Расстрелянного директора Елисеевского гастронома сменила в эфире Первого канала министр культуры Фурцева, которую при жизни называли Екатериной Третьей. А в конце рабочей недели, после программы "Время" к ним присоединился английский король Георг VI со своими домочадцами и проблемами (оскароносный фильм "Король говорит"). Все оказалось в прошлом, кроме Ксении Собчак, которая отметила 30-летие своей славной жизни в шоколаде.
Говорит Екатерина III
Сейчас нередко приходится слышать от коллег и от радикальных публицистов ядовитый вопрос: что это наше ТВ все никак не расплюется с советским прошлым и снова и снова вытаскивает на свет божий из замусоленной колоды то одного туза, то другого? И ответ у них готов: все потому, что кто-то хотел бы отвлечь народ от сегодняшних проблем социально-общественных безобразий и лишний раз бросить тень на нашу историю. Кто-то копает глубже: мол, у нас историю хотят похитить, грабеж среди белого дня, банальное воровство, караул и т.д.
Вообще-то, тяжбы современников с Прошлым, споры или выражение солидарности с ним - дело житейское. Особенно применительно к художественной практике.
Тяжбы и споры полезны. История, конечно, не знает сослагательного наклонения, а сегодняшний день и тем более завтрашний - сослагательны от начала до конца. Сиюминутной современности приходится учиться вариативности на примере Истории.
…Фурцева - один из самых любопытных персонажей той цивилизации, которую сегодня принято называть "советской". Она была полубогом, получеловеком. В том смысле, что ей довелось побывать на кремлевском олимпе в качестве члена Политбюро. Потом ей пришлось спускаться по лестнице вниз, по которой она до этого столь успешно и эффектно поднималась наверх.
Год назад, к столетию Фурцевой было снято несколько документальных лент. Их заголовки много говорят об отношении авторов к своей героине: "Екатерина Фурцева. Женская доля", "Екатерина Фурцева. Великая", "Женщина в мужской игре", "Горло бредит бритвой".
Впрочем, документалистика - один разговор; ей бы - воспроизвести фабулу жизни исторического персонажа, оснастив повествование подробностями и свидетельствами тех, кто его знал.
Другой разговор - беллетристика. Она не может не претендовать на то, чтобы не доискаться психологической подоплеки и исторической логики в развитии и в движении судеб тех, кто остались за горизонтом современности.
Правда, при этом авторы нередко ограничиваются лишь художественным обрамлением документальной фабулы - слегка ее драматизируют, реконструируют обстоятельства, отстраивают соответствующие интерьеры и приглашают артистов.
Похоже, что создатели "Фурцевой" (режиссер Сергей Попов, сценаристы Павел Финн и Лариса Степанова) этими "фишками" не ограничились. Так, по крайней мере, кажется по итогам первой недели, прожитой нами с Екатериной Алексеевной. Мы увидели ее в молодости - лучезарную, влюбленную в летчика, верующую в советскую власть и в коммунистическую идеологию, набившую себя под завязку пропагандистскими клише и отдающуюся им всем сердцем и душой.
Тут главная завязка и вся сложность для авторов. Как рассказать и передать драму трансформации живого, душевного человека в государственную функцию. И дальше: как человеку, ставшему функцией, реанимировать в себе все человеческое, что стало ему чуждо по ходу его карьеры.
Это уже задачка для второй, послевоенной Фурцевой. Первую сыграла актриса Татьяна Арнтгольц. Ей удались обе грани характера - простодушный лиризм и железобетонная отчужденность. А вот, что между этими крайностями? Хотелось бы подглядеть метаморфозы в процессе, увидеть нюансы… Тут вина, разумеется не одной актрисы. Очевидно, что в долгу перед ней и режиссер, и сценаристы.
Екатерину Послевоенную нам предстоит увидеть в исполнении Ирины Розановой, актрисы с богатым опытом работы в театре и в кино. Вообще надо признать, что актерская команда по одним только именам производит сильное художественное впечатление. Тут и Михаил Ефремов, и Виктор Сухоруков, и Борис Каморзин, и Вениамин Смехов, и Валерий Баринов, Нина Усатова…
Посмотрим. И тогда уже можно будет решить, насколько полно и последовательно удалось авторам воплотить замысел. Пока же…
Говорит Георг VI
Неожиданной "подсветкой", пользуясь кинематографическим сленгом, для "Фурцевой" стал оскароносный фильм "Король говорит".
Хочу быть понятым правильно. И в мыслях нет сравнивать достоинства обоих кинопроизведений. Просто стоит обратить внимание на характер человеческих проблем, с которыми встретилась советская цивилизация и западный мир.
Мы, оглядываясь на прошлое - свое и чужое - усмехаемся: нам бы их проблемы. Монаршья особа никак не может преодолеть дефект заикания, и вся нация переживает. Ему тронную речь произносить по радио, ему надо морально поддержать подданных перед лицом военных угроз и тяжких бедствий, а он то и дело зависает над каждым словом. Он не без зависти слушает Гитлера на каком-то партийном митинге: "О, этот парень умеет говорить".
Он бы мог не без восхищения слушать юную Катю Фурцеву. Она тоже умела говорить. Это и подкупало в ней партийных функционеров, включая товарища Сталина, у которого с гладким словоговорением тоже были проблемы.
Проблема короля Георга VI состояла не только в том, чтобы стать символом, но и чтобы остаться человеком. Иными словами, оказаться человечным символом. У него не было другого способа достичь этой цели, как обрести дар не заикающейся речи.
Он это сделал с помощью непрофессионального логопеда. И какое было по этому поводу общенациональное торжество! Как будто одной речью перед микрофоном была одержана решающая победа на полях Второй мировой войны. Смешные эти англичане. Им бы наши сложности и трудности.
Смешные или не смешные, но они давно уже живут в человечной цивилизации, где и национальные символы - человечные. А мы не устаем восхищаться советской цивилизацией, где, если ты попал в символы, как Екатерина Фурцева, то уж прости, прощай нормальное человеческое счастье.
***
Ну, а символом уже нашей эпохи по праву стала Ксения Собчак, справившая свой тридцатник в студии "Пусть говорят". Там было все по-взрослому, как у настоящих символов. Первая распашенка, первая любовь, первое появление на публике, дети, желающие быть на нее похожими, и под ней себя чистить… Сыр в масле - Малахов. Как и остальные гости. И с даром речи у хозяйки все в порядке. Она даже запела сакраментальное для великих людей: "А я как все, как все, как все. Все по земле хожу, хожу…".
И былая трагедия повторилась как фарс.