Авторы наших учебников действительно не могут договориться по нескольким важнейшим событиям в истории России. В частности о том, как в школе должны преподаваться темы, связанные с историей Великой Отечественной войны. Впрочем, единый подход к изложению истории для школьников ищут не только в России. В Европе крупные ученые работают над "межгосударственными" методичками. И там одним из главных камней преткновения становится Вторая мировая война. Об опыте совместной работы российских и германских историков "РГ" рассказал член совета Центра германских исторических исследований Института всеобщей истории РАН и Совместной комиссии по изучению новейшей истории российско-германских отношений Александр Борозняк.
Совместная комиссия историков России и Германии тоже свой учебник готовит?
Александр Борозняк: Комиссия существует 15 лет, раз в год собирается на коллоквиум по "узловым" точкам: несколько раз обращались к событиям Второй мировой, рассматривали период с 1939 по 1941 год, "холодную войну", объединение Германии в 1990-м… Периодически издаются книги. Последняя - письма немецких военнопленных из сталинградского "котла", собранные в российских и немецких архивах профессором Волгоградского госуниверситета Ниной Вашкау. На русском они все опубликованы впервые. А над пособием для школьных учителей двух стран мы работаем уже несколько лет. Там 26 тем. Большинство статей - совместные (один автор от РФ, другой немец), а по пяти - каждая сторона представит отдельную статью. Например, по пакту Молотова-Риббентропа и по Сталинградской битве, по воссоединению Германии, по деятельности Советской военной администрации в ГДР. Перевод уже отредактирован, скоро книга должна появиться в России и Германии. Снова подчеркну: это пособие для учителей. Мы бы не возражали, если бы оно было адресовано и школьникам, но у немцев в каждой из 16 земель свое ведомство по учебникам, кое-где предмет даже не "История" называется…
Аналогичные проекты в Европе были успешны?
Александр Борозняк: Немцы с французами писали учебник 20 лет, вышло не очень-то. Красиво издано, но - они решили делать систематическое изложение и в итоге обошли все острые углы. Ровно и неинтересно. Мы же, наоборот, подошли тематически, взяли проблемные точки. С поляками немцы 25 лет не могут совместный учебник написать. Возможно, что стороны заупрямились и не захотели признавать очевидных вещей. Но, думаю, если б с поляками стали писать мы, то тоже долго бы бились… Хотя вот сейчас, как ни странно, от Польши и Украины поступило предложение сделать нечто подобное.
Юбилей Сталинградской битвы привлек к ней повышенное внимание общественности не только в России, но и в Европе. Насколько разнится наше представление о ней с немецкими взглядами?
Александр Борозняк: И для нас, и для них это - самое важное событие во Второй мировой. Но в Германии на первом плане находились жертвы немецкого народа: вот, мол, куда Гитлер завел. А в декабре 2012 года в военно-историческом музее Дрездена совместно с Волгоградским музеем-заповедником "Сталинградская битва" открыли огромную выставку "Сталинград": более 600 экспонатов (половина из наших музеев), которые впервые показали немцам и привычную для них, и неизвестную - советскую - сторону битвы.
Лет десять назад организаторов бы заклевали. А сейчас отзывы положительные. И еще одно знаковое событие: в октябре прошлого года в ФРГ вышла книга интервью, взятых группой московских историков сразу после окончания боев в Сталинграде: с советскими солдатами, офицерами, генералами и мирными жителями. Более 200 разговоров - от поварихи до секретаря обкома, от рядового солдата до командарма. Эти человеческие документы, неостывшие впечатления лежали мертвым грузом в архивном собрании Института российской истории. Позор для нас, конечно. Но нашелся такой немец Йохен Хелльбек, который их раскопал, перевел и издал. Там приводятся, например, воспоминания генерала Василия Чуйкова, дважды Героя Советского Союза, которых нет в его официальных мемуарах: о том, что он лично расстрелял командиров полков и комиссаров и благодаря этому был порядок, что из Сталинграда не эвакуировали людей и в живых осталось 10 тысяч, что при бомбежке города 23-24 марта немцы угробили больше 40 тысяч мирных граждан… Представьте восприятие немца: в Дрездене погибло 25 тысяч, в Гамбурге - 13, и для них это страшная трагедия. А тут другой масштаб. Я специально смотрел списки бестселлеров в журнале "Шпигель" - книга Хелльбека продержалась там несколько недель!
Наука в Германии в этом аспекте тоже находилась в плену стереотипов?
Александр Борозняк: Они стали серьезно заниматься Сталинградом с начала 1990-х годов. До того была сплошная пропаганда. Воспоминания генералов, "Тетради солдат" - такие брошюры с воспоминаниями издавались в Западной Германии, 500 с лишним выпусков. Они и сейчас продаются, в интернете выложены. "Тетради" формировали мнение о том, что Гитлер и СС заставили безвинных немцев идти на войну и вермахт преступлений не совершал. Образы русских в этих сочинениях стереотипны - неявно, но выражено, что страна варварская, культуры никакой. Сталинградский "котел" же подан как апофеоз немецкого страдания: до 1 февраля 1943 года оттуда было взято в плен примерно 95 тысяч немцев, из них домой вернулось шесть тысяч. О причинах такой смертности умалчивается (хотя и обвинений в целенаправленном уничтожении военнопленных нет). А ведь немцы все в этом окружении были больны, несколько недель страшно голодали. И умирали в основном по пути в плен, когда начинали принимать пищу.
Еще в ФРГ была такая значимая книжка "Последние письма из Сталинграда", опубликованная в 1954 году. Лейтмотив тот же: солдаты не виноваты. Она стала хрестоматийной, по ней были написаны две оратории, даже в Советском Союзе сняли фильм "Последние письма"! Впоследствии один из участников сталинградских событий, профессор Байер, доказал, что это фальшивка. Подлинные письма - снятые красноармейцами с трупов или отобранные у пленных - все короткие, потому что солдаты мерзли и бумаги не было… Вот когда их напечатали, картина восприятия поменялась.
В 1990-е годы немецкие ученые стали разрабатывать тему Сталинграда, но изучали что? - ход боевых действий своей 6-й армии. И вновь приходили к выводу, что во всем виноват Гитлер. А потом в 1995 году в Гамбурге общественники сделали выставку о преступлениях вермахта на пути 6-й армии от Львова до Сталинграда. Немцы, особенно пожилые, не хотели это воспринимать. Да и из профессиональных историков мало кто был с той выставкой согласен - потому что она была такой "лобовой". Но доказательную базу имела отличную! После этого были опубликованы очень важные документы и исследования, которые подтвердили, что и вермахт шел по крови. С тех пор немецкие ученые стали разбирать военные операции Красной Армии, обращаться к бедствиям советского населения на оккупированных территориях.
Есть ли в немецком научном и общественном восприятии Второй мировой войны еще какие-то "белые пятна", помимо Сталинграда?
Александр Борозняк: Их больше, чем не белых. И в Германии, и в России. В меньшей степени это касается военных действий (хотя и там полно неизученного), а в большей - судеб простых людей. Между тем это единственный случай в истории войн, когда количество жертв мирного населения вдвое превысило потери армии. В России не исследован такой пласт пострадавших, как инвалиды войны. Куда они делись? Каковы их судьбы? Сироты, детдома, принудительный труд - вроде бы описано, но мало. В Смоленске мне рассказывали, что после изгнания оккупантов к разминированию привлекали комсомольцев и школьников 14-15 лет. Кто-то выжил, кто-то нет. Никаких справок им не давали. Когда встали вопросы о пенсии и льготах как участникам войны - им отказали, дескать, вас же не военкомат призывал, а воинские части. Которые не имели на это права… Что касается немцев, то в целом у них ситуация более благополучная: закрытых архивов нет, даже разведка кое-что приоткрыла. Но есть конъюнктура. Не слишком хотят они пока изучать, что было по нашу сторону войны.
Упомянутая в интервью книга преподавателя Ратгерского университета (Нью-Джерси, США) Йохена Хелльбека "Сталинградские протоколы: советские очевидцы сообщают с места сражения" основана на архиве комиссии советских историков под руководством члена-корреспондента АН СССР Исаака Минца. Они расспрашивали участников и свидетелей Сталинградской битвы в январе-марте 1943 года. Спустя несколько лет ученый попал во временную опалу - шла кампания по борьбе с "космополитизмом" - и собранные им материалы легли под сукно до 2008 года. Местные военные историки знали, где хранится архив, но ходу ему не дали. Хелльбек опубликовал избранные документы.
Этот уникальный устноисторический проект в каком-то смысле продолжал дело Максима Горького - инициатора серии интервью с очевидцами Октябрьской революции в 1920-е годы и создания хроник индустриализации в 1930-е (попыток запечатлеть рождение нового социалистического общества и "нового человека" в нем). Но результат работы группы Минца оказался шире и глубже замысла, высветив не только событийную, но и бытовую, и психологическую сторону войны. Так, работница столовой рассказала, как с больным сыном бегала от линии фронта из одного подвала в другой. Последний фунт зерна отобрал у нее немецкий солдат, последний кусок хлеба - красноармеец. Бойцы поведали, как слушали дыхание врага за стеной и по-звериному дрались с "фрицами". Жители освобожденных деревень описали жизнь "под немцем"… Этот неоцененный в свое время исторический источник еще ждет своих исследователей и в России.