Год назад страна ликовала: наше кино набирает обороты и по числу фильмов приближается к показателям советских времен. Год спустя достигнута отметка в сто картин - на 15 больше, чем в 2007 году. Расцвет, ренессанс - виват, кино России?
Читаю список фильмов, снятых в 2008-м: "Адель", "Акмэ", "Беркут", "Блаженная", "Вареники с вишней", "Вероника не придет", "Догнать брюнетку"… - вы о них слышали? Могу продолжить: на экранах засветились лишь чуть более четверти лент.
Некоторые вышли шумно и помпезно, как мелодрама "Адмиралъ" о Колчаке. Некоторые сразу ориентировались на любителей поржать, и тоже сорвали свой куш - "Гитлер капут" или "Самый лучший фильм". Другие пытались привлечь интерес публики, объявив себя ремейками любимых старых фильмов. Правда, этот фокус не всегда срабатывает: если "Ирония судьбы-2" собрала публику и даже вошла в число рекордсменов, то комедия "Все могут короли" оказалась так плоха, что и "Римские каникулы", с которых все содрано,не помогли.
Я включил в это число и картины, которые показаны на фестивалях и тем самым зафиксировали свое существование, но остались неизвестными большинству зрителей. К ним относится, например, отличный фильм Михаила Калатозишвили "Дикое поле", - он успешно прошел в Венеции, в России кинокритики признали его лучшим и вручили ему свой приз "Белый слон", но в широкий прокат он так и не вышел.
Чтобы яснее прочертить диаграмму деградации нашей зрительской аудитории, напомню, что фильм-спектакль Татьяны Лукашевич "Анна Каренина" 1953 года вошел в число лидеров проката (его посмотрели 34,7 млн зрителей), как и фильм Александра Зархи с Татьяной Самойловой, который в 1967 году посмотрели 40,5 млн.
Из-за этой деградации (прошедшей не без активного участия самого кинопроката) немногие серьезные картины, которые были сняты, до экранов по-настоящему не добрались и, вероятно, не доберутся: "Живи и помни" Александра Прошкина по Валентину Распутину, "Пассажирка" Станислава Говорухина по Станюковичу, "Железная дорога" венецианского лауреата Алексея Федорченко, "Не думай про белых обезьян" комедиографа Юрия Мамина, военная драма Петра Тодоровского "Риорита" и некоторые другие фильмы, которые в нормальной общественной атмосфере стали бы событиями киногода.
Вторая причина, по которой многие картины не вышли на экраны, - это невозможно низкий профессиональный уровень большинства из них. В кинопроизводство приходят не те, кто умеют делать кино, а те, кто смог достать денег на постановку. Многие премьеры были отмечены полной несостоятельностью авторов - не только профессиональной, но часто и человеческой, нравственной.
Были ли среди картин года выдающиеся? На мой взгляд, нет. Был ряд премий на фестивалях, и в первую очередь - фильму Алексея Германа-младшего "Бумажный солдат", удостоенному в Венеции приза за режиссуру и за операторскую работу. В Карловых Варах отмечены призами "Юрьев день" Кирилла Серебренникова и "Пленный" Алексея Учителя. Эти фильмы имеют несомненные достоинства, картину Серебренникова можно считать одним из самых содержательных концептуальных высказываний года. Но при всех достоинствах эти работы - проходные даже в творчестве самих режиссеров. А единственной нашей лентой XXI века, снискавшей действительно мировой успех и получившей всемирный прокат, так и остается фильм семилетней давности "Возвращение" Андрея Звягинцева.
Что еще подарил ушедший год? Вот отрадный факт: много дебютов, более трети всей продукции. Но этот процесс смены поколений не был продолжением традиций. Это скорее разрыв с прошлым, отмежевание от него и даже посмертная пляска на его костях. Если учесть, что прошлое нашего кино было много лучше его настоящего, то ни это размежевание, ни эти танцы не делают чести новым людям кинематографа. Они уже плохо представляют, как все происходило в стране под названием Советский Союз. Довольствуются новым мифотворчеством типа того же "Груза 200" или "Бумажного солдата". "Бумажный солдат" сделан сравнительно молодым режиссером, и сделан в высшей степени профессионально, что отражено в призах за режиссуру в Венеции и в Москве ("Белый слон"), но в нем так показан быт космодрома, что становится непонятно, как из этого унылого болота еще и в космос взлетали. А в фильме "Адмиралъ" напротив, так старательно рядят в белоснежные одежды Колчака, что впору забыть о том, что он деревни жег и крестьян расстреливал. Новые мифы, новое вранье, новый агитпроп?
