Режиссер-постановщик Мариинского театра Юрий Александров постарался сделать из монументальной оперы психологическую драму "без бутафорщины".
Корреспондент "РГ" побывал на пресс-показе спектакля накануне премьеры.
На сцене Татарского академического театра оперы и балета "Аида" играется много лет. Но перед очередным Шаляпинским фестивалем театральное руководство решило ее, что называется, освежить. Для чего впервые в Казань и пригласили Юрия Александрова. Режиссер признался, что принял предложение с опаской. По его мнению, антрепризные спектакли часто граничат с халтурой. Однако уровень организации и состав актеров развеяли его сомнения. В "Аиде" играют солист Мариинки, лауреат "Золотой маски" Ахмед Агади (Радамес), его коллега по театру Екатерина Шиманович (Аида), оперный мэтр Михаил Казаков из Большого театра (Рамфис). Дирижирует спектаклем итальянский маэстро Марко Боэми.
Ставить "Аиду" режиссер решил в классическом ключе, избегая всяческих экспериментов. По его мнению, это не та опера, которую можно играть "в трусах и с автоматом Калашникова в руках".
- Моя постановка обращена к тем, кто ждет от оперы чуда. Соприкосновения с замечательной музыкой, с неизведанными эпохами, с героями, для которых благородство, достоинство и любовь самое важное. Мне хотелось в этом спектакле традиционно монументальном, статичном найти нервные окончания психологического русского театра.
Не менее серьезную задачу режиссер поставил главному художнику театра "Новая опера" Виктору Герасименко.
- Я сказал ему, сделай так, как будто мы оказались в Древнем Египте. Чтобы спектакль не имел запаха бутафорщины.
Вот так на стыке достоверности психологической и исторической рождалась постановка.
Декорации, действительно, сразу погружают зрителя в эпоху фараонов. В них нет буйства красок, избыточной роскоши. Скорее, они подернуты пылью веков. Жрецы, появляющиеся в начале первого действия, выглядят как ожившие древнеегипетские изображения, почти двухмерные, только обретающие человеческий облик.
Впечатляют огромные статуи бога Анубиса с головой шакала и богини-кошки Баст. Эта парочка поначалу даже затмевает многочисленную массовку. Впрочем, к ним быстро привыкаешь. Вообще массивные декорации не отнимают место у актеров. Художник оставил на сцене много воздуха. Дополнительный объем создают видеоинсталляции на заднике. В зависимости от действия там возникают то небо, то Нил, то очертания пирамид.
Безусловно, такое пространство требует от солистов особой работы. Они довольно много двигаются, но, как правило, если надо заполнить паузу.
Александров в этом плане консервативен, он уверен, "искусство оперы статично".
- Я видел много спектаклей, где все носились по сцене как угорелые. Но это была мертвечина. И видел очень динамичные спектакли, где два человека стояли и смотрели друг другу в глаза. Но их пение выдавало такую бурю взаимоотношений!
И в "Аиде" эмоции актеры передают в первую очередь голосом. Хотя, когда страсти закипают до предела и от возмущения нет слов, в ход идут руки.
Аида, к примеру, швыряет сундучок с украшениями в ненавистную хозяйку, выведавшую у нее тайну. Ей самой позже достается от разгневанного отца. А Радамес во время финального разговора с Амнерис и вовсе пытается задушить ее цепями, в которые закован.
Оживляют постановку многочисленные танцевальные номера. Благо спектакль играется без купюр, со всей балетной музыкой. В опере танцуют и жрицы, и воины. Но, пожалуй, самый яркий эпизод - это танец негритят. Своими плясками они пытаются развлечь страдающую от неразделенной любви Амнерис. Парадокс, но маленькие невольники самые свободные и беспечные персонажи в постановке. Все основные герои сами себе не хозяева. Они повязаны по рукам и ногам. Кто чувством долга, кто жаждой мести, кто ревностью. И, наконец, все они в плену у любви.
Радамес и Аида обретают свободу, только когда их заживо погребают в подземелье. Это одна из самых удачных декораций. Пещера, скорее, напоминает Аид - Царство мертвых. В нишах пещеры в неестественных позах застыли трупы. Их тела то ли окаменели, то ли мумифицировались. Последней арией влюбленные словно пытаются достучаться, а точнее, докричаться до небес сквозь каменный свод. Над склепом в плаче склонилась Амнерис. И за всей этой человеческой драмой безучастно наблюдает огромное изваяние Тутанхамона.
Шаляпинский фестиваль продлится до 16 февраля. В его афишу вошли лучшие постановки последних лет. Это оперы "Евгений Онегин", "Турандот", "Кармен", "Мадам Баттерфляй", "Риголетто", "Травиата", "Любовь поэта" и "Борис Годунов". Закроет фестиваль "Дон Кихот" в исполнении солистов, хора и оркестра Мариинского театра под управлением маэстро Валерия Гергиева.