Легиону положено вставать раньше всех. Легион - это руки и ноги Кубаны: ребята и девушки в желтых майках с яркой картинкой и соответствующей надписью следят за чистотой территории, помогают артистам на сцене, обеспечивают в жару артистов, журналистов и штаб фестиваля прохладительными напитками и едой. Люди с надписью "Гвардия" - на них красные майки - охраняют фестиваль. Отдельные люди организуют ежедневные турниры по пляжному футболу и волейболу, проводят детские чтения в книжном автобусе-библиотеке "Бампер", обучают всех желающих латиноамериканским танцам в танцевальном клубе Сальса-Кубана - эти занятия, как и йога на пляже, проходят ежедневно под руководством опытнейших мастеров. Каждый день посвящен отдельному танцу.
Много изменилось с того момента, как на маленьком поле еще практически в самой Веселовке (сейчас фестиваль сдвинулся от поселка западнее) прошел первый, организованный Ильей Островским фестиваль. На нем каждый год становится объективно все лучше и лучше - журналисты, люди живущие вместе с легионом в одном лагере и загорающие (когда на это есть время)на одном пляже, тоже это чувствуют и видят. В этом году здесь есть душ, еду уже не надо искать по всей территории, у кого подешевле, а можно сходить в крайне дешевый ресторан тут же на территории нашей зоны (за ценами по всей "Кубане" администрация также призвала строжайше следить), а пресс-центр снабжен удобнейшими креслами-подушками…
Между тем на территории фестиваля нет канализации, вода для того же душа завозится и закачивается в тут же стоящие цистерны. Великолепная концертная звуковоспроизводящая аппаратура вместе с обеими сценами, драконами на детской площадке и кайтами, на которых здесь каждый фестиваль устраиваются гоняются профессионалы со всей страны и даже отряды охраны завозятся сюда каждый год из Москвы.
О том, как менеджменту удается год от года все лучше отлаживать огромное хозяйство фестиваля вчерарассказал журналистам Команаданте Кубаны - здесь у нас все с кубинским акцентом - он же ее директор и душа Илья Островский. При этом он не забыл поведать и о том, как ему удается год за годом обеспечивать здесь все более крутой фестиваль по составу участников - ради чего народ, собственно, и берет недельные отпуска и несется сюда каждое начала августа со всей страны.
…С годами Найк Борзов, по-моему, становится все больше похож на Майка Науменко - особенно, если смотреть на него из-под самой сцены: длинные прямые волосы, овал лица, темные очки, тембр голоса и общий расслабленный вид на сцене. И песням особенно этой, всеми любимой, хочется дать подзаголовок "блюз расслабленного человека": "Меня зовут Вова,/просто Вова./ Учусь в ПТУ/ и хожу в дискотеку…". В этот раз эти всеми разом подхваченные слова были начаты именно с такой блюзовой, расслабленной интонацией, как и последовавшая за этим "Радоваться и с тобой" и "Маленькой лошадки" - песней, в которой ноги и руки начинают двигаться в такт ударов барабанных палочек уже неконтролируемо…
А эта музыка фактически началась с изображения индийской танцовщицы на экранах по бокам сцены и тонкими буквами прорисованной под картинкой надписи - Enter Shikari. Английская команда, любимцы продвинутой и ориентированной на индийские тональности публики. Группа смешала жесточайший ритм хардкор и тонкие мелодии, звук исполняющих эти мелодии живых инструментов и накрывший все это непробиваемый электронный панцирь. Enter Shikari еще зимой откликнулись на приглашение Островского и почтили Кубану своим присутствием. Лидер группы Ру Рейнолдс, маленький, в клетчатой рубахе и заломленной назад кепке, носился с нездешней скоростью по сцене и подиуму, чуть не обрывая длинный-предлинный микрофонный шнур на еще более длинном, уходящем далеко в поле, подиуме, выкрикивая то речитативы текстов, то подвывая в тон гитарным мелодиям, вскакивал, партнеры заносили руки над струнами и он снова начинал петь под нежные и резкие звуки гитар и электронной флейты. Каким-то образом Enter Shikari удалось и тут провести сквозь все это сценическое безумие ноющие ноты восточной музыки, и нам был предложен абсолютно оглушающий конгломерат из эмоционального вокала, угарного хардкора, тоненьких мелодических электронных проходов.
…В жизни он совершенно не похож на себя сценического - эдакого демона в черных дрэдах, тонкого, гибкого, брутального и решительного. В пресс-центр к журналистам вошел Джонатан Дэвис - сутулый, не побоюсь этого слова, интеллигент в очках. Отвечал на вопросы он невнятно. Оказалось, что у Джонатана очень плохая дикция и вообще он очень стеснительный. Но, видимо, этому человеку, примерному семьянину, многодетному отцу, лучше жить на сцене. Здесь он такой, каким я попробовал описать его в начале этого абзаца. Рожденные сложным внутренним миром этого "ботаника" песни группы Korn, звучали оглушительными, ураганными, закрученными в смерч музыкально-драматическими новеллами. Прожектора на каждой песне меняли цвет сцены - от ярко красного до черно-белого. Blind, Shoots and Ladder, Got The Life, Ratamahatta, конечно же, Another Break In The Wall (с потрясающе лиричной кодой из соло Дэвиса на бубне и "Манки" Шаффера на соло гитаре) - сложносоставная музыка Korn смотрелась, да, именно смотрелась, эпически, звучала здесь эхом нашего сложного времени, в котором буря сменяется затишьем, а закат - непроницаемой ночью. Дэвис повисал на микрофоне (свою легендарную стойку работы сюрреалиста Гигера он на Кубану не привез), тряс его, словно помогая голосу.
Поле Кубаны озаряли факелы и людское море бил шторм - в отличие от моря по правую сторону от сцены, вот уже который день штиль. А доиграв последнюю песню, Манки пошел вдоль сцены разбрасывать свои медиаторы, барабанщик Лузье - свои многочисленные палочки, а мистер Дэвис чуть ли не кланялся этому морю и все благодарил нас. Что вы хотите? Интеллигент!