Из дебютных картин выделяются немногие. И среди них - первая игровая картина документалиста Сергея Дворцевого "Тюльпан". Эта работа лишний раз подтверждает, как важно, чтобы автор фильма был личностью. Со своим взглядом и своей позицией. Но за большинством дебютов никакая личность не просматривается. Мы изобрели нечто новенькое: искусство, за которым вместо человека стоит нечто безличное, поручик Киже. Как, например, произошло в фильме "Все умрут, а я останусь": там отражено то, что хорошо известно и без фильма, но никак не осмыслено. Диалог со зрителем не может состояться: говорить не с кем, автора как думающей личности - нет.
Это - одна из причин хронического отсутствия зрительского интереса к воспетым критикой фильмам.
Надо вспомнить и о том, что 2008 год был юбилейным для российского кинопроизводства. Но мы не только не смогли достойно отметить юбилей новыми фильмами, способными делать киноисторию, - но и завалили даже сам праздник столетия. Он прошел не замеченным ни государством, ни народом, ни даже кинематографистами, что лишний раз говорит о том незавидном месте, на которое переместилось некогда важнейшее из искусств.
В этом году наше кино потеряло людей, знаковых для целых эпох и поколений. Ушла Нонна Мордюкова, ушли Михаил Ульянов и Михаил Пуговкин, не стало Надежды Румянцевой и Александра Абдулова. Каждый из них в своем жанре воплощал целый социальный срез современной им жизни, каждый был и остается любим миллионами. Каждый, хотим мы это признать или не хотим, преподал нам некий урок жизни - Ульянов своим Егором Трубниковым, Мордюкова - своей Ульяной Громовой, Румянцева - своей Надей Берестовой из "Неподдающихся", Абдулов - своим Аликом из кинодрамы "Никоткуда с любовью, или Веселые похороны". Его последнее интервью автору этих строк похоже на завещание нам, еще живым: "Я ведь представить себе не мог, что придется год пролежать в больнице - под дулом пистолета это невозможно! Но вот случилось, и ты понимаешь: тебе отведена некая жизнь, какой-то небольшой временной отрезок, который имеет конец. И как только ты это поймешь, - начинаешь ценить каждый день, каждый час, каждую минуту. Начинаешь понимать, что вот такого разговора, как у нас сейчас с тобой, больше не будет никогда. Будет другой, в другом месте, но такого - уже не будет. Ничто не повторяется! И дальше все зависит только от тебя: чем больше ты просвистываешь свою жизнь, тем быстрее идешь к концу. И чем яснее ты это все понимаешь, тем больше себя сдерживаешь в нашей вечной гонке, стараешься не транжирить жизнь…"
Транжирить жизнь можно по-разному. Когда-то я заинтересовался, во что нам обходится вечный страх наших вождей перед войной, заставивший их построить единственное в мире метро, по совместительству бомбоубежище, на многометровой глубине. И понял, что если человек в день совершает только одну поездку, он впустую выкидывает из года своей жизни целые сутки, проведя их на эскалаторе! Сейчас снимается рекордное число пустых фильмов, и сколько они съедают вкупе человеческих жизней, ничего не давая нам взамен, - попробуйте подсчитать, страшно станет.
Многие, впрочем, считают финансовый кризис целительным: схлынет угар бешеных денег, развративших актеров и режиссеров, исчезнут халтурные сериалы, кино вернется к нормальной работе.
Я мало верю в высшие силы, но верю в закономерности. Среди молодых кинематографистов совсем не так мало людей, не поддавшихся ражу всеобщей ломки, спокойно и умно делающих свое дело. И возможно, этот кризис всех сфер человеческой жизнедеятельности послан нам для того, чтобы мы одумались. Вот так погоревали малость, огляделись, подсчитали ресурсы и принялись за долгую и трудную работу собирания. Мистическим образом каждое начало века проходит через это. Но - проходит. А чем сменится период растерянности: новым большевизмом в кино и в жизни или новой волной созидательного творчества - это зависит только от нас.