В гостях у петербургской редакции "Российской газеты" побывал артист театра и кино Александр Чевычелов. Много лет он был петербуржцем, служил в Большом драматическом театре имени Товстоногова. Теперь, как и многие артисты до него, переехал на работу в Москву. Но о прежних временных вспоминает с удовольствием.
Российская газета: Александр Викторович, вот и вы пополнили этот печальный для петербургских театралов список уехавших…
Чевычелов: Мне нелегко было принять такое решение, но когда тебе исполняется 50, начинаешь думать о том, что все происходит слишком быстро и хочется работать. Часть моих ровесников ушла из профессии в 90-е годы, кто-то уже ушел вообще. В БДТ, который я до сих пор очень люблю, удовлетворения от работы не было. И если ты понимаешь, что ничего не можешь изменить, то должен уйти.
РГ: Расскажите, пожалуйста, как вы, выпускник провинциального вуза, сумели попасть в один из лучших театров страны?
Чевычелов: Когда я учился на артиста, педагог по речи нам говорила: "Готовьте себя к работе в Большом театре - и тогда, может быть, вы попадете в хороший областной". И мы готовились - но не мечтали. За эту часть моей жизни надо сказать спасибо Ларисе Ивановне Малеванной. Сначала я показался и был принят в муниципальный театр под ее руководством, потом Малеванная пригласила меня в свою постановку на Малой сцене БДТ. А БДТ был тогда одним из лучших театров мира.
Когда я только приехал в Ленинград, я обходил Большой драматический стороной. Мне казалось, что там, рядом с великими, небожителями, просто невозможно работать. Сегодняшняя молодежь относится к этому проще. А у меня буквально тряслись коленки, когда я выходил в небольшой роли в "Макбете" и говорил там несколько слов. От ощущения, что по этим лесенкам еще вчера спускались на сцену молодая Шарко, Макарова, Лавров…
Почти никого уже нет. Они сбежали по этой лесенке - и все… Но принято думать, что души артистов остаются в театре, и я специально уходил в арьер сцены, чтобы соединиться с духом того, минувшего театра, который бесконечно любил. Сейчас в Театре Сатиры это тоже, кстати, есть. В спектакле "Идеальное убийство" я играю вместе с народной артисткой Советского союза Ольгой Александровной Аросевой. Еще один спектакль с ней - "Как пришить старушку". У меня там одна из главных ролей, а для Аросевой это бенефис. Я работаю с Натальей Селезневой, Федором Добронравовым, Игорем Лагутиным - попал сразу в компанию хороших артистов.
РГ: Зрители, кстати, высказывают недовольство эти спектаклем. И название у него какой-то циничное, и Ольга Аросева зря юбки так высоко задирает…
Чевычелов: Этот спектакль зрители принимают с большим восторгом. Аросева настолько органичная и талантливая актриса, что она все делает очень вкусно, и это выглядит не пошло. Спектакль идет уже 17 лет, проходит на аншлагах, и такой жажде жизни Аросевой можно только позавидовать.
РГ: И все же - пошлость, матерную брань как средства художественной выразительности вы признаете?
Чевычелов: То, что делает Аросева, я не считаю пошлым или безвкусным. К "обнаженке" отношусь нормально, только если это необходимо. Мат на сцене - из того, что видел, я не принимаю. У нас если решают выпустить мат, то его так много, он так педалируется, что это слушать невозможно. В жизни многие ругаются матом, кому-то это идет, а кто-то одно слово произнесет - и уже все. Так и с театром.
РГ: В чем, по-вашему, опасность современных трактовок классики?
Чевычелов: Сейчас ставят "Чайку" и показывают, что у Тригорина связь с Треплевым. Н ведь те, кто не читал пьесу, подумают, что так оно и есть! В одной из интерпретаций романа Гончарова "Обломов" слуга Захар в разговоре с барином употребляет матерные слова. Тут и пожалеешь о цензуре.
Когда-то Георгий Александрович Товстоногов проводил творческие мастерские для молодых режиссеров. Один из них решил ставить "Ромео и Джульетту", при этом заявил, что сцену на балконе он убирает, она не нужна. "Мне уже не интересно, я не буду это смотреть - вы убрали ключевую сцену", - заявил Товстоногов и ушел. А сейчас можно убрать все что угодно и получить за это "Золотую Маску".
РГ: Чевычеловы - это ведь уже актерская династия?
Чевычелов: Да, мой сын тоже артист. И когда у него что-то не получается, я всегда стараюсь убедить его в том, что и великие до сих пор волнуются, выходя на сцену, и у них тоже бывают трудности. Это нормальный рабочий процесс.
Я сам из семьи военного, отец хотел, чтобы я стал офицером. У сына уже другая ситуация. Его мама была очень хорошей театральной актрисой, сейчас на занимается озвучанием. А вообще он внучатый племянник Татьяны Лиозновой, так что есть генетическая расположенность к кино.
РГ: Вы много снимались в сериалах. Эту работу принято ругать - как низменный продукт…
Чевычелов: В 2009 году вышел фильм режиссера Алексея Карелина "Люди добрые", и на сегодняшний день это моя сама любимая работа. Сценарий, кстати, писал Владимир Гуркин, который в свое время написал "Любовь и голуби". У меня были потрясающие партнеры - Татьяна Яковенко, Надежда Маркина, которая получила "Европейский Оскар" (за роль Елены в одноименной картине Андрея Звягинцева - "РГ"). Удовольствие от работы мы все получали колоссальное. Но, к сожалению, таких сценариев можно прождать всю жизнь. Мне вот повезло.
Свои работы в сериалах я тоже люблю, я ими удовлетворен. Но в полном метре у меня такая роль - единственная на сегодняшний день. После этого фильма я думал, что больше не смогу сниматься в сериалах. Но прошло три-четыре месяца - и я опять снимаюсь.
Раньше говорили, что залог успешности артиста - это правило трех "Т": талант, трудолюбие и терпение. А теперь к нему добавилось еще правило одного "С" - случай. Без этого "С" твои "три Т" ничего не стоят. И артист всегда должен быть готов к этому случаю.
Мария Александровна Призван-Соколова в возрасте 92 лет играла в спектакле "Отец". Однажды во время светового оформления она сидела в зале и спросила гримершу женской стороны, почему так темно на сцене. "Сейчас так модно", - ответили ей. "А в мое время было модно, чтобы было видно, слышно и понятно", - ответила актриса. Я с этим совершенно солидарен.