароли на случай экстренных ситуаций, в том числе и смерти генералиссимуса. Если об этом первыми узнавали в Штатах, то отправляли собкору телеграмму, что ему, дескать, пора просить прибавку к зарплате. 1 марта Солсбери получил сразу три шифровки, указывающие, что Сталин откинулся! Ошалевший от новости журналист выскочил из почтамта на улицу Горького, побежал к Кремлю. Город был абсолютно спокоен, никто не проявлял тревоги. Только через пару дней появились официальные сообщения о тяжелой болезни вождя, а потом и известие о его смерти. К чему веду? Величайшая тайна Советского Союза непостижимым образом стала известна американцам в первые же часы, оказалась подлинным секретом полишинеля! Не фантастика ли? Такая вот история...

     - А у вас, Алексей Юрьевич, какие личные воспоминания связаны с отцом народов? Кроме снов, разумеется.

     - На коленях у Иосифа Виссарионовича не сидел, из его любимой чашки не хлебал... Другое всплывает в памяти. В конце 40-х из лагерей стали возвращаться реабилитированные. К нам приходили папины знакомые. Они производили на меня ужасное впечатление. Не запахом тюремным и не ватниками. Нет, люди выглядели вполне интеллигентно, одевались в приличные костюмы. Убивало другое: они все время хвастались, рассказывая про зону. Мол, мы были не рядовые зэки, а начальники, бригадиры. Рабы самоутверждались, ища более слабых и униженных...
     Про Сталина я от папы кое-что знаю. У меня родословная достаточно запутанная, во мне много разной крови намешано - и еврейской, и русской. Отец вырос в семье потомственных офицеров, потом, исправляя биографию, трудился чернорабочим на металлургическом заводе, пока не прибился к литературе. Горький назвал папину книжку чудной. После этого батю стали приглашать к Сталину на вальпургиевы ночи, где он однажды, осмелев, отважился попросить у Ягоды за своего отца, моего деда, которого чуть что ставили к стенке как офицера царской армии и врага народа. Ягода сделал какую-то пометку в бумагах, и деда навсегда оставили в покое. Уже и Ягоду расстреляли, и Ежова, и Берию, а деда не трогали. Видимо, его личное дело переложили из одной папки в другую и - все. Так и Шаламов когда-то спасся. Бывшая проститутка, которой Шаламов помог в лагере, доросла как "социально близкая" до должности машинистки Особого отдела и оказала ответную услугу, пропустив букву в кодировке статьи Уголовного кодекса и напечатав аббревиатуру КРД вместо КРТД. Из контрреволюционера и троцкиста Шаламов стал "простым" контрреволюционером, что давало шанс на снисхождение. Все, буквица стоила жизни, в противном случае человек сгнил бы в лагере.
     Возвращаясь к отцу, скажу: он долго обожал Сталина, уверял, что в жизни не встречал более обаятельного, остроумного человека. И вдруг после войны возненавидел вождя. Батя у меня был натурой страстной, эмоциям отдаваться умел, если уж ненавидел, то от души.

     - Что случилось-то?

     - Должен ведь человек когда-то прозреть, верно? Факты копились, копились...
     Когда 5 марта объявили о смерти Сталина, я зашел в родительскую спальню и сообщил новость. Никогда прежде не видел абсолютно голого отца. Он бегал по квартире и приговаривал: "Сдох! Сдох! Сдох! Хуже не будет, хуже не будет!" Сцена произвела впечатление. Я, конечно, не состоял в комсомоле, но все-таки маленьким мальчиком писал проникновенные челобитные дорогому товарищу Сталину, просил не обижать папу. Слава Богу, не отправлял эти послания, неизвестно, чем бы все закончилось. У нас ведь была знакомая семья, где сын подслушал разговор родителей, ляпнувших лишнее, и стал их шантажировать, требуя купить игрушечный паровоз.

     - Павлик Морозов хренов!

     - Мой папа предлагал повыдергивать паршивцу ноги из задницы, выпороть, как сидорову козу, но родители маленького стукача проявили гуманизм, за что и поплатились. Гаденыш настрочил-таки донос на маму с папой, тех забрали на Лубянку, а потом и самого пацана отправили в приют для детей врагов народа...
     У каждого поколения свое проклятье. Мы не узнаем, что потомки будут говорить о начале третьего тысячелетия. Я живу сегодня и оцениваю происходящее, варясь в одном котле в вами.
     Мне многое не нравится в окружающей действительности. Раздражаюсь, когда по знакомому мне с детства Репино ходят самодовольные бугаи в сопровождении телохранителей и ко всему принюхиваются, прицениваются. Они, как коты, метят территорию.
     Бесит возрождение цензуры в новом обличье. Участвуя в одной из телепередач, я поинтересовался, откуда деньги у Потанина? И что вы думаете? Все вырезали из программы! Почему я, дважды лауреат Государственной премии, народный артист, призер кучи международных кинофестивалей, не могу спросить о миллиардах олигарха? Не прошу же поделиться!
     Понимаете, все, о чем говорим сегодня, это отрыжки прошлого, сталинской эпохи. Мы заражены тем временем. Даже молодые, те, кто родился после 53-го. Откуда взялись бы скинхеды, прочие ублюдки?

     - Но говорят же: лучшая вакцина - знание.

     - Вот и лечимся. Каждый по-своему.

     - В том числе, сводя счеты со Сталиным?

     - За других не ответчик, а я свожу. Всю жизнь! За что регулярно и получаю по башке. За фильм "Проверки на дорогах" меня обозвали апологетом предательства. После картины "Хрусталев, машину!", которую европейские критики включили в число пятидесяти лучших фильмов за последние полвека, у нас дома заголосили, дескать, Герман не любит Россию.

     - А вы не любите?

     - Более того, и не скрываю! Сталинскую Россию с подвалами Лубянки, с расстрелами, с лагерями и стукачами люто ненавижу. Кто может это любить?
     Я отделяю мух от котлет, понимаю: режим усача - одна история, судьба народа, населяющего мою страну, - другая. У меня нет и не будет иной Родины. И уезжать отсюда никуда не хочу, хотя богатая родня из Америки давала деньги на новую картину. Куда ехать? Там то же самое, только хуже. Но не могу я и слезы умиления размазывать при виде березок. Это мой папа обожал Россию, целовался и пил с мужиками. Мне работать надо. Кино снимать. Последний мой фильм, кстати, про безвыходность положения, в которое попадает Путин.

     - Стругацкие писали на злобу дня?

     - "Трудно быть Богом" как бы фантастика, но... про сегодня. Главный герой пытался решить все миром, а потом не выдержал окружающего ужаса, взялся за меч, пустил реки крови, заслужил проклятье современников, но построил порт, который стоял в руинах 80 лет и без которого нет спасения. И снова стал Богом.

     - Вы Путину про кино рассказывали?

     - Говорил, но он ничего не ответил. Может, не понял меня...
     Картина будет называться "Что сказал табачник". Якобы есть на некой Табачной улице человек, который в курсе, где выход из тупика, но никто этого табачника так ни разу ни о чем и не спросил...

     - А вы табачника знаете?

     - Нет, конечно. Мы все что-то очень важное пропустили в самом начале, теперь мучительно пытаемся нащупать. Может, еще и повезет...

Андрей Ванденко Rambler's Top100 ServiceRambler - Top